Чтение онлайн

Еще через пять километров, автобус проехал через поселок Сутиски, и вынырнул из довольно большой котловины в конце поселка на дорогу, которая вела в направлении районного центра Тывров. Николай, в свое время, интересовался вопросами происхождения названий сел и городков родного края и часто удивлялся четкому соответствию тех названий определенным признакам местности, или историческим событиям.

Вот взять хотя бы название «Ты – в – ров», которое почти непосредственно характеризовало окружающую местность, где располагался этот поселок городского типа. Действительно, не проехав ряд котловин (рвов) в Тывров не попадешь, или с Тыврова не выберешься. Да и весь этот поселок располагался на высоком холме возле речки Южный Буг, которая образовывала разнообразных рвов для стока дождевых вод.

Во времена «новой экономической политики» на всей протяженности Южного Буга строили маломощные гидроэлектростанции. Была такая электростанция и в Тыврове. Для обеспечения ее работы речка была запружена плотиной с каменных глыб, а вода шла через отводный канал на турбину. Существует такая плотина и в родном селе Николая, хотя за рассказами старожилов предназначалась она не для гидроэлектростанции, а для обычной сельской мельницы.

Автобус остановился на пять минут на автобусной станции Тывров, высадил там одних пассажиров, взял других и отправился в направления села Канава. Дорога от Тыврова до Канавы проходит через два села, первым из которых есть село Дзвониха. Свое название это село, скорее всего, получило от звучания громких колоколов на местной церкви.

На выезде с Тыврова автобус снова опустился в довольно большую котловину, проехал через небольшой мостик над полувысохшей речушкой, а потом снова стал подниматься на гору в сторону Дзвонихи. В этом селе до революции было имение, известного на Подолье, помещика Ярошинского. Он имел земли в нескольких окружающих селах, был довольно богатым, сравнительно с другими помещиками, и жил на широкую ногу. К самому началу революционных событий Ярошинский ездил по своим имениям не на конах, как другие малопоместные помещики, а на автомобиле иностранного производства. Для тех поездок он проложил от Дзвонихи к Тыврову мощеную камнем дорогу длиной больше шести километров. С течением времени ту часть дороги заасфальтировали, а к следующему селу Колюхов проложили каменную мостовую.

Дом Ярошинского в свое время поражал своей величиной, сравнительно с незавидными домами крестьян и был накрыт черепицей. После революции дом помещика превратили на сельский дом культуры. С другой стороны дороги размещались хозяйственные постройки. Еще и до этого времени эти здания поражают своей надежностью и монолитностью. Построенные на каменном фундаменте, на склоне крутого оврага, который разрезает село пополам, они хорошо сохранились.

Следующим селом на пути автобуса было село Колюхов. Название села «Колюхов», судя по всему, происходит от слова «колюхи». Так от села к речке Южный Буг идет дорога, возле которой когда-то росли густые заросли дикого глода всыпанного колюхами до такой степени, что продраться через него было почти невозможно. С течением времени эти заросли понемногу исчезли и в наше время уже тяжело найти даже их следы.

Подъезжая к селу автобус, обогнул сельское кладбище, на небольшой площади, возле которого расположена деревянная церковка. С километр мощеная камнем дорога идет по неширокой сельской улице, огибая в центре села одноэтажное каменное здание Колюховской восьмилетней школы. Под школу после революции использовали добротный дом местного малопоместного помещика Рублевского. Во времена Союза местная районная власть начала строить в селе новую большую школу, но пришло время «кучмоноидов» и уже пятнадцать лет вместо школы стоит только ее кирпичная коробка. Хорошо, что эта коробка покрыта шиферной крышей, то может быть, когда-то строительство все-таки завершат.

За селом мостовая закончилась, и автобус потихоньку покатился по гравийной дороге по направлению к селу Канава, к которому оставалось ехать еще около километра. За несколько минут автобус развернулся в центре села, остановившись для высадки пассажиров возле остановки. Николай, сидя возле передней двери на капоте двигателя, и на этот раз выскочил первым из автобуса, направившись сразу в сторону паромной переправы, чтобы достаться противоположной стороны речки.

Через ту паромную переправу в свое время местные жители ездили на большой рынок в городке Немиров. Для того чтобы не приходилось долго ждать на переправе, там тогда находился постоянный паромщик. Оплату за свою работу он получал от людей, которых переправлял через речку. На холме был выкопан земляной шалаш, в котором оборудовали печку, и это позволяло паромщику находиться на переправе в холодные осенние и весенние месяцы. Зимой речка перемерзала, через нее ездили санями и ходили пешком.

Паром приводился в движение паромщиком и людьми, которые переправлялось через речку. Для этого на металлический трос, надевался специальный привод. Трос закреплялся на столбах, располагавшихся на противоположных берегах реки, и проходил через столбы закрепленные на одной из сторон парома. Привод был в виде деревянной рукоятки с отверстием, через которое проходил трос. Привод легко передвигался по тросу при перпендикулярном положении к нему. Если привод заворачивали под углом к тросу, то его сцепление с тросом становилось настолько жестким, что можно было тянуть паром по воде в нужном направлении.

Паром имел вид большого квадратного корыта. Размеры его сторон достигали десяти метров, что разрешало перевозить не только людей, но и скот. С течением времени, когда ввели автобусное соединение с Тывровом, значение парома для дальних поездок утратилось, и он стал выполнять только местные перевозки.

Переправившись вместе с другими людьми на противоположный берег речки, Николай через огороды пошел прямо к своему дому. Дверь дома была закрыта, но он уже умел легко проникать сквозь такие препятствия, и зашел внутрь. Мать была дома одна, она сидела, подпирая голову рукой, за столом на кухне и скорбно смотрела в окно.

Николай сел на свободный стул рядом с матерью за тем же столом и стал наблюдать за нею. Одинокая женщина находилась в глубокой задумчивости. Она думала о том, что утратила единого сына и фактически смысл своего существования в этом мире. Конечно, остались его дети и иногда, может быть с разрешения матери, они будут наведываться сюда в ее одинокий дом. Тем не менее, большинство времени она будет не нужна совсем никому, а потому для чего ей жить.

Николай улавливал отдельные фрагменты из этих мыслей матери, недаром он был ее сыном. А, кроме того, судя по всему, она находилась уже близко к границе перехода в иной мир. Мать есть мать, наверное, она все же ощутила рядом присутствие души сына, так как в этот момент лицо Варвары Степановны просветлело, и она сама к себе проговорила:

– Уже недолго, сыну мне осталось топтать эту землю. Скоро мы там с тобой и с твоим отцом встретимся, и нам всем станет легче.

Через час на улице начало темнеть и Варвара Степановна, накормив дворового пса Серка, прилегла отдыхать на свою кровать. Николай и себе решил отдохнуть и разместился рядом с матерью на диване, покрытом чистым вышитым полотенцем.

На тридцать седьмой день своего астрального существования Николай, посетив мать, могилу отца и свою семью, снова возвратился к своим незавершенным делам. Он решил лично осуществить сопровождение физической оболочки полковника к месту осуществления акта правосудие. А поэтому около восьми часов утра он разместился в знакомом кабинете начальника городского управления внутренних дел.

Ожидать пришлось недолго. Пунктуальный Мойсиевский зашел в свой кабинет ровно в восемь. На улице был жарковато, поэтому полковник сразу же снял свой китель и повесил его на спинку кресла. Потом он расположился в кресле, пододвинул ближе к себе папку с грифом «Документы на подпись» и начал те документы просматривать и размашисто подписывать.

За работой промелькнул почти час, и вот в девять утра дверь кабинета слегка приотворилась. В нее заглянула кудрявая голова старшей лейтенант-секретарши.