Чтение онлайн

– Где они?! – воскликнул Доугхлас.

Мираж насупилась как кошка. Не хватало только хвоста и усов.

– Получишь, когда дашь мне то, что я хочу, – сказал Хаким без тени страха.

Мерийец прорычал себе под нос лестные слова и окинул девушку почти влюбленным взглядом.

– Хороша чертовка. Скажи ей спасибо, что принято решение тебя не четвертовать. Камни ведь не тяжело забрать.

– А тем более устоять перед их силой.

Хаким ухмыльнулся. Губы Доугхласа напротив сжались и почти скрылись в синей бороде, которую украшали железные бусины. Мерийец кивнул на каменные стулья.

– Ждите здесь.

– Будто у тебя не пещера, а дворец. Доставай уже.

Хаким терял терпение, а Мираж заинтересовалась камнями.

– Зачем они ему?

– Черт, девочка, из какой задницы ты вылезла?! – Мираж пригрозила кнутом. – Хорошо—хорошо. Объясню на пальцах. У мудрецов – специи, у торгашей – табак, у ассасинов – пытки, а у мерийцев – камни.

– Они что…? Расслабляются от них?

– Вроде того. А еще засовывают их себе… Ну, знаешь…

– Вранье! – вмешался мерийец, пока Мираж не оставила на полу свой завтрак. – Едим мы их. Едим! А опорожняемся раз в полгода, если уже вам так интересно. Вот меч, который вообще-то хотелось оставить себе.

– Он послужит благой цели, друг, – ответил Хаким и потерял дыхание.

Доугхлас положил на стол произведение искусства, похожее на коготь зверя. Жесткие линии переходили в мягкие изгибы, словно тигр перед броском. От одного вида перехватывало дух. Хаким и забыл, что предстоит еще сделать. Он оказался загипнотизирован изогнутым лезвием и рукоятью из слоновой кости с выжженными на ней мерийскими символами.

– Что здесь написано? – спросила Мираж.

– «Едины мы и единожды будем подле ног богини целовать песок».

– Фу, какая мерзость.

– А ты меня еще за персики ругала. Мерийцы ведь самые большие собственники. Причем все на одну.

Хаким подпер бока руками.

– Засунь свои пошлые мысли обратно в то место, чем думаешь, и давай камни.

Доугхлас вытянул руку, пока второй крепко сжимал топор.

– Надпись ужасна. Ты ведь понимаешь, что клиент не доволен?

– Я тебе сейчас башку снесу! Недоволен он! Знаешь, как сложно вынести их было из кузницы?!

Мерийец замахнулся, но его остановила Мираж. Ее клинок оказался приставленным к горлу в мгновении ока. Доугхлас хотел фыркнуть, но выпустил из груди лишь вздох. Чешуйчатую кожу действительно не мог очернить металл, но только не тот, который хранил печать Аль-Кара.

– Голубая сталь встречается редко на просторах Башшира. Не подскажешь, где взяла?

Рука девушки дрогнула, но взгляд остался таким же холодным, как и ее решимость, перерезать наглецу глотку.

– Украла у одного из убийц.

– Видимо очень хорошего. Кому попало таких не делаем.

Хаким узнал этот взгляд. Доугхлас знал больше, чем сказал, но слово «друзья» остались в прошлом. Их связывала сделка, которую все равно придется разорвать.

– Вот последние камни. Спасибо за помощь.

– Что значит последние?! – спросил мерийец еле сдерживаясь, чтобы не опустошить мешочек одним махом.

– Мы уходим из Башшира на закате.

– Может, еще план расчертишь, где это произойдет?!

Мираж не опустила клинок, но никого это не волновало.

– Неужели в пустыню Мертвых?! – с ужасом спросил Доугхлас.

– Да. Не хочешь пойти с ними?

– Мы выпьем чаю на дорожку и прогуляемся в дом Блаженных утех, – съязвила Мираж.

– Что? Правда? – оживился мерийец.

– Ты действительно его хочешь взять?

Хаким прищурился.

– Почему бы и нет. У нас сходятся вкусы. Да и ссыт он раз в полгода. Очень здорово, как по мне.

Мираж прорычала в ответ что-то похожее на «Мужчины» и начала собирать оружие со стола. Так она хотела показать, что пора закругляться, но они восприняли представленную взглядам картину по-своему.

– А чертовка действительно хороша. Еще и сама оружие носит, – прошептал мерийец, веря в свои слова.

Хаким ответил смешком.

– Может, поможете?! – наконец, воскликнула девушка.

– Рано похвалил. Рано.

Хаким уже собирался подойти к Мираж, но почувствовал, как тяжелая рука легла на плечо. Доугхлас приблизился ближе.

– Голубая сталь выбирает хозяина, а не хозяин ее, – прошептал кузнец.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Нам скоро выдвигаться! – Мираж вспыхнула от злости.

Пока Хаким прокручивал в голове предостережение и помогал собрать необходимое в дорогу, Доугхлас думал о задании Мастера. Богиня явила ему во сне бессмертный лик. На утро братство знало о предстоящем сражении. Священная плита треснула и всполошила сердце кузницы. Был провозглашен новый обет, которому преклонили колени. Будущее указало новый путь словами, выжженными на стенах печи. Строчки из мерийских символов повторялись и сливались в единое целое:

«Змея упустит око и вмешается клинок,

но не стоит верить глазам, когда призрак близко.

Он будет мешать открыть проход, под звездной вереницей.

Трем стрелам необходимо помочь разрушить печать

и зверь сможет вновь обрести свою силу.

Живильный туман найдет, наконец, покой

И сын вернется к отцу в колыбели Шантиры».

Мерийец считал честью, что получил шанс стать избранником богини. Оставалось только предупредить Мастера и до заката покинуть Башшир. Доугхлаус задумался и почесал бороду.

– А знаете, к черту все. Я пойду с вами. Надоело блуждать в тени.

Хаким сидел под крышей библиотеки и всматривался в звездный шлейф. Ночное небо бережно касалось крыш Башшира, накрывая город, словно теплым полотном, но ветер все равно не давал согреться. Он как загнанный зверь скользил по пустынным улицам и заглядывал в каждую щель. Пытался найти выход из ловушки, в которую его посадило небо своим куполом. Луна хотела помочь ветру, направить своими лучами, но этим же выдавала его присутствие. На удивление город все равно оставался спокоен. Хаким же напротив – угрюм.

– Прощаешься с городом? – спросила Мираж, подойдя ближе.

– Башшир – это место, где сходятся самые разные корабли. Последнее пристанище на краю света. Буду ли я скучать? Безусловно. Но мертвецы имеют равную ценность, как здесь, так и за стеной.

– Очень оптимистично.

Мираж не разделяла его предзнаменование, что было слышно по голосу. Девушка посмотрела на луну и ощутила ее призыв. Желание, которое все чаще манило слиться с тенями воедино. Оно звало, но Мираж цеплялась за ощущение ветра на коже, за яркий свет звезд, за клинок в руке и дрожь на кончиках пальцев от страха. Девушка хотела жить сама по себе. Без законов ее мира. Вернее, в том, что она родилась. Которому была вынуждена соответствовать.