Чтение онлайн

– Ни всех.

– Молодец.
– Магистр отвернулся и обратился к подопечным:

– Идём на Арену. Двух долговцев ожидает Колизей, а этого, - он указал на Осечку.
– Ждёт Суд.

Один из сталкеров в черном плаще с орлиным носом, лысый и молодой схватил Магистра за локоть и слегка нервно спросил:

– Магистр Курц, а почему его на Суд, а не на Колизей?

– Эльдарио, запомни - долговцы наши заклятые враги. Их надо убить. Всех. А он - не долговец. Хоть он и не поддерживает нас, но он бы никогда и не напал. К тому же он хорошо нам помог.

– Магистр Курц, а это правильно?

– Конечно, Эльдарио. Делаем привал. Лютер, организуй оборону.
– тихий голос Курца обладал скрытой властью, делал его приказы непрекословными и заставлял подчиняться каждого. Даже битого Осечку на миг он повергал в шок. Магистр Курц был безоговорочным лидером этой загадочной группы.

«Что это за черти? Бандиты им не друзья, Долг тем более. Столько врагов в Зоне есть только у Монолита. Но это точно не они. Хотя шрамы на лице… Это неспроста. Это что-то религиозное. А может это… Нет, только бы не они. Только бы не Грех! Только бы не Грех!», - Осечка совсем размяк от своих мрачных размышлений.

Начался новый холодный дождь. Небо ещё более потемнело, но оставалось серым. Долговцев кинули лицами в грязь, а Осечку Магистр приказал взять в гараж.

На входе его схватил за рукав один грешник и сурово в лицо проговорил:

– Тебя ждёт Суд!

– Слава Богу! А я уже думал смерть!

– Для тебя не найдётся разницы.

«Что? Не найдётся разницы? Чёрт! А я ведь раньше думал, что Суд и смерть - разные вещи!»

Осечку кинули в угол и приказали помалкивать. Магистр Курц и ещё семь грешников, не занятых в охране, расселись вокруг вновь разожженного долговского костра.

«Символично же! Бедняги долговцы! Так им не везёт! А всё из-за Историка. И из-за оплошности. Теперь их ждёт Колизей… Интересно, это хуже, чем Суд? Вряд ли. И что за Колизей? Может, заставят биться друг против друга? Нет, долговцы между собой биться не будут. Тогда, может против мутантов? Вероятнее…»

– Магистр, Бордо не выходит на связь.

– Попробуй ещё, Хогд. Свяжись с ним, если он жив.

– Так точно, Магистр!
– Хогд вышел из гаража.

– Магистр Курц, а мы точно сможем захватить блокпост? У нас ведь совсем нет припасов…

– Если будем верить, Эльдарио, то сможем. Я всё продумал. Если захватим, разживёмся и оружием и базой.

– А какое там оружие, Магистр?

– Виркул, расскажи.
– к костру придвинулся грешник с повязкой ниже глаз. Сняв её, он засунул в рот сигарету и закурил. Сделав затяжку, его болезненное лицо слегка прояснилось. Твёрдым низким и хриплым голосом он начал рассказ:

– Всякое, Эльдарио. У них даже оружейный магазин есть, не говоря уже о складах. Автоматы Калашникова, и американские автоматы, и европейские, и пистолеты, снайперские винтовки, гранатомёты - всё есть. Коли всё получится - выберешь себе любое.

– А какое лучше выбрать?

– Хм. К чему душа лежит. Мне так к Винторезу. А кстати там экипировка какая, закачаешься!

– А Винторез - что это?

– Это - вещь. Я вот историю расскажу:

Промышлял я однажды на восточной Свалке. Она пустынная, забраться туда трудно - в общем, о ней мало кто знает. Тогда я не один был - с напарником. Хомутом звали. Хорош был сталкер! У нас тогда с боеприпасами тоже напряг был. У меня из оружия тогда ПМ был старенький, я его ещё вне Зоны раздобыл, и АКСУ. Хорошая штуковина. Но к ней только один рожок. А к ПМ - три. У Хомута тоже АК и тоже одна обойма. Но пистолет у него получше моего был с двумя обоймами. Так вот мы узнали, что на восточной Свалке есть схрон неплохой каких-то одиночек. Мы туда и направились. Прямой дорогой, естественно, не пошли. Идём значит по дороге. Пустошь. Страшно - напади стая собак - и всё. Но дальше - ещё тревожнее. Там около дороги амбар какой-то стоит. Очень он нам не понравился. Почуяли опасность. А по дороге не пройти - всё, видно хорошо, в аномалиях и два разорванных трупа - вся дорога в крови измазана. Ну, мне Хомут говорит: «Прощай, Виталь!». Я ему: «Хомут, ты чего?». А он отвечает: «Прощай. Смерть чую». Вдруг позади нас визг истошный. Куда бежать? Вокруг амбара забор кирпичный под три метра. Ну, мы и маханули в амбар! Я впереди бежал - дверь открыл. Хомут запер и прижал чем-то. По полу Тушканчики, крысы - нам всё равно. Мы сломя голову ныряем в какой-то проём, а входная дверь вылетела, и Химера ворвалась! А в стене у самой земли двух брёвен не хватает. Через них можно на другую сторону перелезть. Хомут мне на ходу: «Ныряй, Виталь!». Я и между брёвен и скользнул. Выбрался, а Хомут плотнее был меня - застрял между брёвен. Я его за руку тяну - никак не вытащить. Он мне: «Беги быстрее!» и протягивает свою последнюю обойму от АК. Лицо его вдруг покраснело, вены вздулись - видать Химера настигла. Я и бросился наутёк. Ох, как пожалел потом. Ох, как пожалел! Лучшего друга там оставил! Ну я давай улепётывать. Вдруг вижу: долговец в костюме таком крутом и с Винторезом. Ох, и красивая пушка! Завалить я бы его не смог, так стал подкрадываться ему за спину ползком, чтобы если Химера выскочит - на него напоролась. И что вы думаете? Когда я за долговца забрался, Химера сдали выскочила. Долговец чуток попятился, прицелился и давай стрелять. Около десяти патронов потратил - Химеру завалил! Химера её ж с трёх Калашников не завалишь! А тут с одной обоймы! Вот я и говорю - Винторез - это вещь!

На середине рассказа Хогд вернулся в гараж. Дождавшись, когда рассказчик закончит и вновь затянется, обратился к Магистру:

– Магистр, Бордо не отвечает.

– Ладно, Хогд, потом разберёмся.

Через полчаса привал завершился, и Магистр Курц приказал отправляться к Арене. Наставив стволы на спину, долговцев и Осечку повели по направлению к северу. Обогнув гаражи, тропка пошла через заросшее мокрыми серо-зелёными кустами и травами поле. Идти было очень противно и на душе у трёх сталкеров становилось ещё мрачнее. Скользкая земля, снова хлёсткий дождь. Небо на западе чуть побагровело, непогода не стихала. Впереди кустов стали видны заросли деревьев, перетекающих в лес. Шли уже больше часа, и теперь тропа пошла через лес. Сквозь тёмные своды скривлённых деревьев едва проступали алые пятна грядущего заката. Осечка пошёл впереди долговцев - он был опытнее их и к тому же ещё надеялся сбежать. Но уже минут двадцать, как он убедился, что это не получится: оружие и рюкзак отобрали, руки связаны, в спину смотрят три ствола. Даже если чудом удалось бы сбежать, безоружный сталкер со связанными руками, а ещё и на незнакомой территории, в окружении врагов, вряд ли смог бы выкрутиться. Хотя настоящий сталкер… Да и Осечка был не таким уж и безоружным… С того дня, когда образовалась Зона, он носил с собой одно оружие, которое не отобрали при обыске, и этим оружием Осечка собирался отомстить тому, кто сюда его привёл.

Осечка внимательно всматривался вперёд. Сквозь вывороченные пни, и кусты было трудно пробираться, но одиночка по-прежнему шёл по маршруту, показываему грешниками. Метрах в семи перед собой он почувствовал аномалию, когда Осечка подошёл к ней на три метра, аномалия странно проявила себя и стала видна всем: переливающиеся текучие потоки пространства сверкали на свету. Загадочное поведение аномалии немало удивило Осечку. Не сразу он ощутил жар чуть ниже шеи. Посмотрев на источник тепла, сталкер увидел, что болт, взятый из сундука на чердаке, раскалился и светится. Догадка быстро пришла в голову сталкеру: этот странный амулет имеет практическое действие - при приближении к аномалии, как болт, так и аномалия выдают друг друга. Здорово! Один болт надёжнее заменяет целый карман с ними. Надо бы чтобы Грех не пронюхал. Хотя, уже всё равно…

– Э, аномалия…

– Обходи.

Через полчаса вся процессия вышла на поляну, свободную от расступившегося высокого леса. Посреди этой поляны возвышалась Арена: внушительная гора из мусора и земли, похожая на конус без вершины. Случайный сталкер, наткнувшийся на неё, вряд ли бы захотел забраться на вершину и всё выяснить. Как ни странно, никто не стал штурмовать крутые непреступные склоны. Лютер повёл отряд в кучу хлама. Пропав в ней, он приказал следовать за ним. Когда Осечка попал внутрь, он понял, что из хлама было собрано подобие комнаты с железной дверью. Лютер снял навесной замок, и скрылся за ней. Когда пришла очередь Осечки, оказалось, что за дверью таился коридор из железобетонных труб, диаметром в два метра. Свернув два раза, грешники, два пленных долговца и Осечка оказались внутри Арены. Внутренние мусорно-земляные стены были укреплены плитами железобетонного забора. Если смотреть сверху, площадка Арены представляла восьмиугольник. В дальней стене, напротив входа, стоял трон, увенчанный черепами - вероятно место Магистра Курца. Посередине Арены в полу была впадина, укрепленная парой железобетонных труб с двух сторон, а в двух других торцах были проходы, в какие-то комнатки, перегороженные стальными решётками. Свободное от всего этого место Арены было занято под всевозможные орудия пыток, измазанные кровью. В четырёх углах, из восьми, было по одному большому кострищу. На полу Арены было множество разномастных костей, неизвестно ещё чего, обильно пропитанного кровью. Вероятнее всего это было основное место жертвоприношений группировки Грех. Магистр Курц встал напротив грешников:

– Приготовьте всё. Напоминаю: долговцев в Колизей, одиночке - Суд, - Магистр сел на трон, о чём-то ещё распорядился, и стал устало что-то жевать.

Тем временем, грешники разожгли два костра, и поставили над ними вместительные котлы с водой. Осечку с долговцами бросили возле тоннеля. На охране стояли трое грешников. Долговцы совсем сникли - они понимали, что жить им осталось недолго. Ни слова они не проронили ни на пути сюда, ни сейчас. Через двадцать минут, Магистр отдал распоряжение, и долговцев увели.

Небо над Ареной было тёмно-серым, ветер гнал тучи, унося надежды. В Зоне нет надежд. Если Зона не захочет, ты не сможешь ничего изменить. Смерть всё приближалась. Её дыхание у долговцев Осечка ощущал очень сильно. На душе у него было не лучше, чем у них. Ему было скорбно понимать, что таким дельным бойцам, как долговцам, посчастливилось спастись от бандитов и мутантов, и от совершенной неосторожности, они должны погибнуть от рук спятивших людей ужасной смертью. От людей. Каких людей? В грешниках не осталось ничего человеческого. У них нет ни сердец, ни совести, ни чувств, ни надежд… Они не знают, зачем им жить. Но продолжают убивать тех, кто знает.