Чтение онлайн

Для того чтобы контролировать в своих интересах мир, необходим благородный мотив. В противном случае людская жертвенность становится просто ценой. Со времен отстраненного, но алчущего пафоса президента Вудро Вильсона, в ходе Первой мировой войны Соединенные Штаты избрали превосходный мотив: «Сделать этот мир безопасным для демократии». И пусть абсолютное большинство современного мира видит в глобальном американском контроле имперский мотив (даже ближайший друг президента Буша–младшего — британский премьер Тони Блэр говорит о либеральной империи, которую он предпочитает региональному хаосу), Вашингтон продолжает горячо заботиться о демократии во всем мире как о главной своей внешнеполитической цели.

Недавно раскрытые документы Совета национальной безопасности США показывают, какую невероятно большую роль сыграло стремление администрации Г. Трумэна контролировать нефтяные богатства Персидского залива в начале «холодной войны». Американцы — документ NSC 26/2 за 1949 г. — планировали даже применение на Ближнем Востоке «радиологического» оружия [250] .

В долгие годы «холодной войны» вопрос о доступе к главным (для экономики) ресурсам планеты был волею логики борьбы отодвинут на второй план. И лишь теперь, когда Америка осталась единственной сверхдержавой, подлинным гегемоном мирового развития, проблема конечных земных ресурсов заняла первое место в списке приоритетов американского руководства. Внешнеполитическая и военная машина США всей своей мощью развернулась к сырьевым источникам, питающим могучую экономику Запада.

На слушании по своему утверждению в ранге государственного секретаря У. Кристофер — уже после окончания «холодной войны» — заметил, что будет «продвигать дело экономической безопасности Америки с такой же энергией и стойкостью, с какой мы вели «холодную войну» [251] (выделено самим Кристофером). Правительство США сделало экспансию внешней торговли и инвестиций стратегической внешнеполитической целью Америки, что, в частности, сказалось в оказании давления на партнеров и потенциальных конкурентов. Кредо американского правительства: «Наши экономические интересы и интересы нашей безопасности связаны между собой неразделимо» [252] . «Современный поворот внимания к ресурсам, — пишет М. Клэр, — представляет собой более чем поворот к прошлому; более всего этот поворот отражает растущую важность индустриальной мощи и экономических компонентов безопасности» [253] .

Выраженное на государственном уровне приравнивание интересов экономики к соображениям безопасности неизбежно повысило интерес мощных американских компаний к конечным земным ресурсам, ибо без постоянного и гарантированного потока природного сырья самая могучая экономика мира рискует замедлить свой бег. Особое значение имеет поток нефти и газа. «Процветание нашей экономики зависит от стабильности в ключевых регионах, с которыми мы торгуем, которые импортируют товары критической важности, такие, как нефть и природный газ» [254] .

После окончания «холодной войны» военно–морской флот США переориентировался на охрану морских коммуникаций страны, тех океанских путей, которые связывают экономику США с общемировой. Адмирал Мэхен снова стал релевантен, об этом заявили новые идеологи Америки [255] .

Соединенные Штаты считают важнейшими своими достижениями отказ Бразилии и Аргентины в 1990-е годы, а Ливии в 2000-е гг. от попыток стать ядерной державой. Они приписывают эти успехи не только дипломатии.

Сразу же после событий 11 сентября 2001 г. президент Буш призвал к большей независимости Соединенных Штатов от импорта нефти — всем было ясно почему, все знают, откуда течет этот поток. Двигаясь в собственном направлении, Саудовская Аравия неофициально заявила, что американские военные больше не являются желанными на Аравийском полуострове (о чем сообщила газета «Вашингтон пост» 17 января 2001 г.). Эр — Риад открыто осудил позицию Вашингтона в палестино–израильском конфликте и начал активное давление в пользу подъема цен на свое стратегическое сырье.

Вашингтон внимательно следит за стратегическим треугольником Персидский залив — Каспийский бассейн — Южно — Китайское море. В этом треугольнике добывается 74 % мировой нефти, и «обойти» его мировому гегемону никак нельзя. Политические амбиции, религиозные распри, стремление овладеть колоссальными нефтяными богатствами владеют этим регионом начиная с 1908 г., когда в Иране были обнаружены первые большие месторождения нефти. Ныне американские официальные лица выступают за американское военное присутствие в регионе и готовы применить силу в случае посягательств на нефтяные богатства региона.

Проблему снабжения страны нефтью Соединенные Штаты решают уже традиционным способом — за счет особого союза с Саудовской Аравией. Администрация Дж. Бу–ша–младшего выразила свою приверженность этому курсу в так называемом «докладе Чейни»: Соединенные Штаты гарантируют феодальный статус–кво Саудовской Аравии, а та, крупнейшая кладовая нефти (четверть мировой нефти), дает основной поток нефтяного импорта Америки.

Обретшие столь большое влияние «неоконы» смотрят на сложившуюся в энергетической сфере ситуацию несколько иначе после 11 сентября 2001 г., когда на Соединенные Штаты обрушились 19 террористов–самоубийц, 15 из которых были выходцами из Саудовской Аравии. «Неоконы» внесли Саудовскую Аравию, наряду с Сирией и Ираном, в список стран, где «желательна смена режима». Эр — Рияд постарался сделать все возможное, чтобы вернуть благорасположение гаранта своего политического строя: в ходе войны США в Ираке Саудовская Аравия наращивала добычу нефти, а высшие чиновники США и саудовского режима тайно решали возникающие проблемы. Это помогает ваххабитскому режиму Эр — Риада активно поддерживать ваххабизм как на Ближнем Востоке, так и в Центральной Азии и на Северном Кавказе.

Неоконсерваторы полагают, что высокие цены на нефть позволяют таким странам, как Иран, Ливия и Саудовская Аравия, сохранять фундаменталистские режимы и периодически занимать антиамериканскую позицию. И неоконсерваторы предложили новую стратегию: 1) диверсифицировать источники нефтяного импорта; 2) оказать нажим на ОПЕК с целью понизить цены на нефть (это напоминало линию президента Рейгана в 1980-е годы — понизить цены на нефть, чтобы ослабить Советский Союз); 3) поддержать экспорт нефти из России и Ирака (после предполагаемого восстановления его нефтяной индустрии).

Военная машина США весьма отчетливо воспринимает сигналы политического руководства. Здесь понимают, что, «тогда как дипломатия и экономические санкции могут быть эффективными в реализации некоторых экономических целей, только военная мощь может обеспечить постоянный поток нефти и других критически важных материалов из отдаленных регионов планеты в случае кризиса или войны. В качестве уникального средства обеспечения экономической безопасности нации вооруженные силы (США) начали систематически увеличивать свой потенциал защиты потоков наиболее важных сырьевых материалов» [256] .

Вашингтон, безусловно, хотел бы владеть долей контроля над Саудовской Аравией. Генерал Бинфорд Пей, командующий американскими войсками в Заливе, так определил свою линию поведения в конгрессе США: «Опыт говорит, что враждебные нам лидеры уважают лишь военную силу» [257] .

Уже в 1995 г. помощник министра обороны США Дж. Най объявил, что Америка «будет готова защищать жизненно важные американские интересы в данном регионе — односторонне, своими собственными силами, если это потребуется» [258] . А глава Центрального командования США (отвечающего за Ближний восток и Персидский залив) генерал Э. Зинни сказал на слушаниях в американском конгрессе в 1999 г., что «американская жизненная заинтересованность в Персидском заливе имеет долговременный характер: Соединенные Штаты должны иметь свободный доступ в этот регион, где наличествуют 65 % мировых нефтяных запасов» [259] .