Чтение онлайн

Американцы предполагают два типа угроз своему доминированию. 1) Иран закрывает пролив Ормуз; 2) в Саудовской Аравии происходит революция. Вооруженным силам США поставлена задача в случае необходимости совладать с обоими кризисами одновременно. Свою стратегию американцы построили достаточно просто: опираться на Турцию, Саудовскую Аравию, Кувейт, Иорданию, Бахрейн и ОАЭ; противостоять Ираку и Ирану. Главные военные опорные пункты — 27 военных баз в Турции (самая важная — Инджирлик), база Дахран в Саудовской Аравии, одна американская бригада в Кувейте, вторая в Катаре.

Речь идет о «сложившемся» положении 2005 г. — когда в регионе было размещено 140 тысяч американских войск, когда в Персидском заливе уже стояла армада американских судов, частью которой являлись два авианосца. В последующем численность американских войск была доведена до четверти миллиона военнослужащих (плюс 30 тысяч союзников–англичан). Число авианосных соединений дошло до шести (половина общей численности американских авианосцев). Противоракетные комплексы «Пэтриот» готовы снять любую блокаду Ормуза. В Эр — Рияде американцы фактически содержат огромные силы безопасности, страхующие Саудовскую династию. 57-тысячная национальная гвардия полностью вооружена американцами. (Еще в 1981 г. президент Рейган объявил, что США «не дадут инсургентам свергнуть Саудовскую династию» [260] .)

И исламский фундаментализм желает воспользоваться энергетической зависимостью Запада. Американская военно–воздушная база Дахран, размешенная на Аравийском полуострове, оскорбляет чувства тех, для кого хадж в Мекку является самым важным событием жизни. Согласно опросу лета 2001 г., палестинская проблема является «наиболее важной, взятой отдельно» проблемой для 63 % жителей Саудовской Аравии, и примерно столько же арабов этого королевства выразили свое недовольство американским военным присутствием [261] . В сентябре 2001 г. в Нью — Йорке и Вашингтоне обнаружилась страшная степень решимости воинов джихада, и в США (как формулирует известный аналитический центр — Брукингский институт) «напряженность в отношениях между Соединенными Штатами и Саудовской Аравией вызвала стремление освободиться от зависимости от потока ближневосточной нефти» [262] .

Важным средством влияния Соединенных Штатов стала продажа оружия странам региона. За период после 1990 г. Вашингтон продал своим союзникам в регионе вооружений более чем на пятьдесят млрд долл. [263] . Были проданы самолеты Ф-15 и Ф-16, танки М-1 «Эбрамс», атакующие вертолеты «Апач», антиракетные комплексы «Пэтриот». США продали ОАЭ самую последнюю модель истребителя Ф-16 — более совершенный, чем находящийся на вооружении армии США. Это самый большой в истории трансфер вооружений.

Все это обеспечило американское доминирование в Персидском заливе — самой важной кладовой мира. И нетрудно предположить сохранение этой стратегии на все первые десятилетия XXI в.

Стратегический интерес Соединенных Штатов к Каспийскому региону впервые был определенно выражен государственным департаментом в апреле 1997 г. — в специальном докладе конгрессу. В нем говорилось, что США, как главный в мире потребитель энергии, имеют прямой интерес в «расширении и диверсификации» мировых энергетических запасов. Причем интерес не только экономический, но и стратегический, касающийся области безопасности страны. Вероятие неожиданного прекращения движения традиционных потоков энергетического импорта настоятельно требует «содействовать быстрому освоению каспийских энергетических ресурсов для укрепления безопасности Запада» [264] . Через три месяца, выступая в Университете Джона Гопкинса (21 июля 1997 г.), заместитель государственного секретаря С. Тэлбот заявил об исключительной американской заинтересованности в независимости и стабильности центральноазиатских республик. «Для Соединенных Штатов чрезвычайно важно, чтобы американские нефтяные компании получили доступ к региону, где расположено не менее 200 млн баррелей нефти» [265] .

Через десять дней, 1 августа 1997 г., президент Клинтон детально обсудил эту тему в беседе с Гейдаром Алиевым, президентом Азербайджана. Американский президент демонстративно пообещал президенту Алиеву поддержку любых планов экспорта азербайджанской нефти на Запад. Клинтон: «В мире растущих энергетических запросов наша нация не может позволить себе полагаться в энергетическом обеспечении на единственный регион» [266] .

Это никогда не бывает случайным словосочетанием у американцев. Когда президент Соединенных Штатов заявляет, что на кону безопасность страны, это фактически означает, что правительство страны практически готово, борясь за свои права, применять силу. Заявление Клинтона не могло быть воспринято легковесно. Через полтора месяца после встречи Клинтона с Алиевым начались военные учения «Центразбат-97» — демонстрация того, что Каспий представляет жизненный интерес для США. Так глубоко в просторы СНГ американцы еще не забирались. Теперь они демонстрировали и волю и решимость. В то же время заместитель помощника государственного секретаря Келлехер и генерал Шихан сопроводили американские войска на учение в Казахстан.

Вторые учения «Центразбата» прошли в сентябре 1998 г., когда несколько сот американских солдат прибыли из форта Драм (штат Нью — Йорк) в Ташкент, а затем на базу в Северную Киргизию [267] . В 1999 г. командование подготовки и доктрин создало компьютерную модель Каспийского бассейна для опробования различных сценариев вмешательства вооруженных сил США в дела региона [268] . Речь на американо–азербайджанских переговорах зашла о создании военной базы в Азербайджане [269] .

Инерция созданного процесса требует от США установления особых военных отношений с центральноазиатскими странами на территории прежнего Советского Союза. Во всем объеме встает техническая проблема транспортной связи США с регионом. Произошло нечто важное. Впервые нынешние союзники по антитеррористической коалиции оказываются соперниками, находясь плечом к плечу.

В этом плане стоит обратить внимание на оценки собственно американских специалистов: «Стремясь к ослаблению зависимости Запада от Персидского залива, американские лидеры обратили огромное внимание на проблему использования ресурсов Каспийского моря. Вашингтон увеличил свои военные возможности в данном регионе. Это, в свою очередь, немедленно вызвало озабоченность Москвы, которая рассматривала этот регион как традиционную сферу своего влияния. Российские лидеры также прилагают усилия к тому, чтобы обеспечить поток нефти и газа по российским нефте– и газопроводам. Определилась сцена для долговременной силовой борьбы между Соединенными Штатами и Россией» [270] . При этом исследователи отмечают, что речь идет не только об экономических выгодах, но о геостратегических соображениях. В современной ее форме борьба представляет собой «наступление западных интересов, встречающее русских, ведущих арьергардные бои на своем собственном прежнем заднем дворе» [271] .

За период 1998–2005 гг. Соединенные Штаты оказали пяти прикаспийским государствам фантастическую помощь — более миллиарда долларов [272] . Более всего получила Грузия (300 млн), которую Вашингтон считает ключевым игроком. Министерство обороны США оказало помощь в модернизации грузинской армии. Особенное внимание было уделено защите нефтепроводов. То же внимание к энергетике характерно для отношения Вашингтона к Казахстану и Азербайджану (последнему оказала значительную военную помощь союзная с США Турция). Казахстан, в частности, получил от Америки скоростное морское судно для укрепления своего влияния на Каспии, Президент Назарбаев подписал с американским правительством соглашение об обмене офицерами и регулярном военном контакте. Так США становятся «не совсем чужой» силой на Каспии. Представитель Совета национальной безопасности США открыл смысл происходящего так: «Разбить монополию России на контроль над транспортировкой нефти из Каспийского региона» [273] . На настоящее время и США и Россия стремятся укрепить свои военные позиции в данном регионе.

Двух обстоятельств — соперничества Москвы и Вашингтона, а также стремления местных режимов извлечь максимум из этого соперничества достаточно для дестабилизации обширного региона. К этому следует добавить собственные интересы Турции и Ирана, общий социальный крах в регионе, усиление межэтнической розни. В результате немалое число специалистов, в частности профессор М. Б. Олкотт (Колгейтский университет, США), предрекают агрессивную борьбу за энергию Каспийского бассейна, «создание зоны нестабильности и кризиса, который может простираться от Черного моря до Индийского океана, от Уральских гор до бассейна реки Тарим в Китае» [274] . Еще более откровенен М. Клэр: ни США, ни Россия «не могут контролировать социальное и политическое развитие Каспийского региона, не могут предотвратить порывов насилия. В результате они могут оказаться в ситуации, когда их жизненно важные интересы окажутся под угрозой и единственным способом решения проблемы будет прямое военное вмешательство. Именно таким путем ход событий в Каспийском бассейне может создать условия для широкомасштабного конфликта в регионе» [275] .

В определенном смысле эмигранты важнее для Соединенных Штатов, чем иммигранты, поскольку представители американской духовной и материальной культуры так или иначе воздействуют на внешний мир — как своим примером, так и своими действиями за пределами Америки. Речь идет в первую очередь о дипломатах, гражданских лицах, военных (расквартированных в самых разных углах мира), менеджерах и представителях американских транснациональных компаний. Три категории особенно важны: