Чтение онлайн

А потом грянул гром. Короткое, сухое сообщение в ленте новостей: «В центральном офисе холдинга Титан и ряде его дочерних структур проводятся следственные мероприятия в рамках проверки по делу об экономических преступлениях».

«Маски-шоу». Обыск. Классический прием силовой борьбы кланов. Они не стали обвинять его в убийстве. Это было бы слишком грязно и громко. Они просто начали пожирать его бизнес, используя в качестве формального повода финансовые нарушения, информацию о которых мы им и предоставили. Над головой «кукловода» сгустились тучи. Ему стало не до нас. Мы стали для него мелкими, надоедливыми насекомыми, о которых он временно забыл, отбиваясь от нападения тигров.

Именно в этот день у Дмитрия зазвонил телефон. Он посмотрел на номер и напрягся. Это был следователь, который вел его дело.

— Да, — ответил он коротко.

Я видела, как меняется его лицо, пока он слушал. Напряжение медленно уходило, сменяясь сначала недоумением, а потом огромным, всепоглощающим облегчением.

— Понял. Спасибо, что сообщили, — сказал он и положил трубку.

Он повернулся ко мне, и я впервые за много недель увидела на его лице улыбку. Усталую, но настоящую.

— Дело против меня закрыто. За отсутствием состава преступления. Официальная версия свидетель из Испании внезапно «запутался в показаниях» и отказался от всего, что говорил. Неофициально… мне только что передали извинения «сверху». Сказали, «ошибка вышла».

Петля, которая так долго и мучительно сжималась на его шее, лопнула. Он был свободен. Я бросилась к нему и крепко обняла. И в этот момент, стоя посреди нашей безликой квартиры-убежища, мы впервые почувствовали вкус настоящей, выстраданной победы.

Но цепная реакция уже была запущена. Последняя костяшка домино начала падать.

Элеонора, запертая в своем роскошном особняке, который стал для нее золотой клеткой, тоже читала новости. Она была умна. Она прекрасно понимала правила игры в этом жестоком мире. Корчагин, чтобы спасти себя, будет топить всех, кто слишком много знает. Она была следующим расходным материалом. Ненужным свидетелем, которого проще и дешевле убрать, чем защищать.

Ею овладел животный, первобытный страх за собственную жизнь. И, как загнанная в угол крыса, она сделала единственный возможный ход, чтобы спастись. Она решила предать всех, чтобы стать ценным свидетелем для государства.

Звонок от следователя застал Анну Петрову поздно вечером.

— Анна Владимировна, у нас тут… неожиданный поворот, — голос следователя был удивленным. — Адвокат гражданки Яковлевой только что связался с нами. Его клиентка готова дать полные признательные показания по делу об убийстве Игоря Гордеева и по всем финансовым махинациям. Она готова пойти на досудебное соглашение о сотрудничестве.

Анна присутствовала на ее допросе в качестве моего представителя. Позже она пересказала мне его содержание. Элеонора, лишенная своего лоска, своей брони из дорогих нарядов и высокомерия, была жалкой, напуганной женщиной. И она рассказала все.

Она говорила несколько часов подряд, выкладывая следователю всю грязную изнанку их преступлений. Как Корчагин впервые вышел на Вячеслава, играя на его тщеславии. Как они вместе годами выстраивали схемы по выводу денег. Как, узнав о расследовании моего отца, Корчагин отдал короткий приказ: «Проблему нужно решать кардинально».

Она рассказала про врача, Евгения Сомова. Как люди Вячеслава раскопали историю с его сыном, сбившим насмерть человека. Как они пришли к уважаемому профессору и положили на стол выбор: либо его сын садится в тюрьму на десять лет, либо он «слегка корректирует» лечение Игоря Гордеева. Она назвала препарат. Редкое лекарство, которое, в сочетании с основными сердечными препаратами моего отца, вызывало неконтролируемую аритмию, приводящую к остановке сердца. Приступ, который невозможно отличить от естественного. Она призналась, что в то роковое утро лично проследила, чтобы отец принял «правильную» таблетку.

Она рассказала, как они планировали мою подставу, как Петр Михайлович нашел Зайцева, как они подсыпали мне наркотик. Она не щадила никого, вываливая на стол следователя тонны грязи, спасая только себя, выставляя себя вечной жертвой манипуляций жестоких мужчин.

Вечером мы снова собрались втроем. Анна была спокойна и сосредоточена.

— Итак, подведем итоги, — сказала она, словно зачитывая отчет. — Что мы имеем на сегодняшний день? Пункт первый: полное, записанное на диктофон признание непосредственного исполнителя подставы, Антона Зайцева. Пункт второй: детальные финансовые документы, доказывающие преступный сговор и мотив, подкрепленные личным расследованием Игоря Гордеева. Пункт третий: аудиозапись с фактическим признанием в организации убийства от ключевых помощников главного заказчика, Вадима Корчагина. И, наконец, вишенка на торте. Пункт четвертый: полная, исчерпывающая, официальная исповедь главной соучастницы убийства, Элеоноры Яковлевой, с именами, датами и названиями препаратов.

Она сделала паузу и посмотрела на нас.

— Круг замкнулся. У нас есть абсолютно все. Их защита рассыпалась в пыль. Это конец.

Мы молчали. Слово «конец» звучало оглушительно.

Мы прошли через ад. Через липкий страх, через предательство, через отчаяние и смертельную опасность. Мы выжили.

Я посмотрела на Дмитрия. Он смотрел на меня. В его глазах больше не было тревоги. Только бесконечная усталость и тихая, теплая нежность. Мы выжили. Вместе.

И теперь были готовы нанести финальный, сокрушительный удар. Война за прошлое подходила к своему логическому завершению, чтобы уступить место долгой и трудной битве за будущее.

Телефонный звонок от Анны застал нас с Дмитрием на кухне конспиративной квартиры. Мы молча пили остывший чай, глядя в окно на серый, безразличный рассвет. Внутри меня царила звенящая тишина, та самая, что наступает после оглушительного взрыва, когда уши еще не привыкли к отсутствию грохота. Адреналин, бывший моим топливом, моим наркотиком, моей единственной опорой на протяжении недель, окончательно иссяк, оставив после себя лишь выжженную, безжизненную пустыню. Война, ставшая смыслом моего существования, была окончена. И в наступившем мире я чувствовала себя чужой и потерянной.

— Это Анна, — сказал Дмитрий, поднося телефон к уху. Я не слышала слов, которые она произносила на том конце провода, но я видела, как меняется его лицо. Напряжение, которое тонкой, невидимой маской покрывало его черты все это время, медленно спадало, уступая место глубокой, всепоглощающей усталости. Он коротко кивнул и произнес всего два слова: — Мы поняли. Он положил телефон на стол и повернулся ко мне.

— Все. Их взяли. Час назад. Вячеслава арестовали в пентхаусе. Элеонора, как и ожидалось, уже дает официальные показания в рамках сделки со следствием.

Он сказал это. Он произнес те самые слова, которых я ждала, о которых мечтала в самые темные и отчаянные ночи. Слова, которые должны были принести мне облегчение, триумф, чувство восстановленной справедливости. Но я не почувствовала ничего. Абсолютно ничего. Словно эта новость касалась не меня, а какой-то посторонней женщины из телевизионного репортажа. Пустота внутри меня не заполнилась. Она лишь стала глубже, бездоннее, как кратер на месте ядерного удара.

— Ты в порядке? — тихо спросил Дмитрий, видя мое состояние. Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. В горле стоял тугой, болезненный ком. Я не была в порядке. Я была сломана. Победа оказалась не сладким плодом, а горьким пеплом, скрипящим на зубах. Месть не исцелила. Она лишь вскрыла старые раны, заставив их кровоточить с новой силой.