Чтение онлайн

– Да, около пяти. Говорил, что заканчивает важные переговоры, но там партнер противный, настаивает на закреплении сделки ужином, - он ставит чайник на подставку.
– Обещал постараться приехать пораньше.

Но мы оба знаем, что последние годы он никогда не выполнял это обещание, и его надо воспринимать с точностью до наоборот.

Смотрю, как сын поправляет салфетку под моей чашкой, точь-в-точь как это делает его отец за деловыми ужинами. Эта схожесть теперь вызывает у меня противный спазм в желудке.

– В прошлый раз он тоже обещал приехать пораньше, - замечаю я, не в силах сдержаться. – Я не уверена, что нам стоит его ждать, - Рома вздыхает после моих слов, и отрезает кусочек торта сначала мне, потом себе.

– Папа действительно много работает, - пытаясь успокоить ни то меня, ни то себя, начинает сын.
– Помнишь, как он возил нас в Альпы в январе?
– он пытается улыбнуться.
– Сейчас просто сложный период… Опять

Его защита отца режет по живому. Хочется закричать, что та поездка была отводом глаз, что возможно он и там был с любовницей, ведь отлучался на рабочие совещания по сети. Но рано. Ромка слишком его любит, слишком пытается угодить, и может сорвать мне все планы.

– Месяц назад он обещал свозить тебя на новую площадку для стрельбы, - напоминаю осторожно, понимаю, что делаю больно, но как-то надо начать отучать сына от отца, потому что я костьми лягу, но этот гнусный предатель к сыну не подойдет. Пусть с Антошкой возится.
– Удалось сходить?

Рома отводит взгляд, ковыряя вилкой. У нас нет настроения для праздника, и не важно, что перед нами красивый, явно вкусный торт и теплый чай. Семьи нет, и этим все сказано.

– Нет еще. Но ничего страшного, - Ромка делает звучный глоток чая, за что ему становится неловко.
– Он же объяснил, что сейчас идет квартальный отчет. После обязательно свозит.

Я смотрю на его опущенные ресницы, на легкое напряжение в плечах. Он старается быть взрослым, понимающим, и от этого больнее всего. Не сын должен быть таким, ломая себя, а отец не должен давать пустых надежд и обещаний, играя ан две семьи.

– Ты... Не обижаешься на него?
– спрашиваю я, чувствуя, как ком поднимается к горлу. Рома задумывается, его пальцы медленно обводят край чашки.

– Ну... Иногда, конечно, хочется, чтобы он был больше дома, - он поднимает на меня глаза.
– Но я же понимаю, как ему тяжело обеспечивать наш уровень жизни. Ты сама всегда говорила, что его работа требует жертв.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Эти слова, да, мои собственные, которые я повторяла годами, оправдывая Марка отсутствия, теперь звучат как издевательство.

– Давай продолжим без него, - предлагаю, отпивая чай и отламывая вилкой первый кусок торта, вкус которого удается почувствовать от горечи потерь не сразу. – У тебя хорошо получилось, очень вкусно. За такое не грех потеть в зале.

Ромка улыбается, он знает, я никогда не вру, и, если что-то в его начинающей стряпне не так, всегда ласково объясню и направлю. Но также, как и мне, он старается верить мужу, который не заслужил такого доверия.

– Рад, что угодил, - он кивает, доставая телефон.
– Я просто напомню ему, что мы ждем, - и его пальцы быстро бегают по экрану.
– На всякий случай.

«А случаи всякие бывают», продолжаю за него и понимаю, что это все равно не наш случай. Скорее рак на горе свистнет, чем Марк выполнит обещание, данное нам. Мы же не Ира с Антоном.

Я наблюдаю, как Ромка печатает сообщение, вежливое, без упреков. Такому тону его научил отец для деловой переписки. Ирония ситуации обжигает сильнее горячего чая. С родным отцом он ведет себя, как с посторонним, а ведь мы и правда уже давно чужие.

– Мам, ты попробовала начинку?
– Рома указывает вилкой на торт, меняя тему, когда отправляет сообщение.
– Я добавил немного апельсинового ликера, как в том ресторане.

– Вкусно, - автоматически отвечаю, хотя во рту только горечь предательства.

– Кстати, - он вдруг оживляется, - папа говорил, что в следующем месяце хочет взять меня с собой в командировку за границу, на выставку оружия, - его глаза блестят, а у меня на сердце резкая тревога. Мне никто ничего об этом не говорил, я впервые слышу. Он что, решил украсть у меня сына? Не отдам. У него есть другой, а у меня всего один.
– Если, конечно, у него не сорвется эта сделка.

– Это... Замечательно, - выдавливаю, но кто бы знал, чего мне стоит это мнимое спокойствие.
– Ты давно хотел съездить, но вы мне не говорили.

Рома улыбается той самой улыбкой, которую я так любила у его отца в начале наших отношений. Теперь она вызывает только тошноту.

– Да он это сегодня случайно обронил. Надеюсь вспомнит, - а я, что нет.

Когда мы заканчиваем ужин, точнее, его имитацию, я остаюсь одна в гостиной. Смотрю на недоеденный торт, на свечи, которые так и не зажгли. На пустую тарелку, которую так и не занял "виновник торжества".

Я убираю все, отправив готовившего сына отдыхать, но эта суета спасает ненадолго. Стоило все закончить, как тишина в доме стала слишком тяжелой.

Иду в спальню и сажусь на край нашей с Марком кровати, пальцы впиваются в шелковое покрывало, оставляя морщины на идеально отглаженной поверхности. Я жду. Смотрю на часы на тумбочке, позолоченные, подарок на десятую годовщину.

Двадцать три сорок семь.

На телефоне ни пропущенных звонков, ни сообщений, только обои с нашей семейной фотографией, сделанной четыре года назад в Сочи. Мы все трое улыбаемся. А после той поездки все пошло рушится.

Подхожу к окну, резко дергаю штору. Шуршание ткани кажется мне слишком громким. Двор пуст, освещен лишь одним уличным фонарем, который мигает, готовый погаснуть. Ни света фар его машины, ни звука двигателя, ничего. Пустота.

– Ну конечно, - шепчу я, и мое отражение в стекле корчит мне гримасу.
– Где же тебе быть сегодня, как не на дне рождения сына, который так символично совпал с нашим днем.

А ведь я помню, что Ира говорила роды начались раньше срока. Уж не она ли все еще тогда подстроила? Нет, не хочу гадать. Мне нужно знать точно, и я все узнаю, как бы больно не было. Мне нужно знать за что и как мстить.

Не в силах сидеть сложа руки, спускаюсь по лестнице, держась за перила. Дубовые ступени скрипят под босыми ногами. Внизу пахнет полиролью и свежими розами, Рома поставил их в вазу перед уходом спать, и эти атрибуты праздника не радуют.

Прохожу мимо букета прямо в кабинет, пока еще муж. Вот она, его святая святых. Дверь как всегда приоткрыта. Он всегда оставляет ее так, будто в любой момент готов вернуться к работе.

Вхожу, и меня обволакивает знакомый запах, кожа дивана, дорогой одеколон, книги. На столе идеальный порядок. Папки с документами, аккуратно разложенные по цветам. Дорогая ручка, подаренная мной на последний день рождения на своем месте.