Чтение онлайн

В Крыму военная администрация потребовала от айнзатцгруппы ускорить уничтожение еврейского населения. По свидетельству Олендорфа на Нюрнбергском процессе, «в Симферополе армейское командование дало распоряжение соответствующим оперативным командам об ускорении ликвидации, обосновывалось это голодом и нехваткой жилья» [18] . Об этом же свидетельствовал бывший командир айнзатцкоманды 11б Карл Рудольф Вернер Брауне [19] . Олендорф также свидетельствовал, что эти инструкции поступили от квартирмейстера штаба 11-й армии генерала Ханка, и предположил, что без ведома главнокомандующего армии (Э. фон Манштейна) эти распоряжения не могли быть отданы [20] .

«Солдат должен понимать необходимость жестоко покарать евреев, этих духовных носителей большевистского террора, и еще в зародыше подавлять все восстания, возбудителями которых, в большинстве случаев, оказываются евреи» [21] . Этот фрагмент из секретного циркуляра № 2379/41 от 20 ноября 1941 г., подписанного командующим 11-й армией Э. фон Манштейном, свидетельствует о мерах, которые применялись немецким командованием для психологической обработки рядовых вермахта с тем, чтобы приучить их безнаказанно убивать мирное население, и приводит к выводу, что германская армия разделяет с СС всю ответственность за истребление евреев.

В Крыму у оккупационной администрации возникли вопросы о «расовой принадлежности» караимов и крымчаков — этнических групп, сформировавшихся в позднее средневековье и раннее новое время из волн еврейских мигрантов из различных регионов на полуостров. Поскольку караимские общины проживали не только в Крыму, но и в Польше, Литве, Франции и самой Германии, то по отношению к караимам у нацистов уже была выработана определенная политика, выводившая караимов из круга обреченных. «Крымчакский вопрос» для нацистов был нов, так как они не сталкивались с представителями этой этнической группы за пределами полуострова. Карательные органы в Симферополе пытались решить этот вопрос как собственными силами, так и осуществляя запросы в соответствующие вышестоящие ведомства (в первую очередь — в Главное управление имперской безопасности, РСХА) в Берлине. В результате проведенного айнзатцгруппой «Д» «изучения» этих вопросов было установлено, что «по свидетельству самих караимов, они не имеют с евреями ничего общего». Крымчаки же «являются евреями, которые мигрировали из Италии в Крым около 400 лет назад, переняли в качестве разговорного татарский язык… однако сохранили свою религию» [22] . В Берлине также рассматривался этот вопрос. 15 декабря 1941 г. сотрудниками Имперской комиссии по усилению германской нации был подготовлен доклад, в котором разъяснялось, что крымчаки являются евреями, которые говорят на татарском языке и состоят в смешанных браках с окружающим населением [23] . Эти и подобные им «экспертизы», бесконечно далекие от объективного и всестороннего отражения этнической истории крымчаков, определили их судьбу.

Решение нацистами «еврейского вопроса» в крымских городах происходило, в основном, по следующей схеме, включавшей в себя несколько этапов:

1. Издание приказа о ношении опознавательных знаков (шестиконечной звезды) и создание общинной структуры. В соответствии с практикой, осуществлявшейся в оккупированных областях СССР, в большинстве городов Крыма — Симферополе, Севастополе, Ялте, Евпатории, Карасубазаре — из представителей еврейского населения были созданы так называемые юденраты (с нем. — еврейские советы), которые выступали в качестве коллективного органа, ответственного за точное и своевременное исполнение приказов и распоряжений нацистских властей [24] .

2. Регистрация. Учет евреев проводился либо статистическими отделами городских управ в ходе общего учета населения, либо юденратом. В некоторых городах были задействованы оба метода.

3. Ограбление и эксплуатация евреев. Оккупационная администрация (как вермахт, так и СС) использовала в своих нуждах бесплатный принудительный труд еврейского населения; отбор и направление рабочей силы проводились, как правило, через юденраты.

4. Сбор. По мере подготовки личного состава и материальных ресурсов для уничтожения оккупационные власти через юденраты либо городские управы распространяли отпечатанные или рукописные объявления, содержавшие приказы евреям и крымчакам собраться в назначенном месте города с продуктами и носильными вещами. Контроль за явкой на сборные пункты осуществляла так называемая «русская вспомогательная полиция», осуществлявшая «зачистку» кварталов и сбор тех, кто уклонился от самостоятельной явки или не смог явиться по болезни. С места сбора евреев перегоняли в пункты двух-трехдневной концентрации для того, чтобы оттуда партиями увозить их на место ликвидации.

5. Уничтожение. Проводилось преимущественно личным составом команд айнзатцгруппы «Д» на окраинах городов, у противотанковых рвов и иных пригодных для этой цели объектов. Задачи по конвоированию места казни выполнялись служащими айнзатцкоманд из числа местного населения.

Уже в течение ноября-декабря 1941 г. подавляющее большинство евреев и крымчаков в городах были убиты — именно на эти месяцы пришлись самые масштабные «гросс-акции» оккупационного режима. В дальнейшем не прекращался поиск и уничтожение отдельных скрывавшихся групп и одиночек.

В июле-августе 1942 г. 11-я армия была передислоцирована под Ленинград, а штаб и команды айнзатцгруппы «Д» были переброшены на Северный Кавказ. Вместо них вопросами обеспечения политической безопасности в Крыму — то есть, борьбой с подпольщиками, саботажниками, выявлением «политически неблагонадежных элементов» и евреев

— стал заниматься стационарный аппарат полиции безопасности и СД в центром в Симферополе под руководством начальника полиции безопасности и СД Крыма П. Цаппа (ранее — командира айнзатцкоманды 11а) и отделениями в крупных городах. Для осуществления мероприятий по «еврейскому вопросу» в структуре каждого отделения СД существовал специальный отдел, выявлявший скрывавшихся евреев посредством доносов от тайной агентуры из числа местного населения. Кроме того, свои следственно-розыскные отделы имели другие оккупационные учреждения:

— ГФП (немецкая тайная полевая полиция);

— абвергруппа (немецкая военная контрразведка);

— контрразведка румынской армии (с фактическим подчинением СД);

— городская криминальная полиция при СД (из местного населения);

— русская вспомогательная полиция (из местного населения).

Эти организации, получив тем или иным способом сведения о евреях и произведя их арест, передавали арестованных вместе с делом на них в СД, где евреев уничтожали. Таким образом, охота на еврейское население не прекращалась вплоть до освобождения полуострова в апреле-мае 1944 г.

Из примерно 17 000 евреев, проживавших к июню 1941 г. в сельской местности, в еврейских колхозах, эвакуироваться смогли и успели не более 50 %. Согласно «Служебному наставлению старостам и городским головам по части регистрации населения и выдачи удостоверений личностям» — инструкции, выпущенной оккупационными властями — в населенных пунктах должен был производиться учет местных жителей. «Жиды», наряду с партизанами, пленными красноармейцами, уголовными элементами и бывшими членами партии должны были быть зарегистрированы по «особому списку», который не подлежал разглашению среди населения [25] .

В «Объявлении населению», подписанном главнокомандующим германскими войсками, «жидам» предписывалось немедленно зарегистрироваться у старшины общины последнего местопребывания и строго воспрещалось переселяться в другое место; «все жиды обоего пола» от 16 до 65 лет поступали в распоряжение старшин общины, которые назначали их на работу [26] .

Оставшиеся в оккупации в сельской местности евреи были уничтожены либо прямо на месте, либо после транспортировки в районные центры. Уничтожение происходило так: в деревню прибывал карательный отряд (как правило, подразделение айнзатцгруппы «Д» либо полевой жандармерии). Евреев всех возрастов собирали у административного здания деревни и сгоняли к глубоким колодцам на окраинах деревень, где расстреливали, в колодцы сбрасывали трупы. Детей часто бросали в колодец живыми. Акты районных отделений ЧГК и свидетельские показания говорят о широком участии в этих акциях старост, сельских полицаев, осуществлявших содействие в сборе евреев, поимке скрывавшихся в сельской местности и передаче их в немецкие карательные органы. В некоторых еврейских колхозах Крыма реализация «окончательного решения» затянулась до июня 1942 г. По-видимому, это было вызвано хозяйственными интересами оккупантов: кроме евреев, здесь некому было обработать и засеять землю.

Большая часть евреев Крыма была уничтожена путем расстрелов. Однако с января 1942 г. оккупанты стали применять, помимо расстрелов, так называемые «душегубки» — автомобили с герметически закрывавшимся кузовом, внутрь которого была выведена выхлопная труба от двигателя автомобиля. В кузов «душегубки» загоняли людей, и спустя некоторое время они погибали от удушья. Из показаний Олендорфа на Нюрнбергском процессе следует, что два-три газовых автомобиля прибыли в Крым из Главного управления имперской безопасности в сопровождении их конструктора Бекера. Последний привез распоряжение Гиммлера о том, чтобы впредь женщины и дети уничтожались путем удушения в этих автомобилях [27] .