Места слабости
Шрифт:
Псих обошел автомобиль и втиснулся на водительское сидение, как-то по-обезьяньи обхватив явно маленький для его огромных ладоней руль. Заурчал мотор. Псих выудил откуда-то из складок одежды стеклянный шарик с кувыркающейся фигуркой внутри и ловко примотал ее кожаным шнурком на зеркало заднего вида, на то самое место, где у иных водителей болтаются ёлочки-ароматизаторы.
Ника углом глаза пыталась рассмотреть игрушку внутри прозрачного шара. Машина резко взяла с места и выехала на дорогу. При повороте девушку немного развернуло на сидении и теперь она без труда могла рассматривать необычную подвеску.
Оказалось, что внутри сферы расположены миниатюрные песочные часы. Ника никак не могла рассмотреть, на чем же они прикреплены. Казалось, что фигурка парит внутри сферы, не касаясь его стенок. Однако, игрушка казалась живой – как только песок пересыпался из одной чаши в другую, часы без посторонней помощи тут же совершали кульбит и внизу оказывалась пустая емкость.
Увлеченная разглядыванием занятной безделушки, Ника вдруг заметила, что машина уже едет по шоссе.
Псих ехал молча, тоже постоянно поглядывая на подвеску с часами. Ника заметила, что песок пересыпается странно и весьма неравномерно: то он заканчивался в верхней половине буквально за несколько секунд, то продолжал течь долгие минуты. А сейчас, когда они выехали на трассу, будто застыл, почти не убывая из верхней половины.
Наконец, Псих прервал молчание. Некоторое время он обиженно пыхтел, а потом выдал, будто исправный бредогенератор:
– Вот, ты сказала, что я «несу ересь». А сама, глупая и не понимаешь… В каждом моем слове есть семантика, смысл, содержание, сута, суть, сур, асур. И все мегаматрешки гиперриддика речи титанов. А ты пытаешься с 5% функций своего убогого мозга понять то, что сказано для богов. Это речитатив титанов, гиперпрограммы автономного функционирования активации мозга и разума тех лиц, которые желают стать-быть великими и премудрыми. Тот, кто слышит лишь слова, не пытаясь понять содержание, смысл Акватории мудрости вещей разумности Рода, тот не сможет понять ничего, из того, что сказано было премудрыми…
Внезапно он замолк и сосредоточенно уставился на песочные часы, из верхней части которых сыпались последние песчинки. Часы, опустошив верхнюю чашу, сделали кульбит направо и Псих, синхронно, будто повинуясь их движению как команде навигатора, тоже повернул направо, съезжая с трассы на бабочку-развязку.
«Удивительные часы», подумала Ника. А Псих, заметивший ее интерес к стеклянной подвеске вдруг нахмурился и приказал своим густым басом:
– Спи!
III. Точка отсчета
Ей снился удивительный сложный мир, совсем непохожий на наш. Многоуровневые спиральные дороги, по которым будто дети с горок в аквапарке скользили во всех направлениях существа совершенно невероятных форм и размеров. Лысые и волосатые, носатые и бородавчатые, многоногие и многоглазые, не имеющие вообще никакой четкой формы и всех цветов радуги… Каждое из этих существ жило собственной жизнью, но все они при этом были как мельчайшие детали единого сложного механизма. И все это многообразие было настолько гармоничным, при полном отсутствии даже намека на технологии, что Ника, будто разглядывающая микромир под сильным микроскопом, испытала самый настоящий комплекс неполноценности. Но вместе с этим, она восторгалась величием простоты и одновременной сложности гармонии этого мира.
Куда нам, с нашими смешными запросами, неуклюжим и беспомощным перед лицом даже небольшого возмущения стихии мятежной природы нашего мира до этого сакрального волшебства, образца абсолютной гармонии? Попав в такой мир, мы будем подобны слонам в посудной лавке. Убогие, способные нести лишь разрушения, не в силах вписаться и стать частью огромного живого механизма.
Танцующие существа растаяли, забрав с собой и воспоминания, оставив только чудесное послевкусие погружения в волшебство сна и полное удовлетворение от того, что самая главная тайна существования мироздания только что была разгадана. Все оказалось таким простым и ясным! И пусть сама тайна, и ее разгадка канули в небытие с первым взмахом ресниц. Явь уже впитала благоговейное чувство своевременного пробуждения.
Первым, что Ника осознала, было блаженное чувство вернувшегося контроля над собственным телом. Она с наслаждением потянулась, разминая затекшие от длительной неподвижности конечности. Машина стояла. За рулем никого не было. Ника осторожно потянула ручку и открыла дверь, прислушиваясь к странному безмолвию. Постепенно, мир вокруг нее наполнялся звуками, естественными для безлюдного места, вдали от цивилизации.
С первого взгляда Ника догадалась, что она здесь уже давно: в последние мгновения ее бодрствования, когда машина съезжала с шоссе, уже начинало вечереть, а сейчас солнце было в зените, припекая вовсю. Ника осторожно выбралась из машины в высокую, по пояс траву. Вокруг гомонили насекомые, воздух был полон голосами птиц.
Машина стояла рядом с полуразрушенным четырехэтажным зданием жутковатого вида – на окнах ржавые решетки и почти полное отсутствие стекол. Желтая краска давно облупилась и цвет угадывался скорее интуитивно. Явно, в прошлом это был режимный объект. Далеко позади, там, куда тянулись следы примятой колесами джипа травы виднелись очертания каких-то строений.
«Пора домой!», подумала Ника. Взялась за автомобильную дверную ручку, сосредоточилась на образе своего дома… рывком распахнула ее и… оказалась внутри машины. «Не выходит!» – досадливо поморщилась она. Огляделась и решительно направилась к ближайшей покосившейся двери «заброшенки». Осторожно, чтобы не испачкаться, она одними кончиками пальцев придавила дверь, заставляя ее со скрипом закрыться. Из-под пальцев, шурша, осыпалась ветхая краска. Девушка, отряхнув ее остатки с пальцев, взялась за обломок дверной ручки, от которой оставались только две металлические планки по краям, сосредоточилась, вновь представляя собственную квартиру и потянула скрипучую рухлядь на себя, рискуя обрушить на собственную голову всю эту ненадежную конструкцию. Зло скрипнув, дверь поддалась. Ника шагнула и одновременно открывая глаза…
Внутри здания освещения не было. Закрывшаяся, будто от пинка дверь, моментально погрузила Нику в полный мрак маленького, без окон предбанника. В панике, Ника отшатнулась и пулей вылетела на улицу, растерянно глядя на непослушную дверь.
– А, отсюда нельзя уйти, – спокойно информировал ее появившийся из-за двери Псих.
Ника вздрогнула от неожиданности, принимая защитную позу. Однако, Псих не собирался хватать и тащить куда бы то ни было. Он крутил в руках какую-то медную пластину так, будто починял машину в гараже, а Ника, как досадное недоразумение случайно оказалась там же. Девушка изумленно изучала этого странного мужчину – красивого, как греческая статуя, явно неглупого… Но что-то в нем было пугающее, непонятное и чуждое, будто и сам он был не от мира сего. Псих явно знал о намерениях Ники и совершенно не переживал за то, что ей удастся воплотить план побега. Более того, он показал ей рукой в направлении, откуда приехала машина:
– Приехали мы оттуда. Вход – там. А вот выход… Пока я тебе не разрешу, выйти ты не сможешь. Хотя, попробуй, ради любопытства. Когда закончишь, у меня тоже все будет готово. Можешь не торопиться, солнце не сядет. Здесь время остановилось в этом ключе, по моей воле.
С этими словами, он зашел куда-то за угол здания и пропал из виду. Ника попятилась и, постоянно озираясь, поспешила прочь от этого странного места. Почему-то она безоговорочно поверила его словам и пошла в указанном Психом направлении, двигаясь по широким колесным следам. Где вход – там и выход. Как же иначе? Впереди маячили деревья. Ника вышла на почти заросшую тропу, обозначенной двумя колеями – значит, иногда машины здесь все-таки ездили.
В какой-то момент она подняла глаза, отвлекаясь от неровностей дороги, и обнаружила, что почему-то двигается обратно к желтому зданию. Джип цвета хаки все так же торчал около главного входа, гармонично дополняя пейзаж.
– Чертовщина какая-то, – зло подумала Ника.
Видимо, дорога где-то изгибалась так, что сделав полный круг, Ника вернулась назад. Она круто развернулась и опять побрела прочь. На этот раз она было пыталась ориентироваться по солнцу. Но, сейчас оно было в зените, съедая тени и лишая Нику такого важного ориентира.