Места слабости
Шрифт:
Странно, но как только ей удалось это осознать, навалилось какое-то невероятное спокойствие и… принятие неизбежного.
Почему-то Ника сейчас вспомнила институтский курс психологии, на одной лекции которого рассказывали о «модели принятия неизбежного», разработанного американским психологом Элизабет Росс в 1969 году. По мнению психолога, человек принимал неизбежное, проходя пять стадий: отрицание, гнев, торг и депрессию, приводящих в итоге к завершающей стадии – принятия. Лектор, седая дама дворянских кровей, была убеждена, что если человек умный, то неизбежное он примет, сократив стадии принятия – смирившись.
Нике всегда хотелось поспорить с этой теорией. Как же можно смириться, если есть шанс что-то изменить? Что же потом, жить с чувством упущенных возможностей? Каждый раз перебирать их в памяти, выстраивая новые варианты событий, вероятно приведших бы к успеху?
Сейчас задача была совершенно иной. Достопамятная мадам Росс ликовала бы. Зеркальный лабиринт испытывал волю, не ставя зримых условий. И единственное, что оставалось сейчас – смириться и принять условия игры, надеясь, что правила ее поняты верно.
Подумав об этом, Ника почувствовала, будто в ней открылось второе дыхание. На миг, она будто увидела в одном из зеркальных осколков глаза Учителя и будто почувствовала ласковое прикосновение золотое сияния, наполнявшего все его существо. Этого краткого мига, будто родительского одобрения было достаточно, чтобы девушка овладела ситуацией. Она твердо и целеустремленно, ничего не боясь, преисполненная благодарностью, прикоснулась к зеркальной поверхности, как к величайшему дару…
… Будто в ответ на ее догадку, из зеркальных глубин проступил мягкий облик девушки, светловолосой, худенькой, почти подростка.
Ника возликовала – вот так-то! Все верно! Далеко не все ее воспоминания – это боль и ужас пережитого.
Она сразу узнала старую знакомую – это была Нюта. Сейчас они сидели на скамейке неподалеку от входа в Александровский сад.
Нюта внимательно смотрела на Нику так, будто еще тогда видела ее нынешнюю. Ведь, только сейчас Ника готова была понять сказанное:
– Давай я отвечу на действительно важный твой вопрос. Как вернуться. Только тебе решать, каким будет твой путь, – наставительно сказала она, глядя ей, казалось, не в глаза, а в самую душу.
Нике казалось, что в этот миг Нюта видела и зеркальный лабиринт и все то, что Нике еще предстояло пережить.
– Так вот, запомни, – не отводя глубокого взгляда продолжала Нюта, – Для того, чтобы вернуться назад, ты должна найти знакомую дорогу. И двигаться по ней так, чтобы осознавать точно все, что происходит вокруг тебя. Потеряться или забыться хоть на миг – будет для тебя равнозначно полному краху. И ещё, ты должна при этом полностью остановить внутренний диалог – иначе он обманет и уведёт тебя так глубоко, что найти выход ты уже не сможешь, и помочь будет некому.
Ника мягко, будто нехотя оттолкнулась от седой зеркальной поверхности, ей пора двигаться дальше… Сейчас она с сожалением смотрела на покрывшую изображение паутину латунных трещин, под уже привычный и совсем не страшный звук ломающегося стекла.
Поворот. Больше стены не кувыркаются.
С каждым разом становилось все легче… Теперь, когда загадка лабиринта была разгадана, она старалась прикасаться к пластинам вскользь, чтобы не погружаться в пережитое полным сознанием… Вот и сами пластины измельчали, напоминая чешуи на теле невиданного дракона. Серебристый алюминиевый цвет наконец иссяк, уступая темной бронзе.
Лица, вспышки… Все бледнее… А пластины совсем померкли. Вскоре девушка поняла, что ее опять окружает полная тьма. Перед ней осталось последнее большое бронзовое зеркало. Но прикоснуться к нему Ника не успела. Неверный истончившийся пол под ней осыпался осколками и Ника, отрывая какую-то ветхую доску, полетела вниз.
Кувырок… Доска, оказавшаяся в этот миг под девушкой гулко ударилась во что-то мягкое и плотное.
От неожиданности, Ника, прижалась к доске, боясь пошевелиться. Ей казалось, будто доска покачивается на воде.
Постепенно глаза девушки привыкли к полумраку, и она увидела, что находится внутри гигантской подземной пещеры. Яркое окно в скале, откуда свалилась Ника осталось далеко позади, превратившись в тусклую звездочку. Ее явно сносило течением.
Рука случайно задела поверхность воды и Ника в ужасе отдернула пальцы, рассматривая черную маслянистую жидкость, попавшую на ее кожу. Ощутив нестерпимое жжение, Ника поспешно очистила руку о край доски. На коже розовел здоровенный ожог.
– Что за чертовщина тут творится? – пробормотала она в недоумении.
Что же это за черная жидкость – нефть? Она, что, оказалась в целой реке нефти? Но, разве нефть едкая? Ника не знала, как должна пахнуть подобная субстанция и с удивлением поняла, что вообще не чувствует никаких запахов. Даже запаха собственного разгоряченного тела…
Где-то она уже видела такую воду… Но где? Точно! В недавнем зеркале, в предмирии художника Эдгара, где они впервые встретились с Алексом… Ей запомнились черные недвижные воды. Правда, тогда они вовсе не казались страшными. Наверное, из-за того, что Ника наблюдала за ними изделека, со скалы. Что же, эта река вынесет ее в безлюдный мир, в недвижное лавоподобное море? Очень не хотелось бы. Без картин Художника выхода оттуда не было. Да и управлять доской по едкой жидкости голыми руками представлялось крайне затруднительным.
Откуда-то с потолка, будто редкий снег тут и там падали и кружились, словно осенние листья исписанные листы бумаги. Все они беззвучно опускались в черную воду и она так же беззвучно поглощала их. Нике удалось рассмотреть некоторые листы, пока те не исчезли – это были рукописи на разных языках. Судя по почерку, все они были написаны разными людьми. На некоторых, судя по строфам – стихи, на других – текст. Появлялись листы из прямо темноты свода пещеры и невозможно было рассмотреть – откуда именно.
Внезапно Ника поняла, что местность вокруг нее отнюдь не безлюдна. По неподвижной масляно-черной поверхности скользили с разной скоростью совершенно одинаковые доски, точно такие же, как та, что была под девушкой.
На досках лежали люди в белых одеждах. Мужчины, женщины и дети всех возрастов с одинаково безучастными лицами. У всех глаза были открыты, они не моргая, смотрели куда-то вверх невидящими взглядами.
Одна такая доска проплыла совсем рядом с Никой. Девушка протянула руку и тронула за одежду бородатого мужчину в длинной белой, будто ночной рубахе. Она хотела что-то спросить, но не успела.