Чтение онлайн

— В участок надо идти.

— Да, действительно. Что ж это я… Однако, одну же ее оставлять нельзя. То есть без присмотра. Кому-нибудь из нас стоило бы остаться. — сказал я максимально располагающим к сотрудничеству тоном.

— А как же этот мужчина? Может, пускай он и станется? — немного неуверенно произнесла она.

— Не думаю, что это будет правильно. Видите ли, пока вы принимали роды, я с ним пообщался немного. Он безумен, оказывается. У меня даже на мгновенье мысль возникла, может это он все и учинил с бедной девушкой… — заговорщицки выдал я. — Все же будет лучше, если кто-то из нас будет возле нее. Если вы желаете, то я могу пойти за полицией, а вы побудьте здесь. — я знал, что это предложение наверняка будет отвергнуто, так как заметил в глазах эскулапа страх еще в тот момент, когда говорилось о возможности того, что Ливий маньяк.

Как и ожидалось, Актуи забраковала такой вариант и вызвалась сама идти «за помощью», как она выразилась. Договорившись о скорой встрече, мы расстались — она пошла к выходу из кладбища, мне же досталось возвращение в халупу.

Зайдя в дом, я постоял около десяти секунд, прибывая в состоянии тяжелого размышления, затем же обернулся и вновь устремился вон. Быстрый темп перемещения позволил мне настигнуть Этем Актуи еще до того момента, когда она успела покинуть владения Ливия. С каждой секунд мое тело было все ближе и ближе к ней, а она, будучи в меру расторопной, шла уверено к своей цели и не оборачивалась. Но вот, наконец, звук шагов донесся до ее ушей, и лицо ее, доселе недоступное моему взору, предстало перед мною. Доктор сначала развернулась в мою сторону и лишь потом окончательно остановилась, до этого сделав несколько шагов назад.

— Что вы… — удивленно произнесла женщина.

— Я забыл сказать вам… — кинул я и не сбавил ходу, несмотря на то, что расстояние, меж нами лежавшее, располагало к остановке. Я, подойдя вплотную, сделал шаг таким образом, что правая нога опустилась на ступню Актуи, после же этого руки мои с силой толкнули ее в грудь. Она молча повалилась на спину, и при этом откуда-то снизу раздался звонкий хруст, возвестивший о том, что в зоне щиколотки у мадам Этем образовался перелом, возможно, не один.

Я опустился сверху на нее так, что талия ее очутилась меж моих колен. Из горла у нее начали как-то робко вырываться не очень громкие крики. «С запозданием» — подумал я, и вцепился руками в ее шею.

Первая попытка оказалась неудачной — я душил ее до тех пор, пока она не отключилась, после встал и потащил тело в сторону недавно примеченной мной свежевырытой могилы. Но во время опускания его в яму мои глаза заметили, что в это тощем до отвращения организме по-прежнему теплица жизнь — ребра продолжали совершать привычные движения, а это означало, что женщина все еще дышит. Мертвые не могут дышать… На это разве что Ливий возразит. Видимо, для того, чтобы убить, я неправильно обхватывал шею. Похоже, она потеряла сознание из-за передавленной артерии, которая снабжает кислородом мозг, и тем самым ввела меня в заблуждение. Ужасно, но мне пришлось браться за дело снова, только теперь оно должно быть обставлено наверняка. И опять ладони мои заключили в свои цепкие объятья шею обреченной.

Несмотря на то, что сознание так и не вернулось к ней, конечности ее все же задергались, когда конец ее жизненного пути оказался настолько близко, что хватило бы и пары жалких мгновения до перехода в мир иной. И вот, этот скачок совершен, и она вознесена или низвергнута, а я отнимаю руки от объекта, более не имеющего никакого отношения к живому.

— Говорил же, что скоро исчезнет ее тело. — смотря сверху на меня, орудующего в могиле, вымолвил Ливий после того, как неслышно подошел к краю углубления. Я смутился поначалу очень и приготовился к какой-нибудь пренеприятной сцене, но на мое удивление лицо могильщика было невозмутимо.

— И что же с ней теперь станется? — риторически вопросил он. — А знаешь что? Присыпь ее хорошенько, да утрамбуй потом сверху… — кратковременное молчание. — Хоть и худюща сильно, но все ж теплее будет так. А завтра мужчину к ней подселим. Он-то рассчитывал на уединение, но ничего не поделаешь. — после этих слов идиот удалился. Очень интересное у него безумие, прямо не знаю, как к нему относиться.

Когда с телом Этем Актуи было покончено, причем вся процедура прошла именно так, как то советовал Ливий, я, умыв руки и лицо, воротился в наше с Евой жилище.

Почему-то не хотелось сразу же заходить в комнату, где располагалась недавно подарившая мне чадо и, собственно, само чадо. Поэтому я уселся на грязный стул в пустом помещении и задумался. Что-то неладное со мной… Откуда столько жестокости? Уже вторая жертва на моем счету, но в первый раз убийство совершалось впопыхах, отчасти случайно — печальный результат драки, а сейчас все было обдумано, несмотря на то, что действовать приходилось на скорую руку. Твердо помню, как в голове у меня вырисовалось «убить, и только так остановить». Ради чего же это? Ребенка? Да, так оправдаюсь, но, по правде говоря, я и сам толком не знаю, что побудило меня вычеркнуть из списка земных жителей бедную женщину.

Такого характера думы, возможно, еще долго бы мучали мой мозг, если бы меня не отвлек плач ребенка, начавшийся с пары очень своеобразных всхлипываний, после обратившийся в неприятный для уха монотонный шум… А мне ведь до сих пор неизвестно, кто это кричит — сын или дочь?

Я встаю со стула и, чувствуя сильную усталость, бреду к источнику режущего мой слух звука.

Слепая обнимает своего ребенка, прижимает его нежно к щеке и, плача горькими слезами, пытается успокоить кричащее существо. Как же ей, наверное, горестно от того, что ребенка своего она никогда не сможет увидеть. От такого понимания для меня картина становится еще более драматичной, несмотря на то, что два основных персонажа, ревмя ревя, и так на славу постарались для того, чтоб навести на наблюдателя такую тоску, которую мало кто ощущал.

— Ева, это я. — сказал я в меру громко, аккуратно усевшись на краюшек кровати, возле той, кому адресовывалось обращение. Никакой реакции не последовало, и это при том, что я, рассчитывая на ответ, промолчал не менее полуминуты.

Дитя, не очень плотно обвернутое в простыню, как-то смешно копошилось, стараясь, по всей видимости, своими еще слабыми конечностями разорвать оковы материи. Личико его при этом некрасиво морщилось и выглядело так, будто оставили на нем свое клеймо нестерпимые муки. Мать же пребывала в полном неведении. Занятно было бы, если бы не было так жалко их обоих, и я даже не знаю почему сердце кровью обливается во время созерцания этого.

Я снова посмотрел на лицо сморщенного гуманоида и заметил, что в перерывах между залпами плача, он причмокивает губами, будто стараясь ими нащупать какую-то ценную вещь, давно разыскиваемую, но никак не обретаемую. Наверное, это первый намек с его стороны на хотя бы легкий ужин. Надо поделиться с Евой своими наблюдениями, и пускай она осчастливит его, пускай испуганный этим поганым миром познает, что здесь может быть не так уж и дурно, если ты в тепле и брюхо твое не страдает от издевательств голода.

— Он хочет есть. — говорю я Еве.

— Как?! — слегка оживившись, восклицает она. — Уже? — лик ее преображается улыбкой. — Только родился, а уже есть хочет. Ну что ж, придется кормить.

Засим следовало выполнение указанного обещание. Еще не успел почувствовать себя родителем, а уже делаю успехи на поприще отцовства. Для доказательства этого достаточно посмотреть на в миг умиротворившегося младенца. Стоило ему только коснуться груди, комната наполнилась тишиной, почти ничем не тревожимой, разве что едва различаемыми по временам причмокивания, да нашими с Евой вздохами.