Чтение онлайн

— Нет, почему же? Конечно, я верю в бога. — Аристидис поднял брови. Он был обижен вопросом. — Я уже говорил вам: я человек религиозный. Просто господь бог благословил меня властью, то есть деньгами и возможностями.

— Читаете ли вы библию?

— О, конечно, мадам.

— Вы помните, что Моисей и Аарон говорили фараону? «Отпусти народ мой»…

— Значит, фараон — это я? — Он усмехнулся. — А вы — и Моисей, и Аарон в одном лице? Вы это хотите сказать, мадам? Отпустить всех этих людей? Или вопрос идет о каком-то одном лице?

— Я имела в виду всех, — ответила храбро Хилари.

— Но вы же сами прекрасно знаете, что такой разговор — пустая трата времени, мадам. Значит, вы не за мужа просите?

— Но ведь от Томаса вам нет никакой пользы! Вы в этом сами убеждены!

— Да, Томас Беттертон меня разочаровал. Я надеялся, что ваш приезд поможет ему. Но я обманулся. Я говорю, основываясь на докладах тех, кому положено все это знать.

— Некоторые птицы не могут петь в неволе, — сказала Хилари. — Вот и запишите Томаса Беттертона в список своих неудач. А ему разрешите вернуться туда, откуда он приехал.

— Нет, из этого ничего не получится, мадам. Я еще не готов к тому, чтобы оповестить по радио весь мир о нашем существовании.

— Вы можете взять с него клятву — он будет молчать. Он поклянется, что ни одним словом ни одной живой душе никогда не обмолвится ни о чем.

— О да! Он может поклясться. Но он не сдержит слова!

— Сдержит! Обещаю вам! — воскликнула в отчаянии Хилари.

— Но это говорите вы, его жена. Не могу же я брать клятву с его жены. Хотя, конечно, — он слегка выпрямился и сложил ладони вместе, — конечно, он мог бы кое-что оставить здесь в залог, и это заставило бы его попридержать язык.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду вас, мадам… Если Томас Беттертон уедет, а вы останетесь в качестве заложницы, устроит ли вас это? Согласитесь ли вы?

Хилари смотрела куда-то поверх головы своего собеседника, на едва колеблющиеся портьеры. Аристидис не мог знать, что для Беттертона она не представляет собой заложницу в обычном значении этого слова. Ведь она абсолютно ничего не значила для Томаса. Настоящая жена, которую он любил, умерла. Не поможет ли освобождение Томаса Джессепу и его друзьям вызволить всех рабов Аристидиса,..

— Я согласна, — сказала она.

— О, вы смелы, мадам, в вас есть лояльность и преданность. Это хорошие качества. Что же касается остального… — Он улыбнулся. — Об этом мы еще поговорим как-нибудь в другой раз.

— О, нет! Нет! — Хилари вдруг закрыла лицо руками. Ее плечи содрогались. — Это так бесчеловечно!

— Ничему не придавайте большого значения, мадам. — Голос Аристидиса звучал мягко, почти утешительно. — Мне было очень приятно побеседовать с вами, мадам, и рассказать о моих целя и надеждах. Я с большим интересом наблюдал, какое воздействие оказывает все это на разум, не подготовленный к восприятию подобной информации. Именно на такой разум, как ваш — уравновешенный, здоровый и, я бы сказал, интеллигентный. Вы пришли в ужас. У вас это вызвало отвращение. И все же, мне кажется, что подвергнуть вас такому испытанию было совсем неплохим делом. Сначала вы мою идею отвергли, потом вы задумались, а в конце концов она показалась вам вполне естественной, как если бы существовала всегда.

— Нет, вовсе нет! — воскликнула Хилари.

— Сейчас в вас говорят характер и любовь к противоречию, которая обычно сопутствует рыжеволосым, — усмехнулся Аристидис. — У моей второй жены тоже были рыжие волосы. Это была очаровательная женщина, и она любила меня. Теперь это звучит странно, не правда ли? Я всегда обожал рыжеволосых женщин. У вас очень красивый цвет волос, и есть еще многое, что мне нравится, — характер, мужество, собственное мнение. — Он вздохнул. — Но, если говорить откровенно, женщины как женщины меня давно почти не интересуют. Здесь есть две девочки, с которыми я иногда развлекаюсь. Но я предпочитаю духовные контакты. Поверьте мне, мадам, беседа с вами подействовала на меня освежающе…

— А если все то, что вы мне сказали, я захочу передать… моему мужу? — перебила его Хилари. Аристидис снисходительно усмехнулся.

— Но сделаете ли вы это?

— Не знаю. Я… я… не знаю.

— А! — Аристидис внимательно смотрел на сидящую перед ним Хилари. — Вы мудрая. Если женщина и знает что-то, она должна утаить. Но сейчас вы устали и, кроме того, расстроены. Время от времени, когда я буду приезжать сюда, вас будут приводить ко мне, и мы сможем поспорить о многих вещах.

— Разрешите мне уехать отсюда! — Хилари умоляюще протянула к Аристидису руки. — О! Позвольте мне уехать! Можно, я поеду с вами? Пожалуйста! Я вас очень прошу!

Аристидис отрицательно покачал головой. На лице было сочувствие, но где-то там, в глубине его глаз, читалось осуждение.

— Вы говорите совсем как ребенок, — проговорил он с упреком. — Ну, как я могу позволить вам уехать? Как я могу допустить, чтобы рассказ о том, что вы здесь видели, облетел весь земной шар?

— Разве вы не поверите мне, если я дам клятву никогда никому не говорить об этом ни слова?

— Нет, не поверю, — спокойно отозвался Аристидис. — Было бы очень глупо с моей стороны, если бы я поверил заявлениям подобного рода.

— Но я не хочу оставаться здесь! Не хочу жить в этой тюрьме! Я хочу выйти отсюда!

— Подождите. Ведь у вас здесь муж. Вы специально приехали к нему и сделали это по своей доброй воле.

— Я ведь не знала, куда я попаду! Я и представления не имела!

— Правильно, — спокойно сказал Аристидис, — вы не имели представления. Но разрешите заверить вас, что в условиях, в которые вы попали, куда приятнее жить, чем в мире, который вы покинули. Здесь у вас есть все — роскошь, прекрасные климатические условия, всевозможные развлечения…

Он поднялся и легонько похлопал Хилари по плечу.

— Все уладится, — произнес он доброжелательно. — Да, да, рыжеволосая птичка привыкнет к своей клетке. Хотя, возможно, — добавил он, подумав, — вы уже не будете таким интересным человеком.

— Телеграмма! — радостно вскричал Лебланк. — Наконец-то, телеграмма!

Лебланк поспешно развернул сложенный вчетверо лист бумаги и взволнованно сказал:

— Донесение одного из наших летчиков. Они провели ночную рекогносцировку всей территории. Пилот заметил вспышки, это были сигналы по условному коду. Сигналы были повторены дважды. Вот текст.

Перед Джессепом легла телеграмма: «ЛЕПРОЗ».

— Лепроз?.. — сказал Джессеп. — Лепрозорий?

Лебланк развернул большую карту.

— Действительно, в предгорьях находится очень известное медицинское научно-исследовательское учреждение. Его основал и субсидирует один богатейший филантроп. Известно, что там проводятся очень важные работы по профилактике и лечению проказы. Репутация учреждения на самом высоком уровне. Сам президент республики считается его патроном.

— Что ж, — отозвался Джессеп с одобрением, — здорово они все это организовали!