Чтение онлайн

После 1967 года США стали оказывать Израилю щедрую военную помощь. Эта помощь чрезвычайно содействовала сохранению мира на Ближнем Востоке, поскольку она заставила многих арабов смириться с мыслью о невозможности уничтожить Израиль. Чем более несомненным будет осознание этой невозможности в арабском мире, тем больше будет шансов на установление прочного мира между Израилем и арабами.

Процесс политического прозрения медленно, но неуклонно охватывает арабские страны. В 1948 году все арабские государства были уверены в своей способности уничтожить 600.000 евреев, сосредоточенных, главным образом, в узкой приморской полосе Эрец-Исраэль. В 1967 году соблазн легкой победы был все еще достаточно велик, поэтому Сирия и Иордания присоединились к египетской попытке удушить Израиль.

Стратегическое положение еврейского государства резко улучшилось в результате Шестидневной войны; теперь основные центры населения, аэродромы и промышленные районы Израиля были защищены с востока горными хребтами Иудеи и Самарии. Угроза мгновенного сухопутного прорыва арабских армий к побережью Средиземного моря утратила свою остроту. Когда в 1973 году Сирия и Египет вновь задумали агрессию против Израиля, король Иордании остался в стороне. Хусейн понимал, что если он присоединится к запланированной атаке, его войскам придется пересечь Иорданскую долину и штурмовать крутые горные склоны, находящиеся под израильским контролем. Он решил не рисковать, и Иордания ограничилась направлением символического контингента на Голанские высоты.

Таким образом, если мы оставим в стороне Синайскую кампанию 1956 года, начатую Израилем в ответ на многочисленные агрессивные акции Египта, то нам откроется ясная и последовательная тенденция: в 1948 году на территорию Израиля вторглись пять арабских армий, в 1967 году против Израиля воевали три арабских государства, в 1973 году - уже только два. В 1982 году, когда ЦАХАЛ уничтожал террористические базы ООП в Ливане, против Израиля выступило только одно арабское государство - Сирия. При этом надлежит отметить, что даже сирийские войска вступили в конфронтацию с израильскими силами только на одном небольшом участке линии противостояния. В 1991 году один лишь Ирак, посуливший "спалить половину Израиля", атаковал нашу страну своими ракетами, однако Саддам Хусейн даже не пытался начать наземную кампанию. Это побудило одного наблюдателя назвать иракскую атаку "полудействием полустраны".

Отмеченная тенденция носит весьма обнадеживающий характер, но нам надлежит задуматься над ее причинами и над тем, как сохранить их благотворное действие в будущем. В противном случае, наши ошибки могут повернуть эту тенденцию вспять. Прежде всего необходимо задать самый общий вопрос: почему число арабских государств, проявляющих готовность участвовать в нападениях на Израиль, заметно сократилось со временем? Понятно, что это произошло не потому, что арабы изменили свои взгляды и признали справедливость сионистских устремлений. Как мы уже отмечали, ненависть к сионизму глубоко укоренилась в структуре арабского общества и в характере арабских режимов. Для того, чтобы изжить это пагубное чувство, арабский мир должен претерпеть глубокие социальные и политические изменения, которые, в любом случае, требуют значительного времени. Тем не менее, король Иордании, поддержавший египетско-сирийскую агрессию против Израиля в 1967 году, воздержался от участия в Войне Судного дня шесть лет спустя. Главным фактором, определившим поведение короля Хусейна, стало следующее обстоятельство: в 1967 году его армия была дислоцирована к западу от гор Иудеи и Самарии, а в 1973 году - к востоку от них.

Следует также предположить, что результаты Войны Судного дня оказали значительное влияние на решение египетского президента Анвара Садата заключить мир с Израилем. Садат, быть может, восстановил арабское "достоинство" (ведь он провоевал с Израилем целых две недели, и все еще не был разгромлен!); он даже получил возможность говорить о египетской "победе" в войне. Однако при этом Садат прекрасно понимал, что несмотря на абсолютную внезапность египетско-сирийского нападения, ЦАХАЛ сумел перехватить инициативу, окружить 3-ю египетскую армию на Синае и выйти на расстояние 101 км от Каира. Если бы не энергичное вмешательство США и ООН, вынудившее стороны прекратить огонь после 18 суток боевых действий, ничто не смогло бы остановить израильские войска на пути к египетской столице.

Уменьшение количества арабских государств, проявляющих готовность воевать с Израилем, отражает основополагающую характеристику ближневосточной действительности: мир между Израилем и его соседями основывается только на устрашении. Чем более очевидна израильская мощь, тем больше шансов на сохранение стабильности в регионе. И, напротив, признаки израильской слабости увеличивают вероятность новой войны на Ближнем Востоке. Такое положение вещей никого не должно удивлять, поскольку оно представляет собой адекватное выражение доктрины сдерживания и устрашения. В свое время Советский Союз отказался от нападения на Запад вовсе не потому, что кремлевские лидеры смирились с существованием капиталистического мира, но исключительно в силу опасения мощного ответного удара. Подобным же образом вероятность широкомасштабной агрессии против Израиля уменьшилась не из-за ослабления арабской враждебности к еврейскому государству, но из-за страха потерпеть очередное поражение на поле боя.

Страх перед поражением мешает арабам, находящимся в состоянии войны с Израилем, перейти к активным боевым действиям. Более того: этот страх удерживает от нарушения мирных соглашений те арабские государства, которые уже заключили мир с Израилем. Именно поэтому для обеспечения долговечности Кемп-Дэвидского соглашения между Израилем и Египтом было необходимо внести в него параграф, предусматривающий сохранение большого буферного пространства между двумя странами. Демилитаризация Синайского полуострова создала такую ситуацию, при которой Египет не может внезапно вторгнуться на израильскую территорию. Даже если Каир решится когда-нибудь на нарушение мирного соглашения, египетским войскам понадобится определенное время, чтобы пересечь демилитаризованную зону - а за это время Израиль успеет отмобилизовать свои силы и начать боевые действия еще на территории Синая.

В рамках мирного соглашения с Иорданией Израиль сохранил за собой все стратегические позиции в Иорданской долине, в Иудее и Самарии. Тем самым обеспечена израильская способность отразить будущую агрессию на безопасных рубежах, а это - наилучшая гарантия соблюдения мирного соглашения и поддержания региональной стабильности.

Таким образом, на Ближнем Востоке безопасность (или сдерживающая мощь) является обязательным и незаменимым условием сохранения мира; "незащищенный" стратегически мир продержится здесь недолго. Однако соотношение между безопасностью и миром часто представляют совершенно противоположным образом - для одного лишь Израиля, разумеется. Нам часто говорят, что истинным условием нашей безопасности является "мир", то есть подписание формальных мирных соглашений между Израилем и арабскими соседями. Никто бы не догадался сказать Кувейту, что его безопасность гарантируется мирным договором с Ираком. Такой договор между двумя странами существовал, но он оказался абсолютно бесполезным, когда Ирак возомнил, что может поглотить Кувейт. Однако политики, путающие мир между демократиями и мир, поддерживаемый с помощью устрашения, требуют от Израиля взять на себя огромный стратегический риск ради установления "мира". Ведь мир, говорят нам недальновидные доброжелатели, это и есть настоящая безопасность.

Трудно представить себе более наглядную иллюстрацию к этому пожеланию, чем поговорка о лошади, впряженной позади телеги. Как уже неоднократно отмечалось выше, мир с ближневосточными диктатурами изначально зависит от реальных гарантий безопасности, а вовсе не является сам такой гарантией. Так, например, формальный мир между Израилем и Сирией, включающий подписание мирного соглашения и обмен посольствами, сам по себе ничего не гарантирует, и, уж в любом случае, он не гарантирует Израилю безопасности. Такого рода мир может быть расторгнут уже вскоре после заключения соответствующих соглашений, если он не будет подкреплен реальными факторами стратегического устрашения, препятствующими новой сирийской агрессии.

Здесь достаточно упомянуть о том, что в течение семи лет ирано-иракской войны (продолжавшейся в общей сложности 8 лет) в Багдаде действовало иранское посольство, а в Тегеране - иракское. Более того, договор о ненападении, подписанный некогда Саддамом Хусейном и шахом Ирана, так и не был расторгнут формально. Генри Киссинджер заметил в свое время, что все войны берут начало в мирной жизни. Это высказывание бывшего американского госсекретаря особенно верно по отношению к Ближнему Востоку, история которого полна примерами расторжения мирных договоров между арабскими странами. Ни один договор сам по себе не предотвратил возникновение войны в регионе.

В конце XX столетия нет никаких причин для того, чтобы замалчивать принципиальное различие между двумя видами мира - мира между демократическими сообществами и мира с позиции силы. Это особенно верно для еврейского народа, который заплатил самую страшную цену за неспособность западных демократий сделать все необходимые выводы из данного различия. По отношению к нацистской Германии Запад вел себя так, как будто Третий Рейх был демократическим государством, и результатом этой близорукости стала Вторая мировая война, обернувшаяся для евреев невиданной Катастрофой. После победы над нацизмом Запад избрал иную тактику в отношениях с Советским Союзом, мощь которого во много раз превосходила стратегический потенциал гитлеровской Германии. Сделав ставку на поддержание мира с помощью устрашения, Запад сумел предотвратить новую мировую войну и сохранить стабильность в Европе в самые опасные годы коммунистической экспансии.