Чтение онлайн

Тем, кто не хочет углубляться в философские рассуждения Канта о различном отношении к войне деспотических государств и демократических сообществ, я могу предложить простую и общедоступную замену. Достаточно открыть толковый словарь на странице, где объясняется значение слова "мир". В новом английском словаре, выпущенном недавно издательством "Collins", предлагаются два значения этого слова:

1. Состояние гармонии в отношениях между народами и иными группами.

2. Состояние, при котором не ведется война.

Трудно придумать более точное определение упомянутых выше видов мира. Действительно, мир между демократиями - это "состояние гармонии в отношениях между народами", порожденное общими культурными ценностями. В то же время, мирные отношения демократического государства с диктаторским режимом - это всего лишь "состояние, при котором не ведется война", поскольку никакая гармония при столь разных культурных и политических ценностях невозможна. В первом случае безопасность сторон обеспечивается общностью ценностей. Во втором случае единственной гарантией мира и безопасности является способность демократии отразить агрессию диктатуры.

На сегодняшний день только такой осторожный и "вооруженный" мир возможен в отношениях между Израилем и арабами. Даже самые искренние миролюбивые намерения арабской стороны могут измениться со временем из-за прихода к власти антиизраильски настроенных радикалов или под воздействием иных политических факторов. Нам не следует путать мир, который поддерживается средствами устрашения, с гармоническими мирными отношениями между демократиями, в которых стратегические гарантии безопасности играют весьма незначительную роль. Путаница в этом вопросе приведет нас прямо к новой войне. В конкретном ближневосточном контексте к утверждению "мир - это подлинная безопасность" надлежит относиться как к бессмысленной и опасной пошлости. Ее опасность состоит в том, что она укрепляет иллюзию, которая и сейчас уже владеет сознанием многих израильтян, определяя их позицию в поддержку далеко идущих уступок арабам. Результатом этих уступок станет положение, при котором Израиль не обретет мира и лишится безопасности.

Типичным искажением представленной здесь позиции является следующее утверждение: автор полагает, что мир возможен только между демократиями, поэтому он считает невозможным заключение мира с арабами до тех пор, пока в арабском обществе не совершилась демократическая революция. Тот, кто внимательно прочитал эту часть моей книги, понял, что я далек от подобного демагогического вывода. Заключение и поддержание прочного мира с арабами возможно - если оно не связано с опасными израильскими уступками. Эго будет мир, основанный на постоянном израильском устрашении, на усилении сдерживающей стратегической мощи Израиля. В действительности мы уже заметно приблизились к данной цели, о чем свидетельствует мирный договор с Иорданией и готовящиеся соглашения с Марокко, Оманом и другими арабскими странами. Правители этих государств в течение длительного времени осуществляли закулисное сотрудничество с Израилем, фактическим фундаментом которого было наличие параллельных интересов и общих врагов. При этом совершенно очевидно, что это тайное сотрудничество было бы невозможно со слабым Израилем. Неслучайно оно получило развитие только после Шестидневной войны, доказавшей однозначное военное превосходство Израиля над соседними арабскими странами.

Если в следующем поколении арабы придут к выводу, что Израиль навсегда останется частью Ближнего Востока, то это может привести к реальному психологическому сдвигу и к действительному арабскому признанию права Израиля на существование. Я полагаю, что арабы не будут вечно биться головой о стенку. Но если они почувствуют, что защитная стена Израиля трещит и разваливается, то наблюдаемый в последние годы постепенный процесс израильско-арабского примирения повернет вспять. Такова истинная опасность, связанная с подписанием соглашения с ООП и с декларируемой израильскими левыми готовностью к значительным уступкам на Голанах.

В одной из своих книг Макс Нордау описал хорошо известный эксперимент, который поставил немецкий зоолог Карл Август Мебиус для изучения отношений между хищником и жертвой. Эксперимент проводился с двумя рыбами:

Нордау пишет, что постепенно щука стала понимать:

Какими бы ни были причины агрессивности одной из сторон, агрессия лишается всякого смысла, когда она не имеет шансов на успех. Эта элементарная истина верна не только в зоологии - она не в меньшей степени применима к отношениям между отдельными людьми и целыми народами. К осознанию невозможности уничтожить Израиль постепенно приходят даже самые радикальные арабские режимы, однако факт существования Израиля и, в особенности, его право на существование все еще не усвоены арабами прочно и однозначно. Поэтому если защищающая Израиль "перегородка" исчезнет, еврейское государство окажется беззащитной жертвой многочисленных хищников.

Эта перегородка - оборонительная система Израиля - состоит из нескольких важнейших компонентов: человеческих и физических ресурсов еврейского государства, его психологических ценностей и материальных обретений. Но не менее важным элементом оборонительного комплекса является физическая граница, отделяющая города Израиля от огромных армий потенциального Восточного фронта. Голанские высоты и горные хребты Иудеи и Самарии - это высокая и крепкая стена, защищающая Израиль от угрозы уничтожения. В следующей главе своей книги я намерен рассмотреть вопрос о стратегической важности этой стены.

6 октября 1973 года я встретил в США, где второй год учился в Массачусетском технологическом институте. Новости в наше время передаются быстро даже в Йом-Кипур (Судный день). После полудня мы узнали о начале войны: "Вы слышали? Напали Египет и Сирия".

Мы, несколько израильских студентов Массачусетского технологического института и Гарварда, офицеры запаса израильской армии, помчались в аэропорт им. Кеннеди, чтобы первым же самолетом улететь домой. Но это оказалось трудным делом. Израильские резервисты устремились в этот аэропорт со всех концов США и Канады. Первый "Боинг" уже улетел, и в нем не было ни одного свободного места. Шла жестокая битва за билеты на второй самолет. Я использовал все свои связи, позвонил всем, кому только мог, - даже Моте Гуру, израильскому военному атташе в Вашингтоне. Мне удалось попасть на борт, поскольку я пять лет прослужил солдатом и офицером в спецподразделении Генерального штаба ("Сайерет-МАТКАЛ"). Самолет, битком набитый израильскими докторантами, специалистами по компьютерам, врачами и физиками, трещал по всем швам. Для слишком многих из нас это путешествие оказалось последним.

Все мы были абсолютно уверены в том, что война закончится нашей победой уже через несколько дней, в крайнем случае - через неделю. Однако дело обернулось иначе Египтяне и сирийцы, неожиданно напав на Израиль, добились поначалу впечатляющих успехов. Сирийцы по всей ширине фронта перерезали Голанские высоты, их передовые танковые отряды почти дошли до мостов через Иордан. На юге египетская армия успешно форсировала Суэцкий канал, прорвала оборонительную линию Бар-Лева и приблизилась к стратегическим перевалам Митле и Гиди. Обе арабские армии были оснащены новейшими зенитными и противотанковыми ракетами, в результате чего в первые дни войны был нанесен ощутимый удар по нашим ВВС, и не столь существенный, но весьма чувствительный - по бронетанковым силам ЦАХАЛа.