Чтение онлайн

— Нет. — Халиф повернулся к ней. — Слушай. Не говори так.

— Как? — не поняла Грация.

— Что бы тебе ни вбила в голову твоя мать, ты не шлюха, смысл жизни которой — угождать мужчинам.

— Но мама говорила, что я должна…

— Ты никому ничего не должна. Никто никому ничего не должен. Мы сами делаем свой хренов выбор. Каждый день. И ты вольна выбирать. Это право дано нам от рождения, и ни один сукин сын у нас его не отнимет. Если бы я во всем слушал отца, то был бы нищим, как церковная крыса, и заглядывал богатеям в глаза, выпрашивая денег. Живи так, как хочется тебе.

Ротик девушки приоткрылся от удивления, и она захлопала ресницами.

— Но ведь я не мужчина.

— И что же? Если богам было угодно сделать тебя женщиной, то ты должна играть роль покорной подстилки и хорошей жены? Мои предки-женщины вели за собой армии, и хотел бы я посмотреть на мужчину, который посмеет указывать им, что делать. Устанавливай свои правила. Сама будь правилом, если угодно. Где был бы твой папочка, если бы не его жена? Она говорила ему, какой он молодец, когда он строил свою проклятую империю, вытирала сопли и слезы, утешала, безоговорочно верила в него. Пила с ним шампанское, когда он побеждал. Вытаскивала его за волосы из болота, когда он терпел поражение. Женщины не живут ради мужчин. Мужчины живут ради женщин. Мы зарабатываем деньги ради женщин. Убиваем ради женщин. Строим империи ради женщин, хотя никогда не признаемся в этом даже под дулом пистолета. Но стоит женщине уйти — и мы рано или поздно снова оказываемся в болоте, сколько бы лжи ни выдумывали.

Грация рассеянно накручивала на палец прядь волос.

— Ты и правда любишь ее, — слабо улыбнулась она. — Свою подружку. Но я не ревную. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я думаю, что она такая же красивая, как ты. И буду молиться Великому богу за то, чтобы он даровал вам счастье.

— Да-да. — Ливий успел пожалеть о своей откровенности. Явный признак того, что он устал, как последний черт — неспособность следить за языком. — Так что насчет отвара? Надеюсь, рецепт твоей матушки дарует мне хорошие сны. Да пусть боги возьмут хорошие сны. Надеюсь, он дарует мне хотя бы какой-то сон.

***

Халиф успешно проспал как первый, так и второй завтрак, который слуги иногда готовили для охранников и гостя. Он смутно помнил попытки Грации его разбудить и провалялся бы в постели до полудня, если бы не открытые шторы. Самой раздражающей привычкой дочери Гектора — любовь к подглядыванию за принимающими ванну незнакомцами не в счет — была привычка с утра пораньше распахивать окно и восхищенно замирать при виде поднимающегося солнца. Ливий еще с детства привык спать с наглухо закрытыми шторами, ему мешал даже лунный свет, не говоря уж о солнечном. Северин, в маленькой квартире которого он провел первые несколько недель жизни в Алжире, рано вставать не любил, но порой поднимался чуть ли не затемно, садился на подоконник и пил кофе в ожидании рассвета. Этот идиотский ритуал приводил гостя в ярость, а Змей, в свою очередь, не мог взять в толк, что тому не нравится: в конце-то концов, хозяин уступил ему собственную постель, а сам дрыхнет на полу. И рассвет в здешних местах восхитителен, грех не посмотреть на него хотя бы раз в неделю под чашечку кофе и пару затяжек хорошего табака.

Приняв ледяной душ, Ливий привел себя в порядок, потратив на это вдвое больше времени, чем обычно. Удостоверился, что волосы лежат идеально, на лице нет ни намека на щетину, а льняной костюм, в котором он когда-то приехал сюда, отглажен на совесть. Он достал из ящика письменного стола пистолет, убрал его за ремень брюк, опустив сверху рубашку, подошел к зеркалу и остановился, глядя на смотревшего оттуда мужчину. Шанс у него только один. Все или ничего. Каким богам помолились бы его предки в таком случае? Молитвы на ум не приходили, хотя в детстве он знал с десяток. Он подумал об Эоланте. Представил ее лицо и сонную улыбку, вспомнил, как пахнут ее волосы, и поднес руку к шее для того, чтобы нащупать медальон, но его на месте не оказалось. Разумеется, он же отдал его леди Нойман. Отдал и пообещал вернуться. А обещания нужно выполнять, кому бы ты их ни давал — сокамернику, подопечному или женщине. Слово — главная валюта в нашем мире, часто повторял Умар. Если мужчина не держит слово, то здесь ему делать нечего. Пусть пополнит ряды слюнтяев, которые горбатятся за гроши, опускают глаза перед начальником и ползают на коленях перед тем, кто сильнее.

***

Том, один из охранников Гектора, стоял у подножия лестницы и говорил с молоденькой служанкой. Увидев Ливия, он приветственно кивнул ему.

— Доброе утро, мистер Хиббинс. Ринальдо сказал, что вы не спустились к завтраку. — Он вгляделся в лицо гостя. — Вы бледны. Надеюсь, хорошо себя чувствуете?

— Великолепно, — уверил его Халиф. — Вчера вечером у меня разболелась голова. Живу на востоке не первый год, но до сих пор не приучил себя регулярно пить воду.

— Хозяин передал нам последние новости. — Губы Тома растянулись в улыбке. — Поздравляю.

— Спасибо. А с чем? Единственный праздник, с которым меня обычно поздравляют — день рождения, но до пятнадцатого сентября вроде бы еще далеко. Либо я слишком долго спал.

Охранник вежливо склонил голову.

— Мистер Минц сделал вас своим преемником, не так ли? Я всего лишь хотел сказать, что мы всегда рядом и готовы выполнить любое поручение. Теперь вы — наш второй босс, как сказали бы в Штатах.

— А, вот оно что. — Взгляд Ливия скользнул по лицу служанки, и та, смущенно улыбнувшись, побежала вверх по лестнице. — Да. Благодарю вас, Том. Пожалуй, одна просьба у меня есть. Я хочу официально представить мистеру Минцу своих деловых партнеров. В прошлый раз наша беседа, проходившая на нейтральной территории, не заладилась. Мы поужинаем и поднимем бокал вина за плодотворное сотрудничество. Они сняли дом на окраине Басры. Буду рад, если вы отправите за ними машину. Я дам вам адрес.

— Северин Назари и Фуад Талеб, верно? — уточнил Том. — Я знаю, где они живут. Мы хорошо делаем свою работу, мистер Хиббинс.

Скрыться от Гектора Минца, наверное, можно только в Аду, да и то не факт. У сукина сына есть связи повсюду. Интересно, а что по поводу этой истории думает Аднан? О нем Халиф почти не вспоминал. Чего злиться попусту. Планка у восточного короля работорговцев, как всегда, высока. И преемников он выбирает себе под стать. Хочешь корону — будь готов к тому, что придется себя доказать. В сотый, если не в стотысячный раз. Только сейчас все по-настоящему, никаких детских игр. Либо Гектор Минц, либо корона.

— Я привезу ваших друзей лично, — продолжил Том. — Думаю, к ужину мы будем здесь. Леди, как я понимаю, останется дома?

— Леди? — переспросил Ливий. — Какая еще леди?

В дверях столовой показался Гектор.

— А, вот и ты, малыш, — разулыбался он и с наигранной суровостью указал на свои наручные часы. — Опаздываешь к обеду на целых пять минут.

— Прошу прощения. Я попросил Том привезти Северина и Фуада. Поднимем бокал вина за примирение.

— Отличная мысль. Для такого случая достану из погреба что-нибудь особенное. Как насчет золотого вина? Кажется, у вас его называют иначе… янтарное. Вот что нужно предлагать дорогим гостям. Езжай, езжай, — махнул он рукой телохранителю. — Если джентльмены не прибудут сюда до шести вечера, я сниму с тебя шкуру. Возьми с собой немного еды и не забудь воду.

— Да, мистер Минц, — коротко ответил Том и направился к двери.

Румын подошел к Ливию, обнял его и похлопал по плечу.

— Выглядишь потрепанным. Ты здоров?

— Почти не спал последние несколько дней. Со мной такое часто случается.

— Ну, сегодня-то выспался на славу?

— Спасибо отвару, который для меня приготовила ваша дочь.

Гектор с улыбкой погрозил ему пальцем.

— И кое-чему другому, менее приличному, да? Держи ухо востро, как бы маленькая вертихвостка не вскружила тебе голову. Она слишком похожа на мать. Я тысячу раз говорил это им обеим. Таких женщин боги создают в наказание мужчинам. Они кажутся невинными дурочками, но стоит дать слабину — и ты уже себе не принадлежишь. Не повторяй моих ошибок. — Он по-отечески похлопал гостя по щеке и добродушно рассмеялся. — Ладно, ладно. Ты молод — и должен наслаждаться каждым мгновением своей молодости. Когда-то женщины вешались мне на шею, и я отвечал им взаимностью. Жизнь дана нам для того, чтобы хорошенько нагрешить. Расплачиваться будем в Аду. Каждый в свой срок.

— Вы правы, мистер Минц, — улыбнулся в ответ Халиф. — Не хочу показаться невежливым, но я проголодался. Предлагаю воздать должное трапезе, которую приготовил ваш повар.

Приблизившись к столу — еды, как всегда, хватило бы на полк солдат, а изящество сервировки оценили бы даже в королевском дворце — Гектор величаво опустился на свое место и взял стакан с фруктовой водой.

— Сегодня у нас в меню итальянская кухня, — сказал он. — Я сказал повару, что гостя нужно побаловать.

Халиф оглядел блюда и остановился на самом большом.