Чтение онлайн

– Ну, что. Тогда в 88-м мы расстались. Ты на север уехал, а я отцу телеграмму отбил и к нему в Севастополь. Рассказал ему все в подробностях. Он меня к своему приятелю в Новороссийск отправил. Тот, как в отставку ушел, завкадрами в порту работал. Сначала в порту поработал пока все документы оформляли, а потом электриком на сухогрузе стал ходить. Ты же знаешь, я плавать всегда хотел.

– Как же - морская душа, грудь в якорях... Моряк в третьем поколении, - улыбнулся Костя.

В этот момент официант принес бутылку белого вина, откупорил ее и налив в бокал грамм двадцать, протянул его Константину. Николаев понюхал, пригубил и, посмаковав секунду, кивнул официанту. Тот быстро налил два бокала и удалился.

– Ты и в вине стал разбираться, - опять удивился Борис, разглядывая бутылку, - Мускадет Севре, 2001 год. Шато дю Жоней, - прочитал он этикетку.

– Приходится, "нобле - оближ". Неплохое вино - попробуй. Кстати, название произносится - Мускаде. Последняя 'Т' не читается. Лучше молдавского муската, да и крымского тоже, тот крепленный и слишком уж сладкий. Да и молдаване в последние годы халтурить стали по-черному. Да ты дальше рассказывай.

В это время официант расставил на столе холодные закуски и разговор прервался пока друзья накладывали себе в тарелки салат с креветками.

– Дальше что, - продолжил Борис, накалывая креветку - в 91-м с Надюшкой познакомился и через полгода поженились. А в девяносто третьем хреново стало, фрахтов почти не было, зарплату по три-четыре месяца не платили. А тут и отец умер. Его, как флот делить начали, на пенсию выперли. Выслуги-то у него с избытком хватало, но переживал он очень. Всё-таки всю жизнь флоту отдал. Сердце у него сдавать стало и все старые болячки повылазили. Инфаркт его и прихватил, а дома-то кроме него никого не было. Соседи только через день милицию вызвали - мол свет в квартире весь день горит, а никто не отвечает. Мы с Надей в тот же день и прилетели.

– Да, ты же меня тогда со своей женой и познакомил. Только мы так и не пообщались.

– Прости, но не до того было. Похороны организовать, кучу бумаг оформить, потом квартиру продавали. Папины сослуживцы все приходили. У меня от всех их соболезнований чуть у самого инфаркта не было.

Некоторое время друзья ели молча. Официант принес супницу и разлил по тарелкам горячий буйабесс. Только когда с супом было покончено, Борис вытер салфеткой губы и продолжил.

– Вернулись мы в Новороссийск. С работой - швах, полгода ни фига зарплату не платили. Деньги, что за квартиру выручили, кончаться стали. Тут мамин двоюродный брат из Израиля приглашение прислал. Вот Надюша мне и говорит: "Поехали, что мы будем у моря погоды ждать. Ни у тебя, ни у меня никого нет". Она у меня тоже сирота. Поехали мы. Сначала у дяди в Хайфе жили, потом в Кириат-Биалик переехали. На машканту3 квартиру купили, однокомнатную. Там до Хайфы меньше получаса ехать. В порту полгода проработал, а потом меня в ЦАХАЛ4 призвали. Мой начальник в порту, отставной морской офицер, мне рекомендацию дал и кому-то из своих бывших сослуживцев позвонил. Ну меня в береговую охрану и направили. Посмотрели на мой опыт и сразу чин расаля дали. Это как в российском флоте главстаршина. На патрульный катер попал. Новенький - прямо с верфи, типа Супер-Двора. Не машина - зверь. Понравилось мне на ней ходить. И в экипаже у меня ребята подобрались отличные. В море, правда, далеко не заходили. Вдоль берега в основном - арабские шхуны с оружием перехватывали, что палестинцы на территории везут. Иногда до стрельбы доходило, но редко. Палестинцы на конфликт лезут только когда в шанс в газеты или на телевидение попасть. А так что - им саудовцы еще денег отвалят, а Россия и Китай опять оружие продадут. Через полгода до мичмана повысили. Потом на сверхсрочную предложили остаться. Платят неплохо, ну я и согласился. Так я там почти десять лет и прослужил. По ходу дела Технион5 окончил. Меньше года как в отставку ушел. Уговаривали меня еще остаться, но без офицерской школы старший мичман - это потолок, а я для той школы староват. К тому же "старички" вроде меня, после тридцати пяти в основном на берегу служат. Мне это не интересно. Вот сейчас в фирме, что медицинское оборудование поставляет, работаю. В основном томографы, УЗИ и прочую высокотехнологическую хрень налаживаю и обслуживаю.

Официант тем временем убрал со стола супницу и тарелки и взамен поставил мраморную дощечку с разными сырами.

– А как же море, ты же без него жить не мог?
– разливая остатки вина по бокалам, спросил Константин.

– Для души я себе яхточку парусную завел. "Бермуда" одномачтовая, я на ней и до Кипра хожу. А частенько и до Греции.

– Даешь...Разбогател ты, я вижу, на армейских харчах, - Николаев удивленно покачал головой.
– Неужто в израильской армии так хорошо платят, что яхту содержать можно?

– Платят неплохо, - Гальперин пожал плечами, - но дело не в этом. Ты не путай. У меня же не прогулочная яхта под сотню тонн водоизмещения, отделанная махогонью. Она у меня маленькая - тридцать футов и не больше пяти тонн. Больше двух человек там особо и разместить негде. Тем более, что я ее практически собственными руками сделал. То есть купил я развалюху, а потом ее полностью перебрал и восстановил.

Но, что это мы все обо мне, да обо мне. Ты-то как? Большим бизнесменом стал как вижу.

– Ну, - протянул Константин, крутя в пальцах ножку бокала, - в Одессу я вернулся сразу после путча, еще до распада Союза.

– Подожди, а до того, ты же на север уехал, так?

– Да я оттуда сразу смотался, как гипс мне сняли. Не понравилось мне там. На Дальний Восток поехал. В Петропавловске устроился помощником механика на холодильник-матку. Ну знаешь же, куда сейнера улов сдают. Вот там три года и проработал. В Одессу вернулся, в технологический сразу на третий курс поступил. Зачли мне мореходку. Окончил я его в 93-м, как раз по холодильному оборудованию. Я еще на Камчатке понял, какие там резервы таятся. Думал сначала на холодильник мясокомбината устроиться, но там все давно схвачено, не подобраться. Ну тут меня в кооператив один позвали. Ресторанов-то много пооткрывалось. Холодильники всем нужны. Деньги неплохие зарабатывать стал, но с дефолтом опять голяком остался. Хорошо, что квартиру бабы Сони успел приватизировать. Ну постепенно опять выправился. Но достали меня эти оранжевые и прочие самостийники. Лет пять назад уехали мы в Воронеж. Там постепенно раскрутился, свою фирмочку организовал. Сейчас у меня больше тридцати человек работает. Не бедствую. Считай по трем областям, то бишь губерниям по-нынешнему, промышленные холодильники обслуживаем.

– Мы?..
– зацепился за местоимение Борис.

– Ах, да я же не сказал. Женился я в 94-м. Извини на свадьбу не приглашал, но вы тогда уже уехали. Впрочем, ты меня тоже, но я не обижаюсь.

– Ну..., когда я женился ты еще на Камчатке был и контакта у нас с тобой не было. А кто она.

– Ха! Ты Динку Гитлевич с соседнего двора помнишь?

– Подожди, у которой отец в универе преподавал? Политэкономию, кажется. Так она же малявка.

– Была малявкой. На семь с чем-то лет меня младше. Выросла - такой красавицей стала. Двое детей у нас. Дочка вот, в этом году в школу пойдет, а сыну осенью четыре года стукнет.

Официант положил на стол счет. Константин придержал дернувшемуся было к нему Бориса.

– Сиди, я угощаю, - и бросил на стол кредитку.

– Вот так, - продолжил он, - ты - еврей, на русской женился, а я на еврейке. А дети у вас есть?

– Ну...
– хмуро протянул Борис, - во-первых, Надя - терская казачка. Была. Теперь она еврейка. Гиюр прошла. Во-вторых, детей у меня нет. И жены тоже.

– Да ты что!
– Константин даже привстал от удивления, - неужто разошлись. У вас же такая любовь была.

– Была... Понимаешь, Надюша очень детей хотела. Я тоже. Мы не один год пытались, но... У меня с этим, к сожалению, проблемы.

– Блин, и давно у тебя проблемы, - в голосе Константина звучало явное сочувствие, - мы же с тобой, помню, еще в училище в женское общежитие техникума в самоволку бегали. Девки на тебя не жаловались. Так и Виагра, в конце концов, есть.

– Да нет, это не то что ты думаешь. С потенцией у меня проблем нет. Меня же тогда по яйцам отпинали. Ну вот, после того спайки на семенниках образовались. Это уже в Израиле обнаружили. Проходимость плохая. Не так, чтобы полная безнадега, но вероятность зачатия довольно низкая. Лечился я, но не помогло. Даже к экстрасенсам ходил. Операцию мне предлагали, но я как-то решиться не мог, вероятность успеха там не слишком большая, зато можно совсем импотентом стать. Такие вот дела. А Надя за другого вышла. Неплохой мужик. Тоже из наших эмигрантов. У нее сыну уже полтора года. Поэтому она в еврейство и перешла, чтобы у сына все права были. Что поделаешь, такие у нас законы дурацкие.

– Да, дела...
– Константин подписал чек и спрятал кредитку. Друзья синхронно поднялись и направились к выходу, - Кстати, ты еще долго здесь быть собираешься?

– Нет, я с этим клиентом закончил. Отчет только надо отослать. Домой вернусь, возьму отпуск на недельку. В море пойду.

– А отчет -- это долго?
– приятели вышли на бульвар Капуцинов.

– Чего там долгого-то. Полчаса работы. У меня все здесь, на лэптопе.
– Борис хлопнул ладонью по висящей на плече сумке, - Законнектиться только надо. Я собирался вечером в отеле это сделать. А к чему ты это спрашиваешь?