Чтение онлайн

– У него на лице всегда была эта спокойная улыбка. Его ударили по голове теннисной ракеткой однажды, а он просто улыбнулся, будто не знал, что еще сделать.

Согласно Филу, когда начинались споры, Стюарт отходил в сторону и наблюдал, будто держался подальше от линии огня.

– Он начинал половину из них сам. Мы все знали, что он это делал, но это звучало бы так, будто мы наезжаем на застенчивого ребенка, если станем его обвинять. Он крал игрушки и прятал их, сдувал мяч для крикета, чтобы нельзя было закончить игру, расталкивал маленьких детей и уходил. Моя сестра чуть не утонула однажды. Она сказала, что Стюарт толкнул ее в бассейн, но он отрицал, и никто этого не видел.

 Последний раз Фил разговаривал со своим кузеном на похоронах матери Стюарта. Стюарт рассказывал о каком-то прорывном исследовании, над которым работал, что-то связанное с клиническими испытаниями на людях, что на грани получения многомиллионных грантов и совершении огромного вклада в науку.

– Я так и не понял, с чем это все было связано, - сообщил Фил.
– Не мог сказать, был ли он очень умен или я был очень туп. А оказалось, что он просто студент-исследователь, и что его собственный отец не может приехать домой из Европы на похороны.

Карли ничего не понимала в психологии, но после того, как услышала истории Фила, она поискала термины в интернете, такие как «антисоциальное поведение», «нарциссизм» и «эгоистическое когнитивное расстройство» и поняла, что в чем-то этом и есть объяснение.

Она предложила Филу пожертвовать веревки и страховочные пояса, оставленные в квартире Стюарта, его команде по спелеотуризму – камеру «Поляроид», уложенную в рюкзак, она разбила и выбросила. После встречи с двумя его друзьями в комнате хранения одним полуднем, наблюдая за тем, как они забирают оборудование, Карли поняла еще немногое о Стюарте.

– Это хорошее снаряжение, - один из них сказал ей.

– Так значит, вы парни, работали со Стюартом?
– спросила она.

Они рассказали ей, что они были студентами, занимающимися фармакологическими исследованиями, как и Стюарт. Разговор затруднился из-за медицинских отсылок, но Карли уловила суть. В университете велось большое количество долгосрочных проектов, и у студентов была возможность перемещаться между ними, в зависимости от уровней финансирования. Два привлекли ее внимание. Первый был связан с разработкой новых методов воздействия вдыхательных медицинских препаратов – согласно словам друзей Стюарта, есть несколько многообещающих устройств, которые они протестировали на себе. Другое было сравнительным исследованием психотропных свойств наркотических веществ, сравнение фабричных веществ с теми, что производят растения. Карли вспомнила слова Стюарта в туннеле, когда он говорил, что, тестируя ее, получал постоянные хорошие реакции, особенно, с дериватами растений. Ее предположением стало, что он нашел применение для растительных и фабричных наркотических веществ, протестированных в исследованиях, и сделал свои собственные сравнения в своей человеческой крысиной лаборатории на складе.

Оба друга Стюарта были студентами и спелеологами, и Карли задумалась, знали ли они, чем он занимался, или даже, бывали ли они на потолке вместе с ним. Стюарт сказал Карли, что считает определенные опыты со сном чертовски сводящими с ума, и она задалась вопросом, опробовали ли они наркотики вместе втроем, и сломал ли один из них челюсть Нейту. Но оба были похожи на Стюарта, далеко от мускулистых или громил. Стюарт имел доступ к мощным наркотикам. Она подумала, было более вероятно, что у него были и другие друзья, такие у которых был рынок сбыта для его смесей – и кто знает, как использовать металлический прут на чьей-то голове.

К трем часам Карли убедила каждого пойти домой. Кроме Нейта, который сидел за новым обеденным столом, разрабатывая колено, когда она вернулась.

– Уборка со стола или возвращение в постель?
– просил он.

– Я сошла с ума?
– возразила они.
– Устраиваю обед на восемь персон в первый день, как въехала в дом?

– Да, - он поймал ее ногой, притянул ее между колен и поцеловал.

Полиция совершила повторный обход жильцов после того, как нашли Стюарта, спрашивая, что они видели или слышали в дни до его падения. Нейт был в квартире у Карли, когда констебль Дин Квентин пришел.

– Я проводил здесь опросы, подумал, что поговорю с вами сам, - сказал ей Дин, снова стоя у нее на пороге.

Карли не знала, навело ли тело в вентиляционной шахте на мысль о ее истории, но она пригласила его как старого знакомого, представила его Нейту, лицо которого все еще было опухшим и в синяках, его операция на колено была назначена на завтра. Они сели вокруг ее низкого столика с кофе и маффинами Кристины.

Прошло пять дней с тех пор, как она вылезла с потолка грязная, дрожащая и в шоке. Верный своему слову, Нейт не спрашивал ее, что произошло там наверху. Карли, все же, рассказала ему, следующим утром, после того, как оттерла свою кожу докрасна и проспала всю ночь – в глубокой дреме без сновидений и пробуждений. И после того, как они занялись любовью в лофте, голые и смелые из-за Карли – той Карли, которую она обрела в темноте – отказываясь стесняться мужчины, который наблюдал за ними. Не пытаясь переписать это или отрицать, она рассказала Нейту все. Затем она рассказала ему, каким образом хотела, чтобы все закончилось.

Вероятно, у нее не было права решать. Вероятно, другие жертвы имели право плакать и ругаться, делать заявления в полицию и обсуждать это, иметь кошмары и встречи с психологами, быть объектом пристального внимания медиа и быть целями интернет троллинга, и никогда не чувствовать себя дома в безопасности. Но Стюарт был мертв, он не может ответить за свои грехи... и Карли знала, что значит выжить, каково это чувствовать свою боль быть частью коллективной памяти, и как человек может потерять собственную жизнь, не умерев. И еще она подумала, что жертвы Стюарта заслуживают сохранить то, что он пытался забрать себе… их частную жизнь.

Да, это было справедливо и для Карли тоже. Она не хотела этого в своем досье – лазанье на потолке, фотографии и наркотики, пинок, который швырнул Стюарта в вентиляционную шахту. Обвинения, суд, вероятно, тюремное заключение. Нейт не дал ей ответ, пока Дин Квентин не задал ему вопросы.

– Я немногое помню о тех днях. Я был в больнице с этим, - Нейт указал на массу синяков.

– Что насчет среды?
– спросил Дин.

– Я приехал домой в этот день. Выписался раньше.

– Так, значит, вы были здесь?

– Да. С Карли. Она сказала мне, что я идиот, затем принесла DVD и составила мне компанию, - Нейт посмотрел на нее, сидящую рядом с ним на диване.
– Ты делала домашнюю работу какое-то время.

– Да, за столом, сортировала те карточки.

Она улыбнулась, почувствовав облегчение по поводу друзей, за каждого жильца на складе. И из-за взгляда в глазах Нейта, который говорил, что он не даст ей упасть.

Когда Карли проводила Дина, он остановился у двери.

– Я хотел задать вам еще несколько вопросов. Вам одной.

Она задумалась, понял ли он все: взломы, никаких отпечатков, мужчина, падающий вниз по вентиляционной шахте.

– Конечно.

– Как вы теперь? Последний раз, как мы разговаривали, вы выглядели плохо.

Унизительные сцены в полицейском участке – она знала теперь, что царапины были от Стюарта и его наркотиков, которые все еще были в ее крови. Карли потянула с ответом, чтобы изобразить смущение.

– Да, тот день. Мне жаль насчет него. Я воспользовалась вашим советом и встретилась с кое-кем, психологом здесь в Нью-Касле, и стала пить некоторые препараты.