Чтение онлайн

– Нет, – оценив шутку расхохотался вошедший, – Просто Вы увидите там совсем не то, что ожидаете, у Вас снова появятся вопросы, ответы на которые будут необычными.

– Да что там может быть такого, что меня поразит? Мы же не на Луне находимся, я полагаю?

– Нет, разумеется, нет. В этом времени человечество еще не шагнуло так далеко вперед.

– Опять Вы про время! Почему все разговоры упираются в него?

– Потому что мы в Институте времени, это же очевидно. Как бы Вам ни казалось это странным, но тут по-другому и не бывает.

– Ну раз мы опять об этом, то сколько я пролежал в отключке на этот раз?

– О, не так уж и долго, всего сутки. Виктор Михайлович считает, что Вы идете на поправку. Все-таки мои коллеги успели вовремя. Иначе все могло закончиться очень трагично.

– Даже так? Насколько трагично?

– Это Вы лучше потом спросите у Виктора Михайловича. Если он захочет, то даст Вам почитать одну историю.

– Какую еще историю?

– Узнаете еще. Но сейчас не об этом. Я вижу, что Вам стало лучше настолько, что можете ходить. Голова не болит?

– Вроде нет. Но я так и не понял, что со мной случилось, как я здесь оказался. И, самое главное – где находится это здесь? Ах, да. Еще мне непонятно, почему не стоит открывать шторы.

– Виктор Михайлович сказал мне, что уже начал Вам объяснять, что с Вами такое.

– Ну как, объяснять. Он сказал, что мозг – это суперкомпьютер, который столкнулся с большим количеством противоречивой информации. Причем эта информация связана с ориентацией во времени. Я понял из этого примерно ничего.

– Хорошо, давайте я просто попробую все объяснить на конкретном примере, а потом уже выйдем на глобальные обобщения. Как говорится, от частного – к общему.

– Ага, принцип индукции. Проходили.

– Всегда приятно поговорить с коллегой, – улыбнулся Владимир Игоревич, – Так вот, скажите. Не было ли у Вас в последние дни ощущения, что Вы четко помните одно, тогда как окружающие – совершенно другое? Особенно, если это касается отношений с противоположным полом.

– Да, было, – удивленно округлил глаза Сергей, –Только как это относится к теме нашего разговора?

– Напрямую. Наш мозг на самом деле – это такая хитрая штука, которая иногда подкидывает такие загадки, которые ставят в тупик всех ученых. В определенные моменты в нем включается способность ориентироваться в большем количестве измерений, чем обычно. В частности – ориентироваться во времени как пространстве.

Сергей смотрел на собеседника, демонстрируя полное непонимание. Нет, каждая фраза по отдельности имела смысл, но как их было увязать все вместе? Он попытался вспомнить, чему его учили в физмат-классе, но вот именно про этот аспект как-то ничего особого в голову не приходило. Нет, он, конечно, помнил, что в рамках теории относительности существует понятие пространства-времени, но как-то без особых подробностей. Заметив напряженую работу мысли в его глазах, Владимир Игоревич снова улыбнулся и продолжил.

– Не пытайтесь вспомнить то, что учили в школе, это не поможет. Лучше обратимся к научной фантастике. Нет, можно, конечно, порассуждать в рамках теории суперструн, но не думаю, что это хорошая идея, по крайней мере сейчас. Ладно, не буду ходить вокруг да около, надо было сразу это сказать, просто опасался за Ваш рассудок. В общем так. Параллельные миры существуют. Не совсем в том виде, как их описывают фантасты и ученые, но существуют. И в ряде случаев мозг может работать в качестве чего-то среднего между навигатором и телепортом. Вот как у Вас, например.

В этот момент в комнате раздался заливистый смех. Сергей едва стоял на ногах, сотрясаясь от хохота. Владимир Игоревич удивленно поднял брови. Чего-чего, а такой реакции он точно не ожидал. Недавний пациент, судя по всему, демонстрировал свое полное выздоровление. И полное же непонимание серьезности ситуации. Слегка успокоившись, Сергей заговорил.

– Нет, я понимаю, что Вы переживаете за мое состояние, но что уж так-то шутить. Еще скажите, что я – избранный, который должен спасти пространственно-временной континуум от разрыва. И что для этого мне необходимо победить Чорного – именно так, с упором на то, что здесь должна быть буква «о», проговорил он, – Властелина! Кстати, а причем здесь отношения с противоположным полом?

– На счет избранности – не задавайтесь. Людей с такими способностями хватает, правда далеко не все доходят до того уровня, что учатся ими управлять, тут скорее дело долгих тренировок. На счет пространственно-временного континуума – это тема для отдельного серьезного разговора, явно не сейчас. Ну а что касается последней части Вашего спича – тут как раз все проще и сложнее. Знаете, это почти как у Данте: «Любовь, что движет солнце и светила». Так получается, что в состоянии влюбленности, когда вырабатываются гормоны типа эндорфинов, дофаминов и прочих, в определенной пропорции они немного трансформируют деятельность мозга. Мы еще точно не смогли установить, в какой именно, но в нашем институте над этим работает целый отдел. В результате он и приобретает способность ориентироваться во времени как в пространстве. У большинства людей эта способность так и остается в «спящем режиме», но иногда… Вот скажите, когда у Вас впервые появилось то ощущение, что воспоминания отличаются от тех, что есть у окружающих?

– Лет семнадцать назад, – изобразил задумчивость Сергей. Что-что, а это он помнил очень хорошо, несмотря на все попытки забыть.

– Первая любовь? – сочувственно кивнул Владимир Игоревич, – Обычно так и происходит.

– Ну хорошо, допустим. Пусть так. Но семнадцать лет со мной было все в общем-то нормально. Почему же именно сейчас эта головная боль и какой-то потенциальный трагический финал?

– Знаете, я бы мог и сам ответить на этот вопрос, но у меня есть идея получше. Екатерина Владимировна, зайдите, пожалуйста, – крикнул он в сторону двери.

Когда та распахнулась, то у Сергея Петровича едва не случился сердечный приступ. В палату вошла Катя. Правда на ней была надета такая же форма, как и на Владимире Игоревиче. Но во всем остальном – это была именно его Катя. Она улыбнулась ему, быстро подошла и неожиданно поцеловала. Владимир Игоревич хмыкнул, но ничего не сказал. Зато заговорила Катя. Хотя в этой форме ее нельзя было называть иначе, чем Екатерина Владимировна.

– Слава богу, с тобой все хорошо. А то мне говорили, что тебе пришлось второй курс лечения назначать.

Сергей потряс головой. Катя явно была настоящей, а не плодом его болезненного воображения. Это радовало. Не радовало другое – теперь вообще ничего не было понятно. Он ощутил себя как к каком-то шпионском детективе, где агенты вели свою жертву, втираясь к ней в доверие. В голове прозвучал голос Высоцкого:

«Враг не ведал, дурачина

Тот, кому всё поручил он

Был чекист – майор разведки и прекрасный семьянин».

Ситуация выглядела максимально глупо и странно. С какого перепуга он мог представлять хоть какой-то интерес каким бы то ни было спецслужбам – а этот непонятный институт явно должен был быть с ними связан – ответа на этот вопрос у него не было. Неловкую паузу нарушил голос старшего из присутствующих.