Чтение онлайн

Тут Сергей задумался. Он, конечно, часто думал о возможности перемещения во времени, читал много разных фантастических произведений на эту тему. Действительно, при всем многообразии допущений, все они могли быть сведены к двум. С одной стороны – эффект бабочки, подразумевающий, что любое, самое незначительное изменение прошлого может кардинальным образом поменять настоящее. С другой – представление о том, что в ходе течения времени все незначительные вмешательства постепенно сгладятся, приведя к тому же результату, который существует сейчас. Но какая из этих теорий ближе к истине? В принципе, ему нравилась мысль о том, что каждый персональный выбор может изменить ход истории. Но опять-таки, этих выборов столько, что даже страшно представить, сколько параллельных миров они должны были создать. Хотя ни Брэдбери, ни Андерсон не писали о том, что эти выборы порождают параллельные миры, они рассуждали в рамках существования единого пространственно-временного континуума.

– Даже не знаю, – наконец ответил он, – наверное, все же ближе Андерсон, хотя хочется верить Брэдбери.

– Ты удивишься, но они оба в какой-то мере правы. И одновременно оба ошибаются. Действительно, каждый выбор каждого человека порождает цепочку изменений и влияет на будущее, создавая множество параллельных миров. Но большая часть этих изменений в результате сглаживается и все возникшие в их рамках миры схлопываются, возвращаясь к некому среднему, магистральному варианту. А вот те решения, которые оказались судьбоносными, влияющими на всю дальнейшую историю, создают те миры, которые у нас принято называть не параллельными, а перпендикулярными. Вот тот мир, в котором мы сейчас находимся – он перпендикулярен тому, где мы с тобой познакомились. И сейчас расстояние между ними составляет пятьдесят восемь лет, при этом оно постоянно растет. Ты сейчас меня понимаешь, не запутался?

– Вроде понимаю, но подожди. Получается, если я сейчас отправлюсь в прошлое и постараюсь там что-то изменить, то это у меня никак не получится? Спустя какое-то время все схлопнется и вернется на круги своя? Кстати, а через какое время?

– На самом деле, этот процесс происходит постоянно, просто большая часть людей этого не замечает. Те, у кого проявилась мутация навигатора, могут фиксировать изменения в более широких временных интервалах. У меня, когда я впервые об этом узнала, получалось удерживать примерно дней десять. Сейчас – до трех лет. Ты, судя по всему, без всякой подготовки смог выдержать порядка тридцати дней, правда контролировать себя у тебя еще не получается. Самые сильные наши навигаторы, о которых мне известно, могут захватывать промежутки почти в десятилетие, но после такого им нужно долгое время для восстановления. Так что обычно больше, чем на год-другой за один прыжок у нас никто не пытается забраться.

– Вот теперь я тебя совсем не понимаю. Давай еще раз, медленно и для тупых. Представь, что ты ведешь пару, а я – нерадивый студент, который все начало курса просто прогулял. И начни, пожалуйста, с объяснения того, кто такие навигаторы. Это что, что-то из «Дюны»?

– Тогда тебе придется отпустить меня, потому что если ты еще раз меня поцелуешь в шею, то я заставлю тебя меня трахнуть.

Сергей расхохотался и разомкнул свои объятья. Катя чмокнула его нос, встала и начала одеваться. Он на мгновение задумался и последовал за ней, решив, что его одежда из прошлой жизни куда приятнее, чем выданный комбинезон. Катя передала ему карточку от входной двери.

– Ты уж извини, но на несколько дней тебе придется остаться в общежитии. Мы, конечно, можем вернуть тебя в тот же день, откуда забрали, но в этом случае может произойти рецидив. Поэтому уж извини, но какое-то время придется пострадать.

– Но вот у меня теперь новый вопрос возник. Я в каком статусе здесь нахожусь? Мне как-то никто и ничего по этому поводу не сказал. Да и моего мнения тоже почему-то никто не спросил.

– Сережа, ты только не обижайся, но у тебя выбора особо нет. Либо ты остаешься работать в нашем институте, учишься договариваться со своим парнем из четвертого «И» и становишься высококлассным навигатором – у тебя для этого есть все задатки. Либо ты возвращаешься обратно и сходишь с ума от того, что тебя постоянно будет мотать между параллельными реальностями, а ты никак не можешь понять, где именно находишься. Если повезет – это закончится в психушке, если не очень – в морге.

В голосе девушки прозвучали холодные стальные нотки. Казалось, будто бы и не было всей этой страсти и нежности всего несколько минут назад. Теперь перед Сергеем стояла не его возлюбленная журналистка Катя, а Екатерина Владимировна, сотрудник непонятного Института времени. И без того маленькая комната превратилась в подобие гроба, выбраться из которого в обозримом будущем не представлялось возможным. Самое неприятное заключалось в том, что он понимал – девушка совершенно права. Выбора у него не осталось. «Какая ирония – столько говорить о том, что выбор человека порождает новые параллельные миры, чтобы в результате оказаться в ситуации, когда никакого выбора попросту нет» – всплыла грустная мысль. По всей видимости, на его лице настолько читалась обреченность, что Катя – уже снова Катя – не выдержала.

– Сережа, пойми. У меня ведь тоже не оказалось выбора, когда я была на твоем месте, почти пять лет назад. Ни у кого из нас его не было. Для того, чтобы получить возможность выбирать, сначала приходится отказаться от нее.

– Ты же понимаешь, насколько глупо это звучит?

– Как бы не звучало, но это факт. Грустный, глупый, может быть даже абсурдный, но факт.

– Этот ваш институт – это какая-то смесь бойцовского клуба с мафиозной семьей. Никто о нем не знает, ничего мне толком так и не рассказали, но делаете предложение, от которого нельзя отказаться.

Катя улыбнулась.

– Я же обещала тебе все рассказать – значит расскажу. Я тебя когда-нибудь обманывала?

– Если не считать того, что не сказала, кто ты есть на самом деле – никогда, – хмыкнул Сергей.

– Это не считается. Тут я тебя не обманывала, а просто не договорила. Тем более, что ты сам не спрашивал.

– Ох уж эти женщины. Имя вам – коварство.

Напряжение, грозившее вылиться в электрические разряды, опасные в замкнутом пространстве, спало. Сергей понимал, что, по большому счету, он ничего не теряет, если попробует получше разобраться в сложившейся ситуации. Пока все было совершенно непонятно, но увлекательно. Путешествие во времени, параллельные миры, навигаторы – это выглядело так, как в его любимых книгах. Тем более, что в прошлой жизни не было ничего такого, за что хотелось бы держаться руками и ногами. В конце концов, он давно собирался взять отпуск и махнуть в архив. А тут вырисовывалось что-то куда интереснее любых архивов.

– Ладно, пойдем уже на обещанную мне экскурсию. По дороге как раз расскажешь, что это вообще за институт такой. Потому что пока для меня по-прежнему остается непонятно, на кой он нужен-то. И, да, про навигаторов не забудь.

Парочка вышла в коридор, захлопнув за собой дверь. Катя поманила Сергея в сторону лестницы.

– Нам на один этаж ниже, начнем оттуда. Покажу тебе такое, что окончательно сломает тебе мозг.

– Что же может быть такое, по сравнению с тем, что уже на меня вывалили?

– О, не хочу портить тебе удовольствие спойлерами. Подожди, осталось буквально несколько минут. Давай, я пока про навигаторов расскажу.

Сергей кивнул, и Катя продолжила.

– Так вот, как ты уже знаешь, у некоторых людей в мозгу происходит микромутация, благодаря которой они начинают ориентироваться в четвертом измерении так же, как все остальные – в нашем трехмерном пространстве. Их мы и называем навигаторами, потому что они могут рассчитать маршрут к той временной точке, куда хочется попасть.

– А в чем тут сложность? Ну вот надо попасть на десять лет назад – идем строго назад.

– Очень скоро ты сам увидишь, в чем заключается эта сложность, а сейчас просто поверь мне на слово. Это очень и очень сложно. Особенно с учетом того, что, как я сказала, самые сильные навигаторы могут просчитывать не более, чем в радиусе десятилетия. И таких у нас в институте – всего трое. Правда мало рассчитать маршрут, по нему еще надо пройти.

– А с этим какие проблемы?

– Ну вот скажи, с какой скоростью человек может перемещаться в четвертом измерении?