Чтение онлайн

— В таком случае, эти машины подсунул сам дьявол.

— Их появление — закономерность. Мир шел к этому тысячелетия. Это — его апофеоз и одновременно — смертельный яд. На протяжении всей своей истории человечество шло по сужающейся тропе, пока она не превратилась лезвие бритвы. С одной стороны — болото коллективизма, с другой — бездна эгоизма. Пример первого — тиранические режимы прошлого, когда общество формировало из составляющих его индивидуумов стандартных болванчиков, радующихся своей серой одинаковости. В пропасть эгоизма мы свалились впервые, но уже не выберемся — она бездонна. За неполные сто лет существования этих машин, несколько миллиардов человек ушло в созданные ими миры. Юлия, какова сейчас численность населения?

— Точно не скажу — это секретные сведения… Примерно 25–35 миллионов. Дикарей, естественно, никто не считал.

— Ясно. Тех, кто сидит наверху нашей иерархической пирамиды, гложет жажда власти. Сейчас они пытаются остановить распад цивилизации. Все «Машины грез» из личного пользования изъяты, но люди бегут либо к дикарям, либо к тем, кто владеет машинами подпольно. Либо убивают себя наркотиками, вином и еще черт знает чем. Либо озлобляются на весь свет и мстят. Пример мести — слепой, безжалостной — осуществленная неизвестно кем (точнее — извергами) программа «Вампир», из-за которой тысячи живущих и еще не родившихся людей превратились в оборотней и обречены на преследование и смерть.

В развитии общества было утро, когда оно только формировалось, был день, когда оно бурно развивалось, лет 100–200 назад начался вечер, сейчас — начало ночи. А ночь — время призраков. Нынешнее общество — бледная тень, призрак минувшего. Благодаря обществу человек стал Человеком, но теперь оно превратилось в препятствие на пути к Человеку-Богу.

— Значит, мы обречены, а будущее за дикарями?

— По поводу дикарей не знаю. Может они повторяют наш путь, а может — найдут новый. А мы действительно обречены. И я не собираюсь смотреть на конвульсии умирающего. Рано или поздно я уйду.

— К подпольщикам?

— Нет. Мои родители были состоятельными людьми. Они успели уйти. И оставили машину… Не знаю, зачем я вам это говорю. — Дэйв опрокинул бокал и налил еще.

— И все-таки, вы ошибаетесь. Я не могу подобрать аргументы против, но чувствую, что вы ошибаетесь. Юлия, а почему молчишь ты? Наш гость поет нам заупокойную, а от тебя не слышно ни слова.

— У меня нет желания полемизировать… Я согласна со Стино.

— Что?! Твои прогнозы с экрана звучат совсем по-другому.

— Если я не буду говорить то, что требуют, папа, мне придется искать другую работу. Не смотри на меня как на привидение. И, пожалуйста, перестаньте пить.

Ланол с минуту тупо глядел на клевавшего носом Алекса. Затем снова натянул маску-улыбку.

— Это — последняя, детка. Я предлагаю выпить за чтобы вы, господин Стино, оказались не правы.

Все выпили. Алекс с трудом поднялся.

— Э-э… Юлия, позвольте. — Он качнулся, Ланол поддержал его. Алекс плюхнулся на место. — Извините. Я — пас.

Дэм пригласил Юлию и они закружились в вязкой тьме, пронизанной звуками.

— Господи, если ты есть, продли эти мгновения.

— Что вы шепчете?

— Ничего. А вы действительно согласны со мной?

— Да, Стино. Я никогда не формулировал для себя отношение к происходящему, но вот появились вы и выразили то, что я чувствую. Спасибо вам. Жаль, что мы не встретились раньше.

У Дэйва от этих слов закружилась голова. И он решил открыться.

— Выслушайте меня. И не удивляйтесь. Я расскажу вам все. Мне знакома каждая трещина в ограде этого дома, я изучил как свои пять пальцев руины вокруг и понял устройство сигнальной системы. Если бы вы знали, как я хотел познакомиться с Вами…

— Господин Стино, Вы не поможете мне оттранспортировать Авара в комнату?

— Сейчас. — Дэм обернулся к Юлии. — Не уходите. Я вернусь.

Дэйв подхватил Алекса. Вой сирены пригвоздил месту.

— Внимание! Полиция! Немедленно отключите защиту. В вашем доме оборотень! Отключите защиту!

Некоторое время все стояли как завороженные. Ланол опомнился первым:

— Юлия, о чем они говорят? Если полиция не может пройти, как же он пробрался?

— Ты сам привел его, папа. — Юлия неотрывно смотрела на Дэйва.

— Что ты мелешь, дочь?! Стино, что здесь происходит?!

Дэм молчал. Язык присох к нёбу. Страшно хотелось пить.

— Папа, отключи защиту.

— Да объясните же мне.

— Он — оборотень! — Юлия выставила перед собой указательный палец как пистолет. У Дэйва мелькнула мысль, что если бы это было настоящее оружие, она не задумываясь, выпустила бы всю обойму ему в лоб. Бешенство черной клокочущей массой всплывало из глубин мозга.

— Юлия, опомнись! Я прежде всего человек! Слышишь — Человек!!

— Теперь понятно, зачем ты хотел познакомиться. — глазах девушки плясали хищные оранжевые искры. Она стала похожа на ощетинившуюся кошку. Сейчас тебе вправят мозги. Папа! Что ты стоишь?!

Ланол исчез. Протрезвевший Алекс с вытаращенными белками и разинутым ртом пятился в темноту. Дэйв схватился за волосы и застонал:

— За что-о…

Пустая бутылка врезалась в голову и разлетелась вдребезги. Он поднял окровавленное лицо, обратил умоляю взгляд к девушке и выдохнул:

— Юлия, — но из горла выполз звериный хрип.

— Грон! Гроон! — Визг Юлии перекрыл вой сирены.

Одежда на Дэйве трещала и расползалась по швам. Он выл и стонал от нестерпимой боли. Наконец, вой претился. В округлившихся глазах Юлии застыл первобытный ужас. Оборотень сорвал с себя последние лохмотья, утроб заурчал и шагнул вперед. Внезапно, что-то большое, мохнатое вылетело из тьмы и два зверя покатились по полу. Через несколько секунд тело визжащей собаки мелькнуло в воздухе и, проломив решетку, влетело в камин. Запахло паленой шерстью. Грохот шнурованных сапог, автоматные очереди, дым и гарь заполонили комнату. Дико взревев, сотрясая от рвущей тело боли, оборотень прыгнул в толпу. Растеряв как кегли полицейских, он вырвался в коридор. С тем леденящим душу ревом он вышиб дверь, сбил еще несколько человек и вылетел из дома под слепящие лучи прожекторов. Чудовищный удар расплющил его о стену, рухнувшую с грохотом.

— Славно поработали, ребята. — Человек в форме лейтенанта Полиции широко улыбнулся и достал сигару.

Обгоревшее тело оборотня вытащили из-под обломков. Лейтенант несколько секунд всматривался в почерневшее ожога лицо, потом процедил сквозь зубы: «Ублюдок».

— Лейтенант, кто это?

Освещенная прожекторами, в воротах стояла женщина.

Она сделала движение, будто собиралась шагнуть и, неожиданно, оказалась среди людей. Лейтенант схватился за кобуру. Женщина вытянула руку. Удлинившиеся пальцы молниеносно обвили одного из полицейских и им, как дубиной, смели всех собравшихся. Лейтенант сильно ударился головой и едва не потерял сознание. Преодолевая боль и тошноту, он поднялся. Пистолет пропал. Заглушая ругань и стон, затрещали автоматы. Женщина склонилась над оборотнем. Пули отскакивали от них, разбрасывая искры. Лейтенант побежал к броневику.