Чтение онлайн

— И долго продолжалась?

Микус с удовольствием открыл пробку и, почмокивая губами, рассеянно ответил:

— Нет, не долго — до тех пор, пока не переломали с пьяна друг другу руки-ноги.

— Но, Микус, почему вы так много пьете?

Микус укоризненно покачал головой.

— Мой юный друг, вы живете в развитом социализме, заняты работой, детьми, любовью и тем не менее успеваете по ночам создавать великолепные шедевры самодельного водус, а что остается делать нам, когда мы ничем не заняты?

Он пожал плечами и, счастливо улыбаясь, взболтнул содержимое бутылки. Я не отставал с вопросами.

— А тебе не хотелось бы побывать на Земле, увидеть другие миры?

— Если я захочу увидеть как поживает ваш инженер Миша или чем занимается ткачиха Люся, ударница… м… м… ансамбля, или как строят кинотеатр имени «Седьмого водопроводчика Сани», то мне достаточно только пожелать и посмотреть вот на это.

Микус протянул мне телеприемник величиной со спичечный коробок

Я сжал его пальцами и страстно пожелал увидеть деревенскую улицу, на которой живут мои любимые старики и радостно вскрикнул. На экране мелькнули серые пришлепнутые к земле домишки, огромные болота на проезжей части дороги и темная фигура в дождевике с капюшоном на голове, хотя дождя вроде не было. Человек осторожно оглянулся по сторонам и быстрым шагом скользнул в наш палисадник, присел за кустами смородины. Я услышал его тихий шопот:

— Митрич.

— А-у! — раздался веселый голос из домика и я счастливо рассмеялся: дедуля!

— Митрич, матерьял готов?

— А сколько хош?

— Литров десять.

— Ну давай посуду.

Под окном на уровне земли раскрылось потайное окошко, в него просунулась родная узловатая рука дедули. Я радостно всхлипнул, слезы наполнили мои глаза и я уже не мог смотреть на экран.

А между тем впереди появился город Цыпа. Над горизонтом виднелись непонятные циклопические скульптуры, но пока мы летели до них — я узнал от Микуса поразительную новость: оказывается цыплятусианцы произошли от летающих птиц и в отличии от нашей землянской трагической цивилизации — цивилизация планеты Цыплятус никогда не знала войн, потому что цыплята — так назывались первые люди планеты — были миролюбивыми, добрыми, бескорыстными. Они культурно вместе и по раздельности бродили по лесам, клевали червячков, ловили мошек и неторопливо развивались, потому что врагов у них не было, а дело в том, что 150 миллиардов лет назад за их развитием наблюдали центавры и оберегали от опасностей.

Когда птицы еще только начали переходить от летающего образа жизни к пешему — центавры предусмотрительно послали к ним роботов, которые могли бы всесторонне стимулировать их развитие, а сами, занятые космическими войнами, забыли о созданной цивилизации.

Я с восторгом наблюдал некоторые сцены их древней жизни по телеприемнику.

Вот юный цыпленок, голенастый, тощенький и еще безусый, грустно наигрывая на гитаре, бросает печальные взгляды на окно любимой. Его ломкий голос трагично звучит в ночной тишине:

Юноша закидывает гитару на плечо и прикладывает крылышки к губам и тихо шепчет:

— Джульетус, Джульетус…

Окно распахивается и в его темном проеме появляется девушка в прозрачной белой рубашке, через которую просвечивает стройное гибкое тело. Девушка счастливо улыбается юноше и протягивает ему свои нежные крылышки.

— Ромикус, иди сюда.

Юноша вскрикивает и стремглав бросается в окно. Джульетус испуганно озирается по сторонам и прикладывает крылышки к губам нетерпеливого любовника.

— Ромикус, глупенький — ну разве можно так громко.

Она втягивает юношу в окно и, смущенно краснея, нерешительно развязывает шнурки рубашки, а Ромикус, задыхаясь от волнения, стоит перед ней на коленях и торопливо помогает рубашке освободить любимую от ее объятий. Рубашка медленно скользит по белоснежным плечам Джульетус, обнажая розоватую грудь с золотистым оттенком, и на короткое время задерживается на гибкой линии бедер.

Внезапно экран приемника погас. Я взволнованно постучал по нему костяшками пальцев — он загорелся, но теперь на экране был старичок с седой бородкой, который неторопливо говорил о правильной подкормке птиц Гоа.

Я потрясенно глянул на старика и вернул приемник Микусу.

Прямо перед нами появилась гигантская каменная фигура человека — высотой не менее ста метров. Человек размашисто показывал правой рукой куда-то в сторону — я посмотрел в том направлении, куда он показывал, но ничего примечательного не заметил.

На конце поднятой руки висела — тоже гигантская — корзина, в которой поблескивала вода и виднелись бочковатые камни. Птица Гоа плавно облетела скульптуру и села на вытянутую руку, поклевала камни, запила их водой и мы помчались дальше. И вскоре увидели небоскребы города Цыпы, зеленые парки и широкие улицы полные людей, но я нигде не заметил машин, как и на Центавре. Микус объяснил, что все средства передвижения находятся под землей, а по планете можно передвигаться только пешком, а в воздухе — на птицах Гоа. Это было связано с тем, что цыплятусианцы страшно боятся причинить боль друг другу.

Между тем внизу небоскребы раздвинулись и появилась широкая зеленая поляна, где стройными рядами стояли сотни две человек и смотрели вверх на нас. Они были одеты в красные безрукавки — примерно такие я видел в Томске на женщинах, которые лопатили на улицах горячий асфальт.

Микус объяснил, что нас встречают роботы месмерической полиции, впрочем, я сам уже видел надписи на их шлемах: «Месмер».

Едва птица Гоа, тяжело вздохнув, опустилась на землю, как я приготовился прыгнуть вниз, но тут раздался предостерегающий крик, ко мне метнулся полицейский и начал делать в мою сторону пассы. Я вдруг ощутил как вокруг меня появилось что-то невидимое, но плотное, которое крепко и в то же время мягко задержало меня, а потом подняло в воздух и отнесло в беседку, где сидел Микус и блаженно потягивал водус. Он улыбнулся мне одной из своих чудесных улыбок и поднял вверх палец.

— Минутку терпения, мой друг — сейчас появится лестница.

Полицейские бегом подкатили широкую лестницу к птице Гоа, конец ее подали прямо под наши йоги. Едва мы с Микусом ступили на нее, как полицейские начали торопливо делать в нашу сторону пассы. Тотчас какая-то сила осторожно понесла меня вниз по ступеням и я потрясенно ахнул:

— Вот что значит коммунизм!

Когда мы спустились на землю, ко мне подошел офицер месмерической полиции и, заботливо чистя мой комбинезон щеточкой, участливо спросил:

— Какой вес хотите принять?

Я в недоумении пожал плечами и обернулся к Микусу, который смеясь, сказал:

— Соглашайся на ноль.

И я согласился. Меня и Микуса плотно окружили полицейские, они дружно сделали пассы в нашу сторону. Я взлетел на воздух, рядом грациозно делал воздушные петли мой приятель. Я тоже раскинул руки и, смеясь, начал выделывать круги и восьмерки, а внизу за нами бежали полицейские и отчаянно махали руками.

Неведомая сила повлекла нас с Микусом к подъезду ближайшего небоскреба. Мы влетели в двери и оказались в руках улыбчивых и необычайно прелестных девушек в белых халатах. Микус значительно поднял палец вверх.

— По землянски — это вытрезвиловка.

И добавил, что перед нами роботэссы — я был разочарован. Не успел я бросить любопытный взгляд по сторонам, как ловкие руки роботэсс быстро стянули с меня центаврийсккй комбинезон и вот уже чьи-то прохладные пальчики опустились на пояс моих плавок. Я отступил назад и протестующе взмахнул руками.

— Нет!

Ко мне подошел Микус уже совершенно без одежды и с укором в голосе сказал:

— Стыдно, Евгений, стыдно, — он покачал головой и ласково добавил, — это не скромно.