Чтение онлайн

Разговаривая с писателем Джоэлом Макайвером в 1999 году, Мастейн вспоминал инцидент с небольшим сожалением, считая его первым гвоздем, забитым в гроб карьеры в Metallica. «Если бы я мог прожить этот момент заново, – говорит он, – я бы не привел [собак]. Я продавал наркотики, чтобы оставаться на плаву, и эти собаки защищали мой товар. Однажды я взял их с собой на репетицию, и [одна из собак] поставила лапы на машину бас-гитариста. Не знаю, поцарапала ли она ее или оставила отпечаток лапы, или чертову вмятину, я не знаю. Что бы там ни было, Джеймс это начал; мы поссорились, начали толкаться, и я ударил его. И сейчас сожалею об этом…». Только Ларс, который был таким же общительным, как и Дэйв, по каким-то причинам действительно наслаждался его компанией. Можно спорить о том, что Дэйв Мастейн был недостающим звеном между ультрауверенным в себе – «я говорю» – типом личности Ларса и Джеймсом Хэтфилдом – эмоционально нестабильным персонажем с каменным лицом. Как и последний, Мастейн был юным жителем Лос-Анджелеса из крайне неблагополучной семьи. Но Джеймс возвел непроницаемый, монолитный фасад, который защищал его от внешнего мира, в то время как Мастейн встречал все невзгоды с поднятой головой, готовый расстрелять любого с помощью своей быстрой гитары, еще более быстрого языка или кулаков. Как и Джеймс, Дэйв испытывал чрезмерную любовь к фильмам Клинта Иствуда, в особенности к «Хороший, плохой и злой». Но в отличие от Джеймса в его характере присутствовали черты непоследовательности, и поэтому он также был поклонником фильмов про розовую пантеру. Тем временем музыкальные интересы Дэйва и Ларса были достаточно широки, чтобы вместить The Beatles и Led Zeppelin до того, как они не поддались влиянию Новой волны британского хеви-метала, что в случае Дэйва было просто ради противостояния всей сцене Лос-Анджелеса, а не во имя музыки. Его музыкальные вкусы склонялись к менее узкому и более техничному жанру, в котором существовали Diamond Head и Judas Priest, а не чисто тяжелые группы наподобие Saxon и Samson. Motorhead, Mercyful Fate, Budgie и AC/DC, все вместе они «добавили что-то к его музыкальному образованию, – как он выражается, – окончательно закрепили его музыкальные предпочтения».

Ларс также ценил полезность Дэйва в ситуациях, которые выходили из-под контроля. Напившись на вечеринке с новой метал-группой из восточного Лос-Анджелеса – Armored Saint, чрезмерная болтливость Ларса довела его до конфликта с гитаристом Saint – Филом Сандовалом. Когда тот толкнул Ульриха на пол, Мастейн, никогда не отступающий назад, выбросил один из своих ударов карате, который пришелся по ноге Фила и привел к перелому лодыжки. Через много лет после того, как Мастейн наконец исправился, он разыскал Сандовала, извинился и преподнес ему в подарок новую гитару ESP, чтобы завершить то, что непьющий Мастейн называл «закрытием» инцидента. В тот момент Дэйв просто прикрывал Ларса. Сандовал это принял. Всем мелким парням нужен большой друг, чтобы защищать их, не так ли? Особенно если у этого мелкого парня слишком длинный язык. Как позже скажет мне Мастейн: «Я почувствовал, как будто у меня на каждого что-то было. Я был плохим парнем. Я не понимал, что порчу свою репутацию». Когда он начал продавать наркотики в своей квартире, то сразу стал крайним в команде. В Metallica все пили, но никто еще не экспериментировал с чем-то тяжелее травки. А Рон и напиваться не любил; он ненавидел тот факт, что не сможет ни сесть за руль, ни контролировать себя. На Ларса допинг как раз оказывал замедляющее действие. Кокаин, когда его удавалось достать, больше подходил его энергичной личности, страдающей манией величия. Что касалось Джеймса, то для него любая форма наркотиков была неприемлема; даже на простые лекарства, купленные неофициально, он смотрел с подозрением. Будучи ребенком, он страдал от мигреней, против которых единственное, что могли предложить родители, были молитвы «или чтение Библии». Он первый раз проглотил таблетку аспирина, когда переехал к своему старшему сводному брату. И даже тогда, как он позже сказал писателю Бену Митчеллу: «Я впал в истерику. Как я себя буду чувствовать? Что он со мной сделает?» В первый раз, когда Дэйв предложил Джеймсу закурить косяк, он в ужасе чуть не выбежал из комнаты. До этого он уже курил анашу в качестве большого эксперимента, так же как остальные рассматривали их первое путешествие с ЛСД, но «меня так одурманило, что я потерял контроль». И с этого момента Джеймс будет смотреть с неодобрением на всех, а в особенности на свою группу, каждый раз, когда кто-то будет принимать наркотики любого толка, неважно, считаются они «легкими» или «тяжелыми». Диаметрально разные взгляды Джеймса и Мастейна на наркотики вобьют еще один клин в их отношения, который, в конце концов, приведет к неисправимой трещине. Но пока этого не произойдет, ведь жизнь Metallica только начинает становиться интересной. В действительности первой жертвой неуклонно восходящей звезды группы был не привередливый Мастейн, а всегда надежный Рон МакГоуни.

По словам Брайана Слэгеля, основной проблемой МакГоуни в Metallica были его слабые навыки игры на бас-гитаре. «После того как Metallica уже просуществовала какое-то время, и члены группы становились все лучше как музыканты, они почувствовали, что Рон, каким бы он ни был прекрасным парнем в жизни, как музыкант развивался не так быстро, как остальные. Ларс обратился ко мне: и сказал: «Эй, мы подумываем о том, чтобы найти бас-гитариста. Ты знаешь кого-нибудь достойного?» Брайан сразу же подумал о Джоуи Вера, басисте из Armored Saint, который был на Metal Blade и которого они собирались подписать на Chrysalis. «Джоуи был неплохим вариантом, – говорит он сейчас, – но [взвесив все за и против] я подумал, что это не сработает». Джоуи был очень верен своей группе, которая была далеко впереди на пути к успешной карьере на сцене. Тогда Слэгелю пришла в голову другая идея. «Я сказал Ларсу: «Смотри, есть группа под названием Trauma…». Брайан был знаком с Trauma из Сан-Франциско; это была одна из групп, чью песню он записал на сборник Metal Massacre II, это был короткий, но на удивление милый трек под названием Such a Shame. «Их менеджер прислал мне демо с тремя песнями, и все они были отличными и качественно записанными. Поэтому мы взяли группу на Metal Massacre II, и они начали играть в Лос-Анджелесе. Команда была очень хороша, но их бас-гитарист был просто феноменален. Действительно отпадный». Итак, когда Ларс позже спросил Брайана насчет басиста, тот упомянул «парня из Trauma», который как раз должен был снова играть в Лос-Анджелесе через пару недель, на этот раз в Troubadour. «Я сказал: «Вам, ребята, надо прийти и самим посмотреть». Итак, они с Джеймсом приехали на шоу, и Ларс подошел ко мне (не помню, это было во время сета или сразу после) и сказал: «Вот этот будет нашим бас-гитаристом». А когда Ларс говорит такие вещи, они непременно случаются. Будьте уверены, что в этот раз все было тоже благодаря ему».

Басиста Trauma звали Клифф Бертон, и он собирался смотреть октябрьское шоу Metallica в Old Waldorf, а Such a Shame был обречен стать его единственным совместным треком, выпущенным с Trauma. Клифф был «самым странным чуваком», которого Ларс видел на голливудской сцене. В то время как остальные члены Trauma носили одинаковые образы, свойственные всем метал-группам Западного побережья, которые они самодовольно демонстрировали, Бертон надевал на сцену джинсы клеш и джинсовую жилетку. У него были длинные, как у хиппи, волосы, которые едва ли были знакомы с расческой, не говоря уже о том, что он, очевидно, их начесывал и брызгал лаком так же, как и его товарищи по команде. Самым впечатляющим было то, что он в действительности умел играть на басу, предпочитая медиатору игру пальцами, как все лучшие басисты в его книге, с очевидным влиянием Гизера Батлера из Black Sabbath, Гедди Ли из Rush и Фила Линота из Thin Lizzy, и менее очевидных, но таких же великих учителей как Стэнли Кларк – американский джазмен, от игры которого на электрической гитаре с двумя грифами Клифф был в полном восторге, и даже Лемми, чей громыхающий бас в Motorhead очень повлиял на Клиффа, преимущественно своей манерой игры, а также техникой, которую он использовал для создания эффекта «дисторшн» в своих тяжелых риффах. Единственным, что Бертон не разделял с остальными членами команды, – это увлечение Новой волной британского хеви-метала, включая пулеметного басиста Iron Maiden Стива Харриса, которого так уважали все остальные. Вместо этого Клифф стремился превзойти конкретных гитаристов – особенно Джими Хендрикса, хотя подражатель Хендрикса – Ули Йон Рот – был практически так же уважаем, наряду с Майклом Шенкером из UFO «до некоторой степени» и Тони Айомми из Sabbath, который «также повлиял на меня». Клиффу очень нравились Aerosmith, так же как и Джеймсу. В результате в отличие от рядовых рок-исполнителей, то, что Клифф делал с бас-гитарой, можно охарактеризовать, как выразился Ларс, «как игру на простой гитаре, а не на бас-гитаре». Он использовал педаль «вау-вау», чтобы создавать странные «волны» и «задержки», и впоследствии будущий гитарист Metallica Кирк Хаммет скажет мне: «Такой великий басист, как Клифф, за пределами сцены в основном играл на гитаре. У него был такой подход к делу».

Хеннинг Ларсен, который позже станет барабанным техником Metallica, был с Ларсом и Джеймсом в Troubadour в тот первый вечер, когда они увидели, как Клифф играет, и вспоминает, как они выпучили глаза: «Я слышал, как они говорили: «О, Боже! Посмотри на этого парня!» Что их поразило больше всего… так это то, что парень играл лидирующую партию на бас-гитаре! Они подумали, что это было замечательно». Или как Джеймс сказал мне позже в 2009 году: «У нас челюсти попадали на пол, и мы решили, что должны заполучить этого парня. Мы испытывали к нему уважение, и мы искали именно его». Они были настолько охвачены благоговейным страхом, что даже крайне уверенный в себе Ульрих не смог набраться мужества, чтобы поговорить с Клиффом в тот первый вечер. Вместо этого они с Джеймсом ушли и обсудили это между собой перед тем как вернуться туда, где Trauma должна была играть свое второе шоу следующей ночью. «Мы сказали ему: «Мы ищем бас-гитариста и думаем, что ты хорошо впишешься», – рассказывал Джеймс. – «Потому что ты – тот еще псих». И он знал об этом! Он не был удивлен. Он почувствовал, он слышал это в нашей музыке». Будучи прагматичным, «после обмена номерами я начал сразу же его обрабатывать», – говорит Ларс.

Патрик Скотт вспоминает, что ему сообщил о Trauma Кей Джей Доутон, который недавно печатал их в фан-журнале Northwest Metal. Журналом руководил экспат английского происхождения по имени Тони Ван Литт, который благодаря знакомству Кей Джея с Патриком встречался с группой на съемочной площадке при создании клипа в Санта Анне. Когда Патрик спросил Ларса, не хочет ли он присоединиться, энтузиазм Ларса буквально сбил его с толку. А когда он настоял на том, чтобы взять с собой Ларса, Патрик начал подозревать, что это неспроста. «Клифф знал о них в то время, в отличие от меня, хотя и не упоминал мне об этом. Я думаю, он уже видел, как они играли. Итак, мы пришли в студию и смотрели, как они снимают клип». Группа выглядела как типичная команда из Лос-Анджелеса, за исключением басиста, который выглядел в своей типичной манере. Знаешь, на нем были брюки клеш и он тряс головой невпопад – такой сумасшедший персонаж». На обратном пути в машине Ларс продолжал говорить о бас-гитаристе, что он «был самым лучшим и что он идеально подойдет такой группе, как [Metallica].

Но несмотря на то что даже Рон МакГоуни не спорил с тем, что он не самый искусный бас-гитарист – как он говорит: «Джеймс показывал мне, что играть», – музыка была только одной из причин, по которой они начали планировать замену на Клиффа Бертона. За пределами сцены ситуация также неуклонно ухудшалась. «Мне было сложно балансировать между моими родителями, которым принадлежал дом, где мы жили, и членами группы», – рассказывает он. Конечно, в нашем доме были алкоголь и девочки, кроме всего прочего, и моим родителям это не нравилось. Я был для них плохим парнем. Мы пользовались грузовиком отца, чтобы переезжать вместе с оборудованием, и это была еще одна трудность, с которой я был вынужден справляться. Я как будто пытался одновременно быть тур-менеджером и басистом». Помимо этого у них были постоянные личностные столкновения с Дэйвом: «Я не нравился Дэйву Мастейну. Он начал воровать мои вещи и даже организовал кражу моего баса на одном из концертов. Он пролил пиво на звукосниматели моего баса, и меня ударило током. Я все больше расстраивался из-за того, как все поворачивалось, и мое раздражение становилось еще больше».

Однако Рона начали одолевать не только выходки Мастейна. Как он признался в интервью Бобу Налбандяну для сайта Shock-waves в 1996 году, они и с Ларсом конфликтовали в этот период. «Терпеть не могу, когда люди опаздывают и постоянно пользуются тобой, а Ларс как раз это и делал. Я должен был ехать до самого Ньюпорт-бич, чтобы забрать его». В конце концов, Рон так устал от этой ситуации, что сказал Ларсу, чтобы он сам организовал себе транспорт. Тогда все остальные выразили свое недовольство. Группа пользовалась его картой Visa для оплаты всего, а сами растрачивали по мелочам те немногие средства, которые у них были, на вечеринки, и это довело его до грани, и тогда он стал самым проблемным членом команды. «Они не могли понять, почему я злюсь. Они говорили: «Хорошо, ты получишь чек после концерта», но мы получали всего около ста долларов максимум, которых даже не хватало на отель [в Сан-Франциско]. Плюс мы пропивали пару сотен долларов. Я всегда говорил им: «Если я часть группы, почему я должен платить за все, в то время как вы, ребята, живете беспечной жизнью?» Рон предложил нанять менеджера, чтобы помочь им нести финансовое бремя, но остальные только посмеялись над ним и предложили немного остыть. «Дэйв в то время был настоящим придурком, а Ларс заботился только о себе. Но тем, кто действительно причинял мне боль, был Джеймс, потому что мы были друзьями; я всегда был на его стороне и вот внезапно оказался изгоем в группе». Сейчас Рон рассуждает с более спокойной точки зрения, но рана, спрятанная не так глубоко внутри, до сих пор не зажила. «Я думаю, они устали от меня и начали искать другого басиста. Когда они увидели, как Клифф выступает с группой Trauma, думаю, они решили, что он тот самый. У меня было плохое предчувствие, и я понимал, что мои дни сочтены, когда мы играли в Сан-Франциско в ноябре 1982 года. Клифф болтался там с ребятами, пока я грузил оборудование. Когда мы вернулись в Лос-Анджелес, я ушел. Возможно, это было облегчением и для остальных ребят».

Последнее шоу с Роном на бас-гитаре, проходившее в the Mabuhay Gardens тридцатого ноября, было горьковато-сладким на вкус, поскольку оно оказалось самым лучшим из тех, что Рон провел с группой. «Конечно, чем популярнее мы становились, тем больше мне нравилось играть в группе», – признается сейчас Рон. Хотя также добавляет: «Нам необходимо было выпить, чтобы выйти на сцену, поэтому очевидно, что мы могли играть и лучше», но факт в том, что «люди, которые видели нас в клубах, особенно в Сан-Франциско, говорили, что наш дуэт с Дэйвом был просто фантастическим». Сет-лист того вечера снова строился практически полностью вокруг кассеты No Life ‘til Leather из семи песен, плюс No Remorse и Am I Evil группы Diamond Head, а также одного по-настоящему аутентичного номера, который группа написала квартетом: Whiplash – быстрого как панк, но с косточками застревавшей в горле мелодии. Впоследствии Рон будет вспоминать написание и исполнение этой песни как один из самых счастливых моментов в Metallica, справедливо описывая ее как «самый качевый трек». Они задавали жару каждый раз, когда ее пели. Загружая оборудование после шоу, Рон МакГоуни подглядывал за Клиффом Бертоном, человеком, стоящим на улице под дождем, который скоро займет его место. Рон, будучи всегда практичным, подошел к нему и представился, а затем предложил подкинуть промокшего гитариста до дома. Возвращение в Лос-Анджелес было настоящим адом, потому что остальные участники группы заставили его остановиться у магазина алкогольных напитков, где, по словам Рона, «они взяли целый галлон виски. Джеймс, Ларс и Дэйв были просто не в своем уме от опьянения. Они постоянно стучали в стекло, чтобы я остановился и они могли сходить в туалет; в одну из таких остановок я вдруг обернулся и увидел, что Ларс лежит посреди федеральной трассы № 5 прямо на двух желтых полосах. Я не мог в это поверить. Я просто сказал: да что это за дерьмо!»

Когда на следующий день Рон увидел, что Дэйв умышленно пролил пиво на звукосниматели его бас-гитары Washburn, при этом громко декламируя: «Я ненавижу долбаного Рона», это стало последней каплей. «Я встретил группу, когда они пришли ко мне на репетицию, и сказал: «Убирайтесь к чертовой матери из моего дома!» Я повернулся к Джеймсу и сказал: «Мне жаль, Джеймс, но тебе тоже придется уйти». И через два дня их уже не было. Они упаковали все свое оборудование и переехали в Сан-Франциско». Рон испытывал «такое отвращение», что вскоре продал все свое оборудование, включая усилители, чехлы для гитар и даже свою любимую гитару Les Paul. «Я был так взбешен всей этой ситуацией!» Теперь он еще узнал, что остальные участники договаривались с Клиффом Бертоном за его спиной. По его утверждению сейчас он уже отпустил ситуацию. Но в те дни он чувствовал себя «обманутым». Остальные участники из лагеря Metallica также сочувствовали Рону, считая, что с ним плохо обращались. Боб Налбандян говорит: «С Роном поступили несправедливо, без сомнения. О'кей, он не был таким же великим басистом, как Клифф Бертон, но он – хороший парень, который много сделал для группы и, безусловно, заслуживал лучшего. Я хочу сказать, когда смотришь с точки зрения музыки на Клиффа в команде, ты говоришь, ну хорошо, все понятно. Но они воспользовались Роном, и это было очень некрасиво».

Возможно, самым показательным в том, насколько хорошо или плохо обращались с Роном МакГоуни в Metallica, было то, что он никогда не чувствовал необходимости продолжать карьеру в собственной группе или присоединиться к какой-либо другой. Можно было бы утверждать, что ему вообще повезло оказаться там. Он совершил одну-единственную попытку вернуться назад, в мир рока, лишь четыре годя спустя, когда его ненадолго уговорили попробовать еще раз с другой командой, в которой у него было больше права голоса, под названием Phantasm, которую он сейчас описывает как «прогрессивный панк» – с Кейтоном Де Пена в качестве солиста. Но, несмотря на то что он вложил деньги в новую бас-гитару Fender P и басовый усилитель «полустек» марки Marshall, это ни к чему не привело. «Я просто продолжал атаковать их разговорами о Metallica, и команда устала от этого», – как он позже рассказывал Бобу Налбандяну. «Многие ребята приходили на наши концерты только потому, что я был в Metallica. Когда мы поехали выступать в Феникс, все парни из Flotsam и Jetsam прыгали со сцены, а после шоу атаковали меня с автографами. Поэтому все это просто постепенно угасло, и с тех пор я больше не играл в группе».