Чтение онлайн

Это произошло четверть века назад. Сейчас Рон МакГоуни – одинокий отец, проживающий в Северной Каролине. Однако он по-прежнему ходит на концерты Metallica, когда они в пределах досягаемости, и парни всегда оставляют ему билеты и пропуски за кулисы. В последний раз, когда мы разговаривали в октябре 2009 года, он только что побывал на концерте из тура Death Magnetic. «Я видел их буквально пару недель назад, – написал он мне в электронном письме, – и они такие классные. За кулисами все очень по-деловому, но в то же время комфортно. Группа очень хорошо отнеслась ко мне и моим детям, когда мы приходили на их шоу в Атланте и Шарлотте. Джеймс даже посвятил мне песню Phantom Lord, а Ларс позволил мне и детям стоять около пульта. В качестве дружественного жеста по отношению ко мне [действующий басист] Роб [Трухильо] снял свой бас на сцене и собирался отдать его мне, чтобы я сыграл Phantom Lord и Seek and Destroy. К тому времени я уже не играл эти песни двадцать семь лет, и снова разучивать их на сцене перед семнадцатитысячной толпой было бы немного неловко!»

МакГоуни ушел из Metallica относительно спокойно, а вот убедить Клиффа Бертона оставить Trauma и присоединиться к группе оказалось сложнее, чем Ларс представлял. Поначалу Бертон был, судя по всему, глух к торжественным увертюрам своего нового знакомого со странным акцентом. Клиффу было неуютно в неряшливом неоновом болоте Лос-Анджелеса, и того простого факта, что Metallica там жила, было достаточно, чтобы он отмахнулся от их первых наступлений. Однако Клиффу еще предстояло узнать, что Ларса не так просто разубедить. Некоторое время казалось, что он встретил равного себе по упрямству соперника в лице нелепо одетого басиста, с его изъеденными молью кардиганами и юношескими усиками. Сын первого поколения хиппи, которому привили многие идеалы этого движения, определившие его характер, даже когда он был юношей с душой нараспашку, Клифф, несомненно, отличался от всех остальных. Так говорю не только я, но и все, кто его когда-либо знал хотя бы мельком.

Клиффорд Ли Бертон родился 10 февраля 1962 года. Его отец Рэй был из Теннесси, но работал в районе залива помощником инженера по скоростным дорогам. Его жена Ян была из северной Калифорнии, где работала учителем в школьном округе Кастро-Вэлли с учениками с ограниченными возможностями и специальными потребностями. Малыш Клиффорд был третьим и последним ребенком, младшим братом Скотта Дэвиса и сестры Конни. Скотт умер от аневризмы головного мозга, когда Клиффу было тринадцать, в машине «скорой помощи» которая так и не успела доехать до больницы. Это было огромным ударом для семьи и оказало глубокое влияние на Клиффа, упрочив его убеждение в том, что жизнь дана не для того, чтобы промотать ее, пытаясь сделать счастливыми других людей. Времени мало, а день длинный. Что бы ты ни задумал, лучше сделать это сегодня, а не завтра, потому что оно может не наступить.

«Когда брат умер», Клифф только начинал серьезно заниматься музыкой, как вспоминала позже его мать Ян. Он всем говорил: «Я стану лучшим басистом ради моего брата». Ян была «не очень воодушевлена, потому что ни у кого из детей в их семье не было музыкального таланта». Клифф брал уроки «на бульваре около года, перерос [своего учителя] и пошел заниматься в другое место на пару лет, где превзошел и следующего учителя». Самое большое влияние на него оказал наставник по имени Стив Доэрти, который также оказался «хорошим джазовым басистом и профессиональным музыкантом. Он был тем, кто заставил Клиффа играть Баха и Бетховена, и музыку барокко, и выучить нотную грамоту и тому подобные вещи». Клифф, в конце концов, перерастет и Доэрти тоже, но не раньше чем в нем укрепится интерес к Баху. «Он действительно садился, учил и играл Баха, – говорила Ян. – Он любил Баха».

В 1987 году Харальд Оймоен, старый друг Клиффа, более известный как товарищ с залива Сан-Франциско, фотожурналист Харальд О, специализирующийся на метале, провел вечер в их квартире в Кастро-Вэлли, организовав интервью с Ян и Рэем Бертонами – единственный раз, когда пара открыто обсуждала на записи своего сына. Харальд великодушно позволил мне использовать его интервью в этой книге. В нем Ян описывает Клиффа как «очень тихого» и «нормального» мальчика, за исключением его настойчивости, так что уже в раннем возрасте он был «самостоятельной личностью». Ему было «скучно» играть с другими детьми на улице. Клифф предпочитал оставаться наедине с собой, читать книги и слушать музыку. «Даже когда он был совсем крошкой, он слушал музыку и читал. Он был большим-пребольшим любителем книг и очень умным ребенком; в третьем классе он прошел тестирование, которое определило, что по уровню понимания он соответствует одиннадцатикласснику». Рэй сказал единственное, что их беспокоило, – это то, что Клифф впервые начал ходить за пару недель до того, как ему исполнилось два года. «Но врач говорил: «С ним все в порядке. Просто он достаточно смышлен, чтобы понимать, что мама и папа будут носить его на руках»». Он рассмеялся.

Музыкальный с самого детства – он начал неумело бряцать на пианино родителей, когда ему было только шесть лет, – Клифф был тихим, прилежным подростком, успешным в большинстве занятий, хотя никогда не выставлявшим себя напоказ. Но у него была типичная для Водолеев черта – упрямство. Даже будучи маленьким мальчиком, он знал, за что он готов стоять насмерть, а за что – нет, и никто не мог убедить его в обратном. Ян говорит: «Он всегда был популярным, и у него было много друзей. Он был добрым, кротким, но всегда при своем мнении». Играя за малую бейсбольную лигу команды Castro Valley Auto House, он был известен как хороший подающий, для мальчика его роста. Позже в школе Earl Warren Junior High, а затем и в средней школе Castro Valley High School он работал по выходным в аренде оборудования под названием Castro Valley Rentals, где более взрослые работники прозвали его Ковбоем за его дешевую соломенную шляпу, которую он всегда носил (или поэтому, или из-за его чудесной стрижки, которую Клифф не соглашался сменить ни за что на свете).

Клиффу было всего четырнадцать, когда он начал импровизировать со своей первой полуформальной группой – EZ Street. Названную в честь стриптиз-бара в Сан-Матео, Клифф позже охарактеризует группу EZ Street как «достаточно глупую, на самом деле… много кавер-версий, ну просто никчемное дерьмо», – как он скажет Харальду. Однако это было бесценным опытом для подростка, потому что группа часто выступала в Международном кафе в соседнем Беркли. В составе EZ Street также был гитарист Джим Мартин, который с точки зрения внешнего вида и личностных качеств был точкой пересечения музыкального ученого – Клиффа, способного мыслить за пределами жанра, и неотесанного Джеймса Хэтфилда с персоналией колониста; и впоследствии Мартин станет музыкальной основой рок-рэп-инноваторов конца восьмидесятых – Faith No More. Как он однажды заметил: «Большую часть того, что ты видишь на сцене на рок-шоу, будь то концерт трэш-метала или тяжелый хип-хоп, – это твоя фантазия. Особенность Клиффа была в том, что он был настоящим. Он не играл роль только ради того, чтобы быть в какой-то группе, он действительно был собой. Никогда не видел себя звездой. Он был лишь одним из тех парней».

В 1980 году, когда Клифф окончил среднюю школу, его образ уже окончательно сформировался: расклешенные брюки и джинсовая одежда, чтение Г. Ф. Лавкрафта, игра на фортепиано, домашний мальчик, который любил пиво и мексиканскую еду, травку и кислоту. Самодостаточный и свободомыслящий человек, который водил полуразвалившийся «фольксваген-универсал» 1972 года по кличке «кузнечик», в котором он миксовал свои кассеты с концертами Lynyrd Skynyrd и Баха с кантатами. А его любимым времяпрепровождением было зависать с друзьями Джимом Мартином и Дэйвом Донато, ходить на рыбалку и охотиться или просто вместе курить травку и играть в «Подземелья и драконы» до рассвета. «Он любил готовить все это, – сказала Ян, – но редко будил нас среди ночи. Он был исключительно внимательным и любящим». И еще он был болезненно честным. «Иногда думаешь: «Ох, Клифф! Лучше бы ты был не таким честным». Для него не существовало лжи во благо, и иногда это немного смущало, – она смеется. Однажды мы разговаривали, и он сказал: «Я не обязан врать кому-либо. Я не хочу врать». И так он себя чувствовал в этом вопросе. Боже! Думаю, ложь он ненавидел больше всего. И уже это делало его большим человеком».

Клиффа зачислили в колледж Chabot около Хэйуорда, где он изучал классическую музыку и теорию. Он снова связался с Джимом Мартином, который также поступил в колледж, и организовал инструментальное трио под названием Agents of Misfortune, которое просуществовало недолго, но оказалось полезным для Клиффа, поскольку там он впервые попытался включить гармонику в бас-партию (что было частью его обучения в колледже), а также импровизации с «дисторшн», приемом, который он узнал от Лемми из Motorhead. Джим Мартин проникнется духом трио, играя смычком для скрипки Пендерецкого, хотя эту сторону своего таланта он забросит к тому моменту, как его застанет слава в группе Faith No More. Их выступление на ежегодном соревновании групп («Битве музыкальных групп») рекреационного департамента округа Хэйуорд было снято на видео, и его до сих пор можно посмотреть на YouTube. Это невероятный клип хотя бы потому, что на сцене уже в то время можно было видеть того самого Бертона, который позже станет знаменитостью благодаря Metallica. В действительности если внимательно прислушаться, то уже можно услышать костяк двух произведений, которые впоследствии будут ассоциироваться с его работой в Metallica: длинное бас-соло под названием «(Анестезия) Удаление зуба» и пронзительное интро к номеру, который станет фундаментальным элементом сета группы на многие годы – For Whom the Bell Tolls.

В 1982 году Клифф пришел в Trauma. Они уже были известными исполнителями залива Сан-Франциско, которых ценили за их впечатляющую музыкальность, хотя сейчас все чаще вспоминают их решительную театральность. Есть одно чудесно напыщенное видео, которое все еще можно посмотреть на YouTube, где темноволосая девушка привязана к кресту, а блондинка «приносится в жертву» на алтаре, пока группа играет среди клубящихся паров сухого льда, в то время как солист стоит над жертвой, размахивая серебряным кинжалом, и поет о том, что он – «маг ночи». В конце концов, перевернутый крест, стоявший за Клиффом, загорается. Такое видео смотрелось нелепо даже тогда, в 1982 году; сам Клифф чудесным образом резонировал с другими участниками группы своей унылой одеждой и совершенно бессознательным качанием головой, своим басом, полным ненужных, но впечатляющих странных джазовых размеров и психоделических обертонов.

Клифф занимался ежедневно, в среднем от четырех до шести часов, даже после того как стал частью Metallica. Ян объясняла его музыкальную философию так: «В этом гараже есть кто-то, кого еще не открыли, и это лучшая версия тебя самого». Эту привычку он сохранит до самого дня смерти. Было очевидно, что он воспринимал музыку намного серьезнее, чем что-либо еще. Поэтому, когда Клифф оставил классические занятия, чтобы играть постоянно с Metallica, родители поддержали его. Рэй признал, что музыка, на которой собирался сфокусироваться его сын, «была не тем, что бы мне хотелось, но он хотел именно этого. Поэтому я пожелал ему всей удачи, которая существует в этом мире». Ян, однако, была не такой двусмысленной. «Меня не волновало, какую музыку он играл, пока у него хорошо получалось то, что он делал. Тот факт, что это был хеви-метал, был для меня своего рода воодушевляющим, в отличие от какой-нибудь легкомысленной попсы или кантри. Это отличалось от нашей жизни, поэтому показалось мне таким заманчивым». Рэй вспоминал, как Клифф говорил им: «Я собираюсь зарабатывать на жизнь музыкой». И он так и делал». Родители поставили перед ним цель. Как призналась Ян: «Я никогда не видела, чтобы мальчик сдавался перед чем-либо или кем-либо. Поэтому, когда он это сказал, я знала, что с вероятностью сто десять процентов он это сделает». Тем не менее «мы сказали ему: «Хорошо, даем тебе четыре года. Мы будем оплачивать твою аренду и еду. Но через четыре года это прекратится, и если мы не увидим хоть какого-нибудь прогресса, если ты не найдешь себе применения и если очевидно не сможешь зарабатывать этим на жизнь, тогда тебе придется искать работу или что-то еще». Она добавила: «Он сказал: «Отлично».