Чтение онлайн

В течение дня люди перешептывались о том, почему Металлы не убили Свинца с Ртутью при первой же возможности. Исхудавший до впадин на щеках Вёрджил дважды рассказывал нам о том, что во время нападения видел левитирующий глаз – некую беспроводную камеру, – который позже был уничтожен случайной пулей, вылетевшей из леса. Зефир с Луной особенно тихо строили за моей спиной догадки о том, почему Металлам может быть так важен тот факт, что моё инсценированное утопление в болоте в Кар-Харе примут за чистую монету… Во всех этих разговорах я не принимала никакого участия. Мне было наплевать на всё, кроме того, что, очевидно, после этого нападения из всего отряда я была единственной серьёзно раненой, что, естественно, изо всех сил пыталась скрывать. Помимо меня пулевые ранения получили Вёрджил и Зефир – не особенно страшные царапины на предплечье и бедре – остальные были либо безжалостно исцарапанными, либо откровенно порезанными густой лесной растительностью, но в общем и целом ничто их жизням не угрожало, за исключением жестокой усталости, способной, кажется, довести до безумия. Один только Блуждающий, восседающий на Чёрном Страхе впереди всей колонны, не изменил своим внешним характеристикам – полуубитый, ни больше ни меньше. Может быть ничего хуже, чем быть зараженным, с ним уже в принципе не может случиться…

Черного Страха, пусть и не сразу, но отряд оценил по достоинству. Выдвигаясь после самого тяжёлого привала в истории нашего похода, Блуждающий неожиданно предложил нам связать рюкзаки между собой и закинуть их на спину его ручной зверушки. Рискованное предложение, с учётом того, что доверить последние свои пожитки нам предлагалось не самым надёжным участникам отряда, но все настолько устали и привыкли полагаться на мысль: “В случае критической ситуации Металлы догонят кого надо и сломают кости кому надо”, – что в итоге все сразу же согласились на этот риск. И хотя теперь мои плечи, как и плечи моих союзников, не были обременены тяжкой ношей, шагать мне стало неожиданно сложнее. Будто на мои плечи, а не на спину Страха, навалили все эти рюкзаки, и теперь я должна была продираться на четырех лапах сквозь пугающий каждым шорохом лес. Впрочем, мы почти сразу вышли на относительно ровную местность, превалирующую высоким сосняком, так что могло быть и хуже… Так я думала до момента разбития ночного лагеря.

Первый раз мы хотели разбить лагерь ещё до захода солнца, но вскоре обнаружили неподалёку от выбранного нами места несколько деревьев Пожирателей, недавно полакомящихся чем-то крупным, поэтому, из-за зловоний разлагающихся трупов животных в недрах ядовитых деревьев, Металлы решили пройти ещё несколько километров. Это “немного” меня и доканало оканчательно. Когда спустя полчаса я завалилась у старого клёна, услышав из уст Платины о привале, скрывать своё состояние я уже была не в силах: в голове у меня шумело, дыхание предательски участилось и сердцебиение зашкаливало, меня бросало в дрожь и, казалось, с каждой минутой мне становилось всё холоднее и холоднее. Однако некоторое время, пока все были заняты раскладыванием вещей, оформлением спальных мест и туалетом, никто не обращал на меня внимания. Я даже подумала, что у меня получится отдышаться и прийти в себя до того, как кто-то бросит взгляд в мою сторону, но меня предала забота Дельфины. Отойдя от уже разведённого кем-то из Металлов костра, она подошла ко мне с банкой консервов, и прежде чем я, встретившись с ней взглядом и поняв, что она сейчас заговорит, успела намекнуть ей о необходимости молчания, она произнесла фразу, вскоре приведшую меня к гибели:

– Теа, ты вся побелела, словно на тот свет собралась. Что с тобой?

И Вёрджил, и Дельфина были практикующими врачами, с той лишь разницей, что Вёрджил привык работать в лабораторных условиях, а Дельфина не знала никаких иных условий, кроме как полевых. Поэтому моей раной занималась Дельфина, пока Вёрджил громко комментировал весь процесс.

Когда Дельфина сняла с меня повязку, и я увидела состояние раны, я, несмотря на дрожащие слова Дельфины о том, что всё не так уж и страшно, сразу поняла, что стало намного хуже. Дельфина не видела изначального состояния раны, которое было значительно лучшим, чем сейчас, но даже она понимала, что то, что я преуменьшающе называла царапиной, выглядело откровенно плохо. Ухудшало зрелище ещё и то, что ещё до того, как рана предстала перед глазами медиков отряда во всей своей красе, Вёрджил во всеуслышание сообщил собравшимся у костра Металлам, что у меня сильный жар, а ещё через пару минут, забрав из моего рта термометр, объявил, что температура моего тела на данный момент равняется тридцати восьми и пяти градусам, и, исходя из того, что я замерзаю, а не пылаю, она обещает только подняться.

– Рану нужно зашивать, – заглянула мне в глаза Дельфина. – Но сначала нужно убрать гной. Сделаем это настойкой. Будет больно, но ты потерпишь. Вёрджил, я подготовлю необходимые материалы, а ты возьми ножницы и…

– Не нужно её латать, – неожиданно подал голос Платина, стоящий в десяти шагах напротив меня со скрещенными на груди руками. – Так ей будет только больнее.

– Ты о чём? – мгновенно поднялся на ноги Золото. Напряжение в его голосе сразу же заставило меня замереть – неизвестная мне до сих пор металлическая интонация подала мне условный знак бедствия.

– Мы обратим её. – Выдал короткий ответ Платина.

Не знаю, что именно его слова могли значить, но все Металлы неожиданно резко повскакивали на ноги, и люди последовали их примеру. С каждой последующей секундой общее напряжение возрастало в геометрической прогрессии и даже я почувствовала прилив адреналина, но не такого, какой бывает от восторга, а такого, какой бывает лишь от осязания чистого ужаса.

– Ты предлагаешь её убить, – сжал кулаки Золото, сделав спиной один шаг по направлению ко мне. В этот же момент я интуитивно поднялась на ноги, окончательно забыв про тяжесть в голове и жар под рёбрами, и Дельфина с Вёрджилом встали по бокам от меня.

– Она обратится в Металл – не умрёт, – уверенно отчеканил Платина. – Согласно медицинскому освидетельствованию, у неё девяносто пять процентов Металлического Гена.

– Это не гарантирует ей выживание! – резко отрезал Золото. – Во время прошлого Металлического Турнира парень с девяносто шестью целыми и пятью десятыми процентами погиб в процессе вскрытия капсулы, не успев даже моргнуть!

– С ним промахнулись, – продолжал обжигать невозмутимостью Платина. – Капсула того парня была вскрыта неверно.

– Ты сам прекрасно знаешь, что с ней будет, если мы неверно вскроем её капсулу, – сквозь зубы выдавил Золото, сделав ещё один шаг назад, по направлению ко мне, но на этот раз и Платина сделал шаг вперёд. В этот же момент в отряде началось едва уловимое движение, я же, сделав несколько размашистых шагов, осознанно спряталась за спиной у Золота, едва ли не прижавшись к нему всем своим пылающим от начинающейся лихорадки телом. Теперь я наблюдала за происходящим из-за его спины, веря в то, что эта спина готова стоять горой за моё право на жизнь.

– Оставляя её человеком мы рискуем больше, – вновь скрестил руки на груди Платина. Теперь его голос звучал не просто настойчиво, он звенел металлической вибрацией. – Она больна, у неё жар и серьёзный риск заражения крови. Ты ведь сам знаешь: и ей, и нам станет проще. Ей не понадобится больше такое количество пищи и воды, какое необходимо в её нынешнем положении, она обретёт нашу выносливость и её раны затянутся, а вероятность образования новых повреждений снизится до минимума.

– Это в случае, если она выживет! Но она в плохом состоянии для обращения, она ранена и больна! Убивая её сейчас мы рискуем не вернуть её обратно! Более того, девяносто пять процентов Металлического Гена – это слишком мало и ты это знаешь не хуже меня! Каждый из нас обращался в Металл с капсулой не меньше девяносто восьми процентов!

– Как насчёт моего мнения? – предательски неуверенным, даже дрожащим голосом отозвалась из-за спины Золота я. – Я не хочу рисковать…

– Предлагаю голосовать, – встретившись со мной отстранённым взглядом, Платина уверенно оборвал мою жалкую попытку на словесную защиту. – Тот, кто считает, что Тее лучше умереть от воспаления лёгких и заражения крови на одном ближайших трёх из рассветов, может перейти на сторону Золота. Тот же, кто считает, что игра стоит свеч и попытка обратить Тею в Металл оправдана хотя бы тем, что она не будет мучиться в агонии перед неминуемой гибелью, пусть встанет рядом со мной.

Дальше произошло то, чего я не предвидела даже в своих самых страшных снах: люди начали голосование за способ моей гибели. Вёрджил отошёл от меня, Дельфина осталась рядом. Барий уже стоял за спиной Платины, Эльфрик с Олуэн сразу же метнулись в нашу сторону, но Зефир, Бакчос и Луна неожиданно встали за спиной Платины.

– Я тоже участник отряда, – вдруг подал голос Блуждающий, не сдвинувшийся с места. – Я голосую против насильственной смерти этой девочки.

– Пока что получается ничья, – процедил сквозь зубы Золото, не отводя взгляда от Платины, мускулы которого от игры света, исходящего от костра, казались жутко подвижными.