Чтение онлайн

Прежде чем кто-либо успел бы что-то предпринять и это что-то стоило бы мне жизни, я резким рывком выхватила из ножен свой кинжал, и полоснула им по своим волосам. В руке ошарашенной подобным поворотом событий Ртути, изначально благоразумно вставшей от меня на достаточном расстоянии, чтобы я не смогла до неё дотянуться одним выпадом, осталось около десяти сантиметров моих густых волос – они тугим чёрным полотном были накручены на её изящное белоснежное предплечье.

Упав на спину, я оперлась на локти и уже хотела попятиться назад, но этот момент стал своеобразным знаком действия для обеих сторон. Потасовка вспыхнула сию же секунду: очевидно Металлы не добили ликторов в лесу и теперь выстрелы огненными стрелами полетели в нашу сторону. Люди попадали на землю, Металлы бросились на Металлов. Изначально Ртуть ринулась на меня, но кто-то сбил её с ног, после чего, совершенно не понимая, что делаю, я стремглав, на одном лишь выбросе адреналина, бросилась в лес – в противоположную от обстрела сторону.

Я уже подозревала, что ранена. На бегу приложив руку к жгущему под рёбрами месту, я зашипела и сразу же до боли сжала губы: достаточно было и того, что я напролом неслась через труднопроходимый ночной лес, с диким треском ломая вырастающие на моём пути кусты и ветки, и поднимая в округе такой шум, что любой желающий найти меня, будь это даже слепой снайпер, смог бы это сделать не обращаясь за помощью к зрению.

Не знаю, сколько бы я ещё неслась в неизвестном направлении, когда бы остановилась и обнаружила, что звуки стрельбы за моей спиной стихли, а я сама заблудилась. Возможно, я бы уже скоро поняла, что углубилась в лес слишком далеко и что это даже опаснее, чем пулевое ранение. Но я не успела этого понять.

Увидев слева от себя, примерно в двухстах метрах, два светлых силуэта и без сомнений распознав в них Свинца с Ртутью, поняв, что они бегут параллельно моей траектории, я лишь успела ощутить всем своим естеством колючий ужас – зачаток паники, – а уже в следующую секунду взвыла от неожиданно окатившего меня, ошарашивающего холода и резкого провала. Я успела вскрикнуть всего один раз, и этот крик продлился не дольше трёх секунд, по истечению которых я с головой погрузилась в ледяную воду. Я даже не успела осознать, что провалилась в болото: ужас сковал меня изнутри, заставил стиснуть зубы и изо всех сил зажмурить глаза. Ещё большaя темнота, чем сама ночь, покрыла меня с головой. На поверхности оставалась только правая рука по локоть, она хаотично цеплялась за воздух в поисках опоры, но абсолютно ничего не находила. Каждая последующая секунда моей бессмысленной борьбы, с которой можно сравнить борьбу угодившей в смолу пчелы, стоила мне сантиметра руки – меня ужасающе быстро засасывало куда-то вниз, в буквально уходящую из-под моих ног глубину…

Ощутив болезненное покалывание в руке, истерически болтающейся над уверенно поглощающей меня водной поверхностью, я решила, что на меня напал сухопутный зверь, что он, возможно, укусил меня или даже откусил часть моей ладони: мою конечность пронзил безжалостный огонь.

Даже когда меня опасно резко выдернули из трясины, я и тогда не поняла, что горечь исходит от теплоты тела спасшего меня человека.

Это был Золото. Мне казалось, будто он горит изнутри. Он сжимал мои плечи, и жар его тела буквально обжигал мою кожу. Я смотрела в его огромные янтарные глаза, а он почему-то кричал на меня и то бил меня по плечам, то растирал их, зачем-то призывая меня дышать. Лишь когда он перевернул меня на бок и с силой врезал мне по спине, я разжала зубы и сделала глубокий, надрывный вдох, и наконец поняла, что, по-видимому из-за панической атаки либо из-за холода, вызвавшего у меня судороги, я только что чуть не задохнулась: до момента, когда Золото вернул меня в реальность ударом по спине, я, в буквальном смысле, не могла вспомнить, как дышать.

Сначала было нестерпимо холодно. Носоглотку нещадно саднило и, кажется, у меня начали отмерзать пальцы на ногах. Впрочем, у меня онемело всё тело – от исковерканных кончиков волос, до побелевших кончиков пальцев. Но времени на остановку для получения более подробной информации о моём физическом состоянии у нас не было. Неизбежная заминка в десять минут с момента, как Золото выловил меня из болота, возникла из-за того, что мне необходимо было раздеться догола, чтобы надеть на себя запасной комплект одежды, найденный Золотом в одном из двух походных рюкзаков, забранных им от костра. Тогда же я обнаружила, что царапина под моим нижним левым ребром хотя и не особенно глубокая, однако очень внушительная в размерах и кровоточит, но ничего более толкового, чем обработать её настойкой, приложить к ней бинт и закрепить его лейкопластырем, мы не успели придумать: очевидно, что рану необходимо было зашивать, но у нас не было времени ни на этот процесс, ни даже на то, чтобы попытаться при свете луны найти в одном из рюкзаков нитку с иголкой.

Как только я переоделась и покрыла мокрую голову единственной оставшейся сухой тряпкой, недостаточной длины для неровно обрезанных волос, теперь уже заканчивающихся где-то на уровне лопаток, Золото поспешно обмотал меня теплозащитным пледом и, закинув один из двух рюкзаков за плечи, потянулся ко мне.

– Ты что делаешь? – почувствовав неладное, я отшатнулась стуча зубами. – Нам необходимо вернуться к костру, к остальным…

– Мы уходим без них.

– Что…

– Мы встретимся с ними на рассвете. Остальные Металлы позаботятся о людях. Не переживай, Франций присмотрит за твоими близкими.

– Но я не понимаю, нам нужно к ним…

– Теа, соберись! Мы всё ещё окружены: Платина с Барием сейчас гонят по лесу Ртуть со Свинцом, Радия нет, с людьми остались только я и Франций, и где-то над нашими головами может кружить мимикрирующий планолёт,.

– Тем более нам нужно вернуться к ним…

– Толпой идти через лес опаснее, чем если разделиться на несколько групп.

– Но группы получаются неравными: я с тобой, а семеро человек и младенец с Францием…

– Так надо! – Не дав мне договорить свою последнюю резонную фразу в нашем заранее решённом споре, Золото взял меня под локоть и потащил в предполагаемо противоположную сторону от той, где, как я считала, могли находиться остатки нашего отряда. Больше я не сопротивлялась: всё равно костра не было видно и признаков человеческого присутствия, вражеского ли или дружеского, в округе тоже не обнаруживалось. Я не знала куда идти и продрогла до костей, поэтому следовать за Золотом, как способ разогреться и единственный шанс к рассвету встретиться со своими, казался мне не таким уж и плохим. Но вскоре я начала сомневаться в том, сделала ли я правильный выбор.

Мы шли всю ночь без остановок. Привал сделали лишь около шести часов утра, когда солнце начало пробиваться между густо распределённых в этой местности стволов деревьев своими яркими, но ещё не согревающими лучами.

За всю ночь мы с Золотом сказали друг другу не больше пары дежурных фраз, всё остальное время Металл был настороже. Моя рука лежала в его руке, поэтому я предельно отчётливо чувствовала его напряжение, замечала, как он вытягивается в струнку, когда прислушивается к ночным звукам леса…

Чем дальше мы отходили от лагеря, тем больше сомнений закрадывалось в мою голову: правильный ли я выбор сделала? куда мы направляемся? не стоило ли нам вернуться к костру? как остальные найдут нас в этой глуши? Радий ведь так и не нашел…

В шесть утра у меня зуб на зуб уже не попадал. Золото заметил это, но, подозреваю, что мы оба обратили внимание на моё переохлаждение слишком поздно. Перекусив бутербродом и всё ещё горячим чаем из термоса, нашедшимися в рюкзаке Золота, я сразу же легла спать и проспала крепким сном до восьми часов. Даже терзающие меня пугающими догадками мысли о том, что Золото мог воспользоваться моей растерянностью, чтобы специально отрезать меня от отряда, не помешали мне провалиться в калейдоскопическую вселенную искаженных картинок и знакомых образов.

Проснувшись под тем же большим валуном, под которым засыпала укутавшись в плащ Металла, я поняла, что со мной что-то не так: голова показалась мне неожиданно тяжёлой и всё тело будто накрыло плотное полотно болезненной лени. Я понимала, что мне нужно подняться, что мне необходимо выпить как можно больше воды, что нужно шевелиться, но моё тело словно сковали невидимые нити, шепчущие мне на ухо: “Полежи ещё чуть-чуть… Ещё немного…”. В итоге пролежав после пробуждения без единого телодвижения ещё около десяти минут, я всё же поборола свою несвоевременную сонливость и заставила себя сначала сесть, а затем и подняться на ноги. Сбросив с себя плащ Золота, я огляделась по сторонам: Металла нигде не было видно. Я не испугалась, может быть потому, что его вещи всё ещё лежали в паре шагов от меня, и, потянувшись, начала махать руками и поднимать ноги в попытке взбодриться, но практически сразу остановилась – слева под рёбрами меня что-то резко обожгло. Приподняв кофту, я оценила масштаб трагедии: марлевая повязка промокла от крови, но кровь казалась уже подсохшей.

Подойдя к рюкзаку Золота, я встала на колени и начала искать упаковки стерильных бинтов, которые, как я помнила, он сложил в один из боковых карманов.

Я успела продезинфицировать рану своевременно найденной настойкой и перемотать её, когда, уже опуская кофту на живот, заметила шевеление в дальних кустах. Взяв в руки клинок, я встала на ноги и, хотя я и не успела испугаться, с облегчением выдохнула, когда из кустов показалась массивная фигура Золота. В руках он нёс двух забитых зайцев.