Чтение онлайн

Они некоторое время молча месили тесто, затем оставили его подходить и сели пить чай.

Рила сделала пару глотков и спросила:

– Хэл, а ты не хочешь уехать на время? Люди успокоятся, принц остынет, да и тебе неплохо бы сменить окружение.

– Куда это ты меня гонишь?

– В Тамарию.

– И что мне там делать?

– В Тамарии тепло, море, фруктов великое множество. Празднества в честь богов устраивают самые пышные и веселые. Тебе там понравится.

Хэледис изумилась.

– Ты серьезно? Пять суток в карете, причем трое из них – через Мальреш! Да меня горцы по дороге ограбят и в свой аул уволокут!

Рила фыркнула.

– Вот через Мальреш ехать как раз безопасно, горцы туда соваться не смеют. Их когда-то Шельтар Бессмертный чуть всех не вырезал, пока там порядок наводил. Господин Руден в Тамарию каждый год ездит, к родственникам, он мне рассказывал.

Хэледис сощурилась.

– Хочешь, чтобы я поехала туда одна?

– Почему? Со мной. На полгода.

Повисла пауза. Рила выглядела непривычно тихой и смущенной, и Хэледис, наконец, сообразила:

– Тот повар взял тебя в ученицы?

– Обещал взять, но учить будет только в Тамарии. Деньги я скопила, все насчет дороги и проживания выяснила. Родственники господина Рудена сдадут мне домик на это время. Только немного страшно ехать туда одной. Нет, я все равно поеду, даже если ты откажешь. Но вдвоем было бы лучше.

Хэледис глубоко вздохнула. Рила редко просила ее поддержки, но сейчас она явно была ей нужна. Путешествие сулило опасности и неудобства. А тамарийцы, говорят, были излишне пылкими и очень любили светлокожих блондинок. Сама Хэледис в Тамарию бы не поехала, но если ради Рилы…

Бывшим Привратницам нельзя было покидать Аринай.

Хэледис задумалась, затем хмыкнула.

За Врата прыгать тоже было нельзя, как и хамить принцам. Но жизнь одна, богам плевать, так о чем беспокоиться? Она не оставит Рилу без помощи.

– А знаешь, мне нравится эта идея. Поехали!

– Спасибо, – та крепко обняла ее. – Недели на сборы хватит? Я бы хотела отправиться поскорее!

– Вполне.

Тео и Амалия отнеслись к идее на удивление спокойно, взяв с Хэледис слово, что она будет регулярно писать им письма.

– Солнце и фрукты тебе не помешают, милая, – утверждала Амалия, помогая ей собраться, – отдохни там, как следует. С тамарийцами будь построже, они ребята настойчивые, но в целом славные. Деньги у тебя есть?

– Есть, не беспокойся. А если что, я всегда смогу подработать.

– Тео вас проводит и поможет с сумками. Обязательно зайди в храм Ловкача и пожертвуй на благополучную дорогу! Он за вами приглядит.

Поколебавшись, Хэледис так и сделала. Шансы на легкое путешествие надо было повысить. Возвращаясь, она прошла мимо храма Чтеца Мудрости и остановилась.

Последний раз она была в нем с Джелоном.

Может, стоило спросить совета? А если жрец попробует отговорить ее от поездки?

Ей, вдруг, нестерпимо захотелось посидеть в прохладной тишине и обдумать все, что творилось с ее жизнью. Поездка в Тамарию займет ее на полгода, а что дальше? Что ей делать? Денег, положим, хватит на пару лет, но неужели она так и будет печь хлеб для развлечения и принимать гостей? Ей двадцать пять лет, она молода и полна сил, но на что их направить?

Хэледис вошла в храм.

Главная зала была пуста, но многие шторки в малые были задернуты. Люди обсуждали свои проблемы и просили разобраться в них.

Даже если боги игнорировали смертных, жрецы помогали им, чем могли.

Люди всегда помогают людям.

Хэледис улыбнулась и внесла пожертвование. Одну «луну» – серебряную монету без примесей дешевого сплава. На эту сумму она могла позволить себе новое платье или закупить продуктов на неделю.

– Спасибо, госпожа, – раздался приятный голос за ее спиной, – ваши деньги пойдут на благое дело. Идемте со мной, я выслушаю вас.

Она обернулась и застыла.

Длинные синие одежды и жреческая налобная повязка на Миране сидели так правильно, словно он никогда не был исследователем Крепости Врат. Бородка его отросла, но была аккуратно подстрижена, а распущенные светлые волосы падали на плечи.

– Привет, – смущенно поздоровалась она. – Хотела бы сказать, что удивлена, но это неправда. Ты очень к месту здесь.

Миран улыбнулся.

– Копаться в чужих душах оказалось интереснее, чем сидеть в пустой лаборатории. Пойдем, та зала свободна.

Напряжение, охватившее Хэледис, отступило. Миран ни тоном, ни взглядом не выдал осуждения, и она последовала за ним.

Малая зала вмещала в себя стол, два удобных кресла и маленькую жаровню. Все, чтобы прихожанин мог расслабиться и довериться жрецу.

– Чай будешь?

– Буду.

Чайник с водой был поставлен на жаровню, а Миран с Хэледис сели друг напротив друга.

– А почему ты сказал, что лаборатория пустует? – спросила она.

– Так ведь разведку закрыли, откуда брать новые образцы? Все, что было, мы уже использовали. Начальник велит проводить опыты над моллюсками, а сам уходит на целый день. Ребята уже даже не выдумывают ничего: все перепробовали, моллюски изучены от и до. Сидят, читают. Кто-то сбегает на подработки. Я плюнул и уволился. Не люблю зря проедать жалованье. А ты как?

Хэледис пожала плечами.

– Нормально. Сплетен не слышал? Меня еще не повесили.

Миран сокрушенно покачал головой.

– Жрицы Возлюбленной осудили поступок принца. Он не должен был публично срывать с тебя платье, даже если считал своей невестой. Хочешь, спрячем тебя здесь? Примем в послушницы, под чужим именем, и пусть попробует найти.

Хэледис прыснула.

– Ох, вот теперь мне его даже немного жалко. Слухи раздули из угля пожар.

– Он тебя не обижал?

– Я не пустила принца в свой дом и непочтительно отказалась выйти за него замуж. Он рассердился, побился об дверь и угрожал разрезать мое платье. Но угроз обесчестить меня не было. Вообще странно, если подумать. Как будто ему именно платье не понравилось.

– Прятаться не будешь?

– Нет, я уезжаю в Тамарию на полгода. Не успеет повесить до того – его проблемы.

Миран засыпал в чашки высушенные листья и залил кипятком.

– Тебе ведь нельзя уезжать, разве нет? Ты – Привратница.

– Я – сумасшедшая, – серьезно ответила Хэледис, – да и наказание там год тюрьмы, вроде бы?

– И дальнейший надзор.

– Переживу.

Она вдохнула чайный аромат и расслабилась. Ей было хорошо.

Миран потеребил бородку, разглядывая Хэледис со смесью любопытства и беспокойства.