Чтение онлайн

— Постой, — перебил его Филя, — Шустов заказал Гордину Мазаю? Ты это точно знаешь?

— Бля буду, — заверил Филю толстячок.

— Откуда знаешь?

Толстяк хмыкнул и подозрительно посмотрел по сторонам. После этого наклонился к Филе и сказал хриплым шепотом:

— Один пацан сказал. Мазай тогда как раз загорал на даче, отходил после праздника. На Первое мая он здорово наквасился. Пацан говорит: два дня бухали без перерыва. А пацан тот у Мазая мелкая «шестерка», чисто за тапочками бегать. В тот день Шустик к Мазаю и приехал. Выпили, поплескались в бассейне. А когда мой пацан полотенце Мазаю подавал, тогда про ту бабу и услышал.

— Понятно, — задумчиво произнес Филя. — Значит, все-таки Шустов.

— Ага, — кивнул толстяк. — Только Мазай не согласился. Ваши, базарит, проблемы, вы и разбирайтесь.

— Вот как? — Филя удивленно приподнял брови. — Наверное, Шустов мало ему предложил.

— Этого не знаю, — пожал плечами толстяк. — Базар шел про какие-то двадцать процентов. А вообще, Мазай за мокруху редко берется.

— Почему?

Толстяк посмотрел на Филю как на идиота и презрительно фыркнул:

— А оно ему надо? К нему и так бабло со всего района стекается. Полтинником больше, полтинником меньше… А здесь проблем потом не оберешься.

— Логично, — кивнул Филя. — Ладно. Что еще знаешь?

Толстяк захлопал глазами:

— Так это… Все.

— Негусто, — покачал головой Филя.

— Братан, ты чего? — сверкнул глазами толстяк. — Кинуть меня решил?

— Тебя кинешь, — усмехнулся Агеев и двинул конверт к толстяку.

Тот схватил конверт, быстро раскрыл его, скользнул взглядом по аккуратно сложенным баксам и с довольным видом спрятал его во внутренний карман пиджака.

— Ладно, легавый, бывай. Если что, обращайся. Где меня искать знаешь. Пока.

Толстяк развернулся и быстро засеменил к выходу.

Вова Железяка, опасливо косясь на Филю, отлип от своего столика и тоже двинул к выходу.

«Уж не вместе ли они?» — подумал Агеев.

Он взял еще бутылку пива, посидел с ней минут пять для проформы и отчалил вслед за толстяком и вышибалой.

На улице его внимание привлекла небольшая группа людей, толпящихся возле киоска «Товары в дорогу». Он подошел поближе, протиснулся сквозь толпу и в изумлении остановился.

За киоском, на потрескавшемся асфальте, среди грязных пакетов и пустых сигаретных пачек лежал толстяк. Кожаного пиджака на нем не было. Серая водолазка стала багровой от крови. Из груди толстяка торчала белая рукоять перочинного ножа.

— Что здесь произошло? — спросил Филя у какого-то мужичка, толкающего его локтем в бок.

— Сам, что ли, не видишь? — сердито сказал мужичок. — Завалили фраерка.

— Кто?

— «Кто», «кто», — проворчал мужичок. — Не знаю кто. Говорят, видели здесь какого-то черного. Длинный, мосластый…

«Конверт, — подумал Филя. — Он видел, как я передаю толстяку конверт».

Ловить здесь больше было нечего. Агеев вздохнул и пошел домой, размышляя о тщете человеческого существования и о недолговечности жизни людской.

Кириллу Ремизову нельзя было пить. Напившись в первый раз в своей жизни (а было это лет десять назад), Кирилл устроил на улице драку, в результате чего чуть не загремел в полицию. Откуда у него в руке появился нож, Кирилл не знал. Он и на ногах-то кое-как стоял, не говоря уже обо всем остальном. Удар прошел по касательной, Кирилл до сих пор помнил, как тот паренек схватился за порезанную руку. Если бы не брат, сидеть бы тогда Кире на нарах. Однако Мефодий не подвел, даром что младшенький и ростом не вышел, взвалил его на себя, дотащил до машины, а потом еще и до дому довез, хотя за рулем сидел второй раз в жизни.

С тех пор Кирилл Ремизов зарекся напиваться допьяна. Был потом еще один случай. Кире тогда только-только стукнуло двадцать. Влюбился он в студентку-сокурсницу, а она, понимаешь, не захотела отвечать ему взаимностью. После очередного выяснения отношений Кирилл пошел в кабак и, пытаясь заглушить душевную боль, выпил полбутылки виски.

У него и в мыслях не было устраивать драку, не задень его плечом тот верзила… В общем, ударив раз, Кирилл не смог остановиться. Подбежавшие охранники с огромным трудом оттащили его от скрючившегося на полу верзилы.

С тех пор Кирилл решил не пить вообще. А все свои жизненные проблемы решал в спортзале. Изменила девушка? Полтора часа отжиманий на кулаках — и душевной боли как не бывало. Завалили экзамен по экономике? Три раунда на ринге — и можно браться за учебники с новыми силами.

Мефодий методу старшего брата одобрял, но сам предпочитал гантелям и турнику хороший компьютер. Лучшее оружие против стресса, считал Мефодий, это пара часов, проведенные в Интернете.

Работать на радио братьев привел отец. Егор Григорьевич Ремизов был известным и уважаемым в эмигрантских кругах журналистом. Он обосновался в Мюнхене, когда его мальчики еще ходили в школу. Сыновья росли крепкие, башковитые, и Егор Григорьевич имел все основания гордиться ими. Закончив школу, Кирилл поступил в Мюнхенский университет. Он увлекался языками: помимо русского и немецкого парень в совершенстве владел английским, французским и испанским. Мефодий, который был на два года младше брата, пошел было по стопам Кирилла, но, проучившись в университете год, вдруг решил сменить специальность и выучиться на программиста.

Закончив университет, оба брата — вначале Кирилл, а затем и Мефодий, пришли на «Свободную волну». Было это еще в Мюнхене. Затем ребят потянуло к родным пенатам, и они перебрались в Москву, продолжая работать на родной радиостанции.

Вначале они выполняли всю черную работу — запись, сведение, ночные выезды… Вскоре энергичных братьев заметил Зелек Шустов. «Эти мальчики далеко пойдут, — подумал он. — Нужно только дать им правильное направление, а там они и меня за собой вытянут».

И Зелек Шустов приблизил братьев к себе. Через две недели Кирилл стал обозревателем спортивных новостей, а Мефодий начал вести собственную программу, посвященную новейшим достижениям науки и техники.

Амбиции братьев росли не по дням, а по часам. И умный Зелек не мог этого не видеть. Он ввел Ремизовых в круг посвященных, стал всюду таскать их с собой: на охоту, в сауну, в дайвинг-клуб… И всюду молодые журналисты знакомились с нужными людьми.

Вскоре денег, зарабатываемых журналистской работой, стало Ремизовым не хватать. Ведь вокруг было столько возможностей! Хваткие и деловые люди делали деньги буквально из ничего. Главное, что требовалось, — это вовремя занять свою нишу в бурном водовороте дикой рыночной экономики, который закрутил Москву.

Вот тогда-то Кирилл впервые и заговорил о своем бизнесе. Он не собирался открывать летнее кафе с недожаренными шашлыками или шить на продажу дерматиновые тапочки. Нет. Был способ куда проще и прибыльней: финансовая пирамида.

Вначале Кирилл, обладавший огромным даром убеждения, склонил на свою сторону брата. Затем они вместе отправились к Зелеку Шустову. Вначале Шустов выслушал братьев со снисходительной улыбкой и обещал подумать. Через два дня снисходительная улыбка сменилась отеческой. А еще через два дня Шустов привел братьев Ремизовых на прием к директору «Свободной волны» Стивену Кроссу.