Чтение онлайн

У братьев Ремизовых были идея, ум и энергия, у Стивена Кросса — деньги и желание нажиться на этой огромной и сумасшедшей стране под названием Россия, пока она еще не окончательно провалилась в тартарары. Он подхватил идею братьев, что называется, на лету. Привлек к этому делу жену Доли, а потом и своих детей.

— Пирог будет большим, — с мечтательной улыбкой будущего победителя говорил ему Кирилл. — Каждому достанется по куску.

— А опасность? — вспоминая жену и детей, спросил Стивен.

— Если умело взяться за дело, то никакой опасности, — заверил его Кирилл Ремизов. — Нужно воспользоваться московскими связями Зелека Александровича.

О московских связях Шустова на «Свободной волне» знали многие, а кто не знал, тот догадывался. Об этом не принято было говорить вслух, но на этот раз Кросс сделал исключение:

— Вы имеете в виду друзей господина Шустова с Лубянской площади? вежливо поинтересовался он.

Кирилл кивнул и посмотрел на Зелека. Тот улыбнулся и тоже кивнул.

Оставалось найти рискового и отчаянного человека, который согласился бы возглавить фирму. И такой человек нашелся.

Олег Сац был старым другом Кирилла. Несмотря на разницу в возрасте (Олег был лет на восемь старше), они неплохо ладили. Это Олег пристрастил Кирилла к дискотекам и боулингам. Это он подсунул своему младшему товарищу первую в его жизни «марочку».

— Это лучше, чем водка, — заверил Кирилла Олег. — Улетишь за облака и не захочешь возвращаться. Это я тебе говорю.

— А как же… здоровый образ жизни? — неуверенно спросил Кирилл.

Олег махнул рукой и благодушно рассмеялся:

— Ничего с твоим образом не случится. ЛСД не героин. Бездна ощущений и никакого привыкания! А для здоровья даже полезно. И кстати… — Олег подмигнул младшему другу, — это легко заменит тебе алкоголь.

И Кирилл сдался.

Была у Олега Саца еще одна всепоглощающая страсть — азартные игры. Однако в казино он всегда ходил один.

«Азарт не разврат, — говаривал он Кириллу. — Это слишком интимный процесс. Ему нужно предаваться в одиночестве, иначе не получишь никакого кайфа».

Вот этого-то авантюриста и любителя пощекотать себе нервы азартной игрой Кирилл и пригласил на должность главы фирмы. Сац не возражал, Кросс, Шустов и Леонидов — тоже.

Вскоре в безбрежных рыночных просторах Москвы появился крошечный островок под названием фирма «Гималаи».

Деньги закрутились с бешеной скоростью. Поначалу фирма потребовала больших финансовых вложений: нужно было возвращать деньги простых вкладчиков, да еще и с большими процентами («Дать десяти, чтобы забрать у ста», — шутил по этому поводу Леонидов), покупать телевизионный эфир для рекламы. Однако Ремизовы, Шустов, Леонидов, Стивен Кросс и его жена Доли знали: на раскрутке скупиться нельзя. Ведь именно хорошая раскрутка должна была принести им в недалеком будущем большие барыши.

Так оно и случилось. Доверчивые граждане, привыкшие верить рекламе, а также наслушавшиеся рассказов своих друзей об огромных барышах, которые сулит им фирма, понесли в «Гималаи» свои сбережения.

Деньги потекли в фирму рекой. Счет шел на миллионы долларов. Вот тут-то и пришло время закрывать лавочку. Сделать это легко и без скандала помогли московские знакомые Шустова, получив за это причитающуюся им мзду. Кому-то из обманутых вкладчиков деньги вернули (безо всяких процентов, разумеется), кому-то просто пообещали их вернуть, растянув выплату на месяцы и годы («Все же это лучше, чем ничего» — думали люди). В общем, дело удалось замять, не доводя его до широкой огласки. Удалось даже оставить фирму и — более того — превратить ее в финансово-производственный холдинг.

В дверь постучали. Кирилл остановился и тряхнул головой, словно выходя из забытья. Казалось, он только сейчас заметил сидящего на стульчаке Виленкина. Лицо Фимы было разбито в кровь. Голова безвольно свесилась на грудь.

В дверь опять постучали.

— Занято! — крикнул Ремизов, вглядываясь в изуродованное лицо Виленкина.

Стук прекратился.

Кирилл склонился над Виленкиным, приподнял ему пальцем подбородок и посмотрел в глаза. Зрачки Виленкина были неподвижны.

Кирилл прижал палец к тощей шее своей жертвы и через несколько секунд, поморщившись, отдернул его.

«Черт! — подумал Кирилл. — Кажется, перестарался. Что же теперь делать?»

Он заозирался по сторонам, словно ища ответа у окружающих предметов, но те были безмолвны.

«Главное — не паниковать, — приказал себе Ремизов. — Нужно посоветоваться с Юлием Семеновичем… Эх, жалко, Зелека здесь нет. Он бы нашел выход из этого положения».

Кирилл прошел к умывальнику, включил холодную воду и плеснул себе несколько пригоршней в лицо. Затем приник к крану губами и пил до тех пор, пока не удалось успокоиться.

Кирилл взглянул на себя в зеркало. Лицо его было испачкано кровью. Он взял мыло и тщательно вымыл сначала руки, затем лицо.

«Ну вот, — сказал себе Кирилл. — Так намного лучше».

Он поднял голову кверху и увидел небольшое квадратное окно. Оно было открыто.

Решение пришло само собой. Окно выходило на задний дворик, под ним росли густые кусты сирени…

Кирилл вернулся к мертвому Виленкину, рывком поднял его со стульчака унитаза и поволок к окну. Перед тем как взгромоздить тело Фимы себе на плечи, он немного передохнул.

— Эх, Фима, Фима, — протянул Кирилл, вглядываясь в мертвое лицо бывшего менеджера по развитию. — Хотел нас всех заложить? Не выйдет, брат. За нами сила.

С этими словами Кирилл поднял Виленкина с пола, кряхтя, взвалил его на плечо, а уже с плеча — на высокий подоконник. Еще одно движение, и тощее тело менеджера вывалилось на улицу, с хрустом ломая тонкие ветки сирени.

Кирилл вновь подошел к умывальнику, умылся — еще тщательнее, чем прежде, вытер лицо носовым платком и вышел из туалета.

Пьянка была в разгаре. Никто и не заметил отсутствия Кирилла. Никто, кроме Леонидова. Он пристально посмотрел на приближающегося к нему Кирилла, нахмурился и еле заметно покачал головой.

Кирилл сел рядом с шефом и тихо проговорил:

— Плохо дело.

— Что такое? — покосился на него Леонидов.

— Я переборщил, — произнес Кирилл механическим голосом. — Не надо было пить.

Леонидов немного помолчал, а затем коротко спросил:

— Где Виленкин?

— На улице, — ответил Кирилл все тем же голосом, голосом человека, пребывающего в прострации. — Я выбросил тело в окно.