Чтение онлайн

— Почему они так поступают?

— Это обмен. В мешке с картошкой мы найдем записку с просьбой об услуге. Например, припугнуть кого-нибудь, а может, устроить взбучку кому-то из охраны или доносчику. Слуг подвергнут тяжкому наказанию, если выяснится, что они сводят с кем-то счеты. Поэтому они прибегают к нашей помощи. Сейчас выяснится, что им нужно сегодня.

Иакунц протягивает нашему вожаку грязную и мятую бумагу, на которой написано: Отколошматить Мордоворота.

Мы тотчас отходим другой дорогой. Останавливаемся под деревьями, где укрылись остальные члены клана.

— Отнесете мешок Черпаку, — приказывает нам Унциак. — Остальная часть операции слишком опасна для нас. Ну, живей! И прямиком, никуда не сворачивая.

Куницы скрываются в подлеске, и мы провожаем их взглядом. Наша ноша так тяжела, что нам и в голову не пришло бы с нею разгуливать. Пыхтя и отдуваясь, мы притаскиваем мешок на кухню.

— Рад снова видеть тебя, Мето. Что, пришлось сегодня попотеть?

— Как видишь.

Мы возвращаемся к нашим нишам, и я излагаю свой план товарищам:

— У меня есть идея, как вызволить Марка. Вам она может показаться безумной и даже смертельно опасной, но ничего другого мне в голову не приходит. Она может сработать. Мы обратимся к тому человеку в Доме, которого лучше всего знаем и на которого, как мне кажется, можем повлиять. Это человек настроения, и он не задумывается о последствиях своих поступков.

— Ты про Рема? — спрашивает Октавий.

— Про него. Он один из сыновей Юпитера, и к тому же отец так его любит, что едва ли откажет ему в просьбе. Помните, он сам выбирал, какие уроки посещать, и часто пропускал занятия. Когда-то, за несколько недель до побега, я обещал ему участие в матче по инчу. Я собираюсь предложить ему условие: в случае нашей победы мы требуем вернуть нам Марка.

— А если проиграем?

— Тогда я возвращаюсь в Дом.

Клавдий закатывает глаза, всем своим видом показывая, что это несерьезно. Октавий тревожится:

— Здесь нас и за людей-то не считают. Ты себе представляешь, как мы можем организовать здесь вообще что бы то ни было? Выходит, мы втроем объявим бой всему острову! Ну, кому мы можем доверять? Мето, да ты с луны свалился!

— У нас нет выбора. Я с вами согласен, это очень рискованно, но мы должны пойти на риск ради Марка.

Я молча обвожу взглядом друзей и продолжаю свою мысль, пытаясь убедить себя самого:

— Вот увидите, парни! У нас получится. Потом, когда Марк вернется, мы отправимся на большую землю и найдем наших родных. Конечно, перед этим мне еще предстоит забрать у Рваных Ушей сверхсекретную серую папку и разгадать код из десяти цифр.

Клавдий качает головой, ухмыляется и отводит взгляд. Похоже, он сомневается, что я в здравом уме.

Послеобеденная работа здорово нас бодрит: Унциак поручает нам ограбить сарай с инструментом. У Рваных Ушей кирки и пилы очень быстро приходят в негодность, а ремонтом и заточкой тут никто не занимается. Заодно мы должны отнести туда и сложить в сарае испорченные и затупившиеся инструменты. Поручение опасное, поскольку в полусотне метров от сарая в поле работают слуги. Первая трудность: замок снабжен кодовым барабаном. Но я довольно быстро подбираю нужную комбинацию по звуку, поскольку замком пользуются часто. Вторая трудность: дверь страшно скрипит. Клавдий снимает ее с петель и осторожно кладет на землю. Мы меняем старые инструменты на новые и закрываем сарай. Задание выполнено.

— Вижу, — говорит наш провожатый, — что объяснять вам ничего не надо.

После ужина я ищу Страшняка, но его нигде не видно. Жду его в том месте, где мы с ним обычно беседовали. Низкорослый бородач подходит ко мне и спрашивает:

— Мето, ты ищешь Страшняка? Он ждет тебя в своей нише, в конце коридора с правой стороны, возле светового колодца.

Страшняк лежит недвижно, лицо его перекошено от боли. При виде меня он грустно улыбается:

— Рад, что ты выпутался: я боялся, что у тебя будут неприятности. Как видишь, я неважно себя чувствую, ужасные боли в суставах. Обычное дело, но скоро моим мукам придет конец. Как правило, солдаты умирают в бою прежде, чем начнут испытывать эти боли. Мне нужно многое тебе рассказать.

Страшняк советует мне удвоить бдительность. Клан Хамелеонов и кое-кто еще до такой степени нам не доверяют, что желают нашей смерти. Он подтверждает, что они пытались убить нас с Клавдием во время обстрела. Один из друзей Страшняка специально навел справки на этот счет. Рептилии очень могущественны, и единственным выходом для нас Страшняк считает побег с острова. Я спрашиваю, сумели ли Рваные Уши открыть серую папку. Он отвечает, что они сколотили три бригады по два человека в каждой, которые посменно, днем и ночью, занимаются разгадкой шифра. Они перебирают все возможные комбинации и заносят их в тетрадь.

— Знаешь, если на испытание одной комбинации тратить минуту, то при бесперебойной круглосуточной работе им потребуется больше девятнадцати тысяч лет, чтобы перепробовать все мыслимые варианты. Я не преувеличиваю, я подсчитал. Скажи им, что я мог бы сделать это быстрее.

— Ладно, но теперь они меня не очень-то слушают.

Перед сном я предупреждаю товарищей о том, что над нами нависла угроза и нужно скорее бежать с острова.

— Все это очень мило, — вздыхает Клавдий, — но что он предлагает, твой добрый советчик? Ничего.

Верный своему обещанию, я жду, когда мои друзья уснут, чтобы вернуться к Шаманке, с которой хочу познакомиться поближе. Спускаясь по лестнице, стараюсь не дышать. Возвращаюсь и проверяю, что все на самом деле спят, а не притворяются.

Я знаю, что Ева ждет меня. Она в своем шаманском облачении — ибо никому здесь не доверяет. Ева снимает доспехи и вытягивается на кровати. Я невольно морщусь: тут стоит тошнотворный запах, а не тот, медицинский, что в прошлый раз.

— Знаю, тут воняет, — объясняет Ева. — Мне пока не удалось избавиться от смрада. Хамелеоны притащили сюда давнишний труп, который Дом пообещал им вернуть. Они хотели, чтобы я закрыла ему глаза и прочла несколько заклинаний на моем «языке». Тело пробыло здесь не больше десяти минут, но запах продержится несколько дней. После обеда они сожгли труп. У него были кровоподтеки на внутреннем сгибе локтя, так бывает, когда неаккуратно делают укол в вену. Впрочем, похожие синяки бывают на всех телах, что возвращают из Дома.

— Почему?

— Не знаю.

— Скажи, ты можешь дать обезболивающее для моего друга Страшняка, у него сильно ломит суставы?

— Нет, такое я никогда не лечила. Здесь все молоды. Страшняк ведь из бывших солдат, да? И ты ему доверяешь?

— Не вполне, но он дает мне дельные советы.

— Ну хорошо. Я посмотрю в справочнике и пороюсь сегодня ночью на складе медикаментов в Доме.

— Если позволишь, я пойду с тобой и загляну в спальню.