Чтение онлайн

— Ты скучаешь по Сиднею? — удивлённо спрашивает она.

Я киваю, хотя она меня не видит.

— Да, скучаю. Больше, чем ожидал. Я много думаю об этом, о той жизни, которая у нас там была. Иногда мне кажется, что она зовёт меня обратно.

— Ты никогда раньше не говорил мне этого. Ты действительно хотел бы вернуться? Насовсем?

Я потираю затылок, пытаясь подобрать слова к чувству, которое уже давно поселилось у меня в груди.

— Я не знаю. Может быть. В том, чтобы быть там, есть что-то правильное. Пляжи, океан, запах воздуха. Всё. Такое ощущение, что часть меня никогда оттуда и не уезжала.

— А как же хоккей? Твои друзья? Твоя жизнь здесь? Ты кое-что построил здесь, Бек. Ты так много ради этого работал.

— Я знаю. Но я скоро заканчиваю, и мне нужно понять, что, чёрт возьми, я буду делать дальше. Я не хочу играть в профессиональный хоккей. Понятия не имею, какой путь выбрать. И я не знаю, как это объяснить, но меня тянет туда, я чувствую, что в какой-то момент мне нужно вернуться. Думаю, папа чувствует то же самое.

— Ты так сильно по нему скучаешь? — В её голосе теперь слышится скрытый страх, словно она боится потерять меня из-за места, которое, как она думала, мы оставили в прошлом.

— Да. Может быть, это просто ностальгия, а может, что-то более глубокое. Но я понимаю, почему папе тяжело. Его так долго не было.

— Я всегда думала, что ты здесь укоренился, — говорит она. — У тебя есть своя жизнь, своё будущее. Я не знала, что ты всё ещё чувствуешь, что принадлежишь тому месту.

— Думаю, это больше, чем просто принадлежность. Это… не знаю. Цель, наверное? Идентичность? Это как если бы Австралия была вплетена в то, кто я есть. Я не могу это объяснить.

— Что ж. Признаюсь, я не ожидала, что этот разговор примет такой оборот. Но, милый, я надеюсь, ты знаешь, что какое бы решение ты ни принял, мы с отцом поддержим тебя. Ты должен следовать за своим сердцем, куда бы оно тебя ни привело.

— Я знаю. И я не говорю, что прямо завтра сорвусь и уеду. Мне нужно о многом подумать до выпуска, и здесь меня многое держит. Я просто хотел, чтобы ты поняла, что чувствует папа.

— Я понимаю. Но, наверное, я не осознавала, как сильно он держался за это. И не знала, что ты тоже это чувствуешь. — Ещё один мягкий вздох раздаётся в трубке. — Спасибо, что сказал мне. Я поговорю с ним, когда он вернётся.

— Спасибо, мам.

Я вешаю трубку, откидывая голову на подушки дивана — усталость засела глубоко в костях. Я чувствую её в каждой мышце, но напряжение вызвано не только стрессом. Мой отец был здесь четыре дня.

Я не занимался сексом четыре дня.

Я возбуждён.

И как только эта мысль приходит в голову, моё тело даёт о себе знать. Зуд. Ноющая боль. Яйца напряжены, и я сдерживаю желание достать член и подрочить прямо здесь, в гостиной. Но я не хочу тратить эту первую ночь после отъезда отца. Чарли скоро придёт. Зачем кончать в свою руку, если я могу зарыться в неё и взорваться в этой идеальной киске?

Ожидание, однако, мучительное. Я понятия не имею, чем сегодня занимается Уилл — он не ответил на моё сообщение с вопросом, где он, чёрт возьми. Я пытаюсь отвлечься от своего неотступного стояка телевизором, но не могу сосредоточиться.

К тому времени, когда приходит Чарли, я едва держу себя в руках.

Она заходит внутрь, не подозревая о буре похоти, которая вот-вот разразится. Она улыбается мне, и я знаю, что должен сказать что-то непринуждённое, что-то нормальное. Но всё, о чём я могу думать, — это её тело, прижатое ко мне, ощущение её кожи, звук её дыхания, когда она выдыхает моё имя.

— Можно я трахну тебя? — Мой голос звучит хрипло. Почти отчаянно.

Она смеётся от неожиданности.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Я хочу тебя.

Когда она видит выражение моих глаз, у неё перехватывает дыхание.

— Я тебе так нужна?

— Ты понятия не имеешь, — рычу я.

Её губы изгибаются в улыбке. Затем она говорит:

— Иди сюда.

Я набрасываюсь на неё в ту же секунду, притягивая к себе, чтобы она почувствовала, какой я твёрдый от неё.

— Наверх? — говорит она.

Я качаю головой, опускаясь лицом к её шее, целуя гладкую, мягкую кожу.

— Я не могу ждать, — бормочу я.

Её ногти впиваются мне в плечи.

— Хорошо.

Это всё разрешение, которое мне нужно.

Я хватаю её за талию, прижимая к стене. Она ахает, когда мои губы врезаются в её в жадном, неряшливом поцелуе. Сегодня я, чёрт возьми, дикий.

— Я думал об этом днями, — бормочу я, проводя языком по изгибу её губ. — Думал о том, как хорошо ты чувствуешься. Какой мокрой ты будешь для меня.

Она издаёт тихий стон, выгибаясь навстречу.

Я завладеваю её ртом так, словно голодал по ней, и она отвечает с той же страстью, дёргая мою футболку. Я прерываю поцелуй ровно настолько, чтобы стянуть её через голову и бросить на пол, и снова набрасываюсь на неё. Мои руки скользят под её свитер, распластываясь по коже.

— Чёрт, ты идеальна, — хриплю я.

Я срываю с неё одежду, слой за слоем. Её свитер, бюстгальтер, леггинсы, трусики. Они падают на пол, словно их и не было, и когда она наконец оказывается голой у стены, мой член тверже, чем когда-либо.

Она смотрит на меня из-под тяжёлых век, её ладони блуждают по моей голой груди, животу, ниже. Пока она расстёгивает мои джинсы, я опускаю одну руку между её бёдер, находя её влажной и готовой для меня. Она стонет, когда я касаюсь её клитора, её тело вздрагивает от прикосновения, и я усмехаюсь, обожая, как она отзывчива, как сильно она тоже этого хочет.

— Ты вся мокрая, — говорю я, дразня её ровно настолько, чтобы она заёрзала. — Ты тоже думала об этом, да?

— Всегда, — выдыхает она, задыхаясь, когда два моих пальца скользят внутрь.

Я снова целую её, на этот раз грубее. Мои пальцы двигаются быстрее, но я больше не могу сдерживаться. Мне нужно больше. Мне нужна вся она.

Я убираю руку, быстро снимаю штаны и боксеры, скидываю их и прижимаю её к стене своим телом. Её ноги инстинктивно обхватывают меня, я пристраиваюсь у её входа, на мгновение провожу головкой по её скользкой щели, а затем вонзаюсь внутрь.

Я стону от ощущения, от жара, от того, как её тугая киска сжимает мой член. Это ошеломляет, почти чересчур, но я не могу замедлиться. Я не хочу.

— Ты так хороша, — цежу я сквозь зубы, двигаясь внутри неё жёсткими, глубокими толчками. — Мне всегда мало тебя, Чарли. Никогда, блядь, не хватает.

Каждый толчок — это выход накопившегося напряжения, потребности, которую я сдерживал днями. Она подстраивается под меня, её тело движется в такт, дыхание становится всё более рваным.

— Беккет, — выдыхает она, голос срывается от удовольствия. — Я так близко. Не останавливайся.