Чтение онлайн

Сразу после возвращения оттуда Марьянка попросила инспектора взять ее на Елеонскую гору. Ее отец, который несколько лет назад побывал в Израиле, рассказал ей о святости этой горы и о красоте Иерусалима, открывающегося с ее высоты. Авраам Авраам поплутал по новым шоссе, ведущим к восточному городу, пока не нашел нужную дорогу. В восточной части движение стало бурным, и чем выше в гору они поднимались, тем сильнее становилась толкотня туристов. Полицейские присели на деревянную скамейку – и Иерусалим раскинулся перед ними, плоский и окаменелый. Вокруг щелкали камеры, и золотой Купол Скалы пылал от зноя.

Авраам говорил все меньше и меньше, и Марьянка пыталась его утешить. Ее самолет еще не взлетел, а расстояние между ними уже нарастало.

Она показала на Старый город.

– А ты знаешь, что в один прекрасный день через эти ворота в Иерусалим войдет Мессия?

– Кто бы сомневался! – ответил инспектор.

– Ты вот смеешься, а иудеи тоже верят в то, что воскрешение мертвых начнется на Елеонской горе. Когда пророк Элия протрубит здесь в рог, – серьезно сказала девушка.

– Не думаю, что в Холоне его услышат, – усмехнулся ее спутник. – Откуда ты вообще все это знаешь?

– От папы. Он учил меня не только карате.

Они долго-долго молчали, пока Авраам Авраам не почувствовал, что уже не может сдерживать свою печаль, и не сказал:

– Самое ужасное то, что иногда я думаю: хорошо, что он умер. Я не так уж на него злюсь, хоть и вообще его не знал.

– Ты о ком? – спросила Марьянка.

– Об Офере. О пропавшем мальчишке. Мальчишке, которого мы искали.

И впервые с тех пор, как он вышел в тот вечер из полицейского участка, инспектор заговорил о том, что случилось. Он рассказал своей коллеге про допрос Ханы Шараби, про ее отказ говорить и про ее слепое нежелание признаться в том, что случилось в комнате Данит, в комнате, дверь которой была для него закрыта. В этом была причина того, что они с самого начала прятали от него дочь.

– Правда, иногда я до того злюсь, что несколько раз подумал: хорошо, что он умер так, как умер. И пришел в ужас от этой мысли, – признался Авраам.

Марьянка высвободила свою руку из его руки.

– Не понимаю, почему ты думаешь, что он на нее напал, – сказала она.

Инспектор закурил сигарету.

– Я не верю, что все произошло именно так, – добавила девушка.

Но это не был вопрос игры «Верю – не верю».

– Ави, ты меня слышишь? – настаивала Марьянка. – Я не понимаю, почему ты решил поверить его отцу, а не матери. А ты не подумал, что, может, она и не лгала? Что она нашла сына в его комнате, как и сказала? Что Офер не трогал свою сестру?

Авраам уставился на нее затуманенным взглядом.

– Что ты хочешь сказать? – спросил он.

– Что соврал отец Офера. Ведь у него есть понятная причина это сделать. Ясно, как божий день, что история, которую он вам рассказал про Офера и его сестру, повлияет на меру наказания, которое он получит. Разве не так?

– Да, и это законно. Тебе не кажется?

– Значит, ты согласен, что если б разборка между ними случилась из-за чего-то другого, вы отнеслись бы к нему по-другому, верно? А если он выдумал этот рассказ, чтобы создать для себя оправдательную причину и смягчающие обстоятельства, а вы повелись на его рассказ, вместо того чтобы выслушать то, что вам пыталась сказать мать?

Шрапштейн был уверен, что Рафаэль Шараби, начисто сломавшись, не солгал, а Хана Шараби продолжала врать, – и все приняли его версию.

– Говорю тебе, я не верю в то, что она соврала, – продолжала Марьянка. – Мать Офера сказала тебе правду. Ведь вы уже убедились, что она не солгала, когда сказала, что вернулась в квартиру позже отца. А об этом вы не подумали, о раннем возвращении отца? Это только предположение, но, может, именно он напал на дочь? Может, он решил, что Офер уснул, и зашел в ее комнату, а Офер не спал или проснулся, потому что услышал оттуда шум и обнаружил его? Это объясняет не только то, почему отец его убил, но и то, почему ему было так важно скрыть все, что случилось. Придумать историю про то, что Офер пропал. Вам ведь ни разу не пришло в голову, что, может быть, мальчик просто пытался защитить свою сестру?

Ее слова потрясли Авраама.

«Я своих детей пальцем не трону, кто бы меня об этом ни попросил!» – сказала ему на допросе Хана Шараби.

А Илана с помощью Маалюля воспроизвела ему сцену того, как отец шмякнул сына сначала об одну стену, а потом о другую.

– Но почему ей не сказать открытым текстом, что ее муж врет? – спросил инспектор.

– Она ведь сказала, что боится его, разве нет? И, кстати, сказала это просто и ясно. Ты говорил, она упрямо повторяла, что нашла Офера в его комнате и что Офер сестру не трогал. Вы просто решили, что стоит поверить версии отца, а не тому, что рассказывает мать.

Илана на его звонок не ответила. Авраам оставил ей сообщение, в котором сказал, что ему необходимо срочно с ней переговорить. Весь мир пошел кругом. Ему захотелось немедленно влезть в машину, поехать в участок, вернуться к делу и к деталям видеозаписи, привести Рафаэля Шараби в следственную камеру и допросить его заново. Сделать это самому. Но Авраам не был готов расстаться с Марьянкой. Он стоял напротив нее, повернувшись спиной к городу.

– Ты не можешь уехать, – сказал инспектор.

– В понедельник мне на работу.

– Бросай работу.

– А дальше что?

Авраам мог все бросить. Так и так ему не хотелось возвращаться на работу. В тот вечер, когда он вышел из участка, инспектор пообещал себе, что это, наверное, последнее его расследование.

– Тебе нельзя увольняться, – возразила Марьянка. – Разве ты не помнишь, как сказал мне, что даже когда ты не полицейский, ты все равно полицеишь?

А может, теперь уже можно? Инспектор снова присел возле девушки на скамейку.

– Не вздумай сломаться из-за какого-то одного дела, – сказала она. – Я понимаю, каким оно было тяжелым. А кроме того, расследование еще не окончено. Помнишь, ты рассказывал мне, что всегда можешь доказать, что следователь ошибается? Что настоящее решение отличается от того, что плавает на поверхности? Ну и вот, так оно и случилось.

– В жизни такого не бывает. Только в детективах, – возразил Авраам и понадеялся, что ошибается.

В его воображении Офер вернулся, пристроил свой заплечный ранец на скамейке в городском сквере и положил на него голову.

Мужчина закрыл глаза.

Небо потемнело.

Они зашли в квартиру, чтобы сложить чемоданы Марьянки, и поехали в аэропорт.

Авраам Авраам пообещал, что постарается продлить свой отпуск и приехать к ней – может, уже через два дня, а может, через три.

Они сжимали друг друга в объятиях – так, будто никогда больше не встретятся. Но это было не так.

Они встретились.