Чтение онлайн

Родион Михайлович Перекрестин загляделся на девушку и его губы стали еще более пухлыми, до отвращения.

– Вы актриса? – спросил он. – Под гримом я вас не узнаю.

– Я еще так молода, откуда вам меня знать, – крайнее смущение на ее лице. – Всего-то лет семьсот, или около того.

– А вы с юмором, – расплылся в улыбке Перекрестин.

– Ой, а как же пассажир? Ведь он погиб! Вы переехали его! Скандал! – запричитала актриса, сделав из своего лица точь-в-точь античную маску трагедии.

И бритый водитель, и Родион Михайлович напряглись. Это они летели на мерседесе по проспекту, и не заметили повозку. А до этого правительство не позаботилось о законе проезда карет по городу. И кто теперь виноват? Перекрестин, оторвавшись от притяженья глаз актрисы, поспешил посмотреть на перееханного автомашиной. Полиция и Скорая уже были тут.

– А главное – он призывал догнать какого-то человека… Вот, вспомнил, какого-то Агностика, – шептал лежавший на проезжей части рослый мужчина с благообразным выражением лица. Он будто умирал. – Гони, кричал, за Агностиком.

Вице-губернатор оторопел. Значит, это настоящее покушение. Коллеги и подчиненные за глаза звали его агностиком. Он и с теми, и с другими. Он и в Бога верит, но не до конца. Он и атеист, но допускает существование Высших сил. Агностик, короче.

Все это время Безуглофф бежал за убийцей и его спутницей. Вот-вот, казалось бы, и настигнет, но у самой Невы он вовсе бы их потерял. Самым невероятным образом.

– Стойте! – снова он закричал.

А те, как шли по спуску к реке, так и не остановились. Кончилась суша, а они пошли дальше, держась за руки. Ивану показалось, по воде. Прямо по воде! Парень, почти догнав их, даже не осознал, что суша кончилась и пора остановиться. Так и побежал за неизвестными. И бултыхнулся, как и должно было быть. Вынырнул, смотрит, а парочка все идет и идет, что невероятно, по волнам. Услышав всплеск позади себя, Елагин обернулся и сказал что-то. Безуглофф услышал одно лишь слово – «маловер».

Иван бултыхался в очень холодной воде, когда подоспели сотрудники полиции и вытащили его.

– Пустите! На ту сторону Невы идут преступники, остановите их! – возмущался Иван.

Казалось, за время погони он невероятно устал. Но нет времени объяснять про подозрительную парочку, надо вырваться и накрыть злодеев. Откуда и силы взялись у труженика пера и программы Word? Рывком Безуглофф освободился от рук полицейских, побежал, но куда ему было скрыться с открытой набережной? Куда бежать, кто поможет? И тут он вспомнил о тех, кто собрался на встречу с Дэвидом. Да! Консультант назвал адрес встречи: Каменноостровский проспект, 10. Киностудия «Ленфильм», офис 410. Надо бежать к Савелову. Там друзья Дэвида. Туда же придет и эта парочка. Мышеловка будет захлопнута.

Иван бежал и в ушах почему-то несмолкаемо и громко звучал странный псалом: «По-ли-ци-я… Алилуйя… По-ли-ци-я-я-я…».

Хордос снова шел по тайному подземелью на встречу с вернувшимся с задания начальником тайной стражи.

– Назовись! – он спросил в отверзнутую пасть барельефа на двери.

– Я, Шимон, – услышал в ответ.

Воин в кольчуге встретил стоя царя. Ему показалось, что Хордос за эти три дня постарел и осунулся. Царь сел за стол, а Шимон упал на колени:

– Простите, казните меня. Я убил не всех детей в Бейт-Лехеме. Одна семья накануне все же сбежала и я не смог догнать ее до границы с Египтом. Теперь они в Александрии, наверно.

Жестом поднимая Шимона с колен, Хордос спросил:

– Ты его видел?

– Да, я видел младенца.

– И как он? Есть ли в чем необычность?

– Я не мог разглядеть. Встреча ночью произошла.

– Может, был ореол над его головой, или голос особенный он подавал? – все допытывался Хордос.

– Нет, ничего такого. Хотя, я сейчас вспоминаю, ночь была темною, а за городом, куда я их сопроводил, вся дорога была освещена светилами неба.

– И ты не видел его лица?

– Видел перед расставанием. Оно казалось слишком белым, видимо, он света бледной Луны.

– Белым? – почему-то слишком громко воскликнул царь. – Белым от луны… Значит, он не смуглый?

Со вздохом сев на скамью, Хордос только сейчас заметил, что на столе лежит оружие. Мечи изогнутые и ножи.

– Это трофеи. Ты нас вовремя отправил в этот поход, повелитель. Едва мы расположились в доме Иосифа, как туда же прокрались лазутчики. Мне пришлось их убить. На оружии – знаки храмовой стражи.

Хордос взял в руки остро отточенный меч, посмотрел на клеймо.

– Ты будешь вознагражден, Шимон. И не только мною. Но Богом.

Вернувшись подземным проходом в покои свои, Хордос велел принести ему завтрак с крепким вином и прилег. Ему теперь виделась эта картина убийств в Бейт-Лехеме, рассказанная Шимоном. Слухи об этом сейчас разлетаются по стране и уйдут за рубеж, обрастая немыслимыми добавлениями от каждого фантазера-рассказчика. Конечно же, в них возникнет целая гора детских трупов и крови фонтаны, расскажут, что сам узурпатор, царь-полукровка лично расправился с детками из еврейских семей, и что прокляли его матери всей земли. Ну а слушатели будут верить и дальше нести фантастические эти рассказы. И никто не поверит потом, что Хордос жестокосердный мог любить самозабвенно, что был готов умереть за родных и близких, что представить не мог их мучений. Это он обустроил страну и, как мог, сдерживал римлян от поборов, всячески помогая Антонию. Но и у завоевателя за спиной стояла незримо всегда, а в реальности только под ним – Клеопатра, царица Египта. Хищница похотливая, она год за годом отбирала у страны Израиля новые земли. Забрала Киликию, Кипр, Киринаику, и нагло просила себе Иудею. Антоний отверг неразумное ее желание. Потом овладела она побережьями палестинским и финикийским, затем выпросила себе Иерихонскую область вместе с пальмовой рощей, где добывался бальзам, и финики были. Исконную иудейскую землю! Ирод вынужден был, корчась от злости, арендовать эту область свою же, и платил ежегодно по двести талантов зарвавшейся египтянке.

Одуревшая женщина возомнила себя царицей царей, созидательницей новой восточной империи. Говорит на семи языках, основных в той области мира. Что досадно, – выучила арамейский, подразумевая, что станет когда-нибудь править она Палестиной, землей иудейской и Сирией. Снова просила она себе Иудею, нашептав Антонию, что Хордос убил ее ставленника, Кохен гадоля Аристобула, что вовсе он не утонул, а его утопили. Но Хордос Антония одарил (сокровища Петры!), переубедил, сказав, что несправедливо наказывать царя за то, что творит он в своем государстве, если это не приносит вреда благословенному Риму. Антоний отдал Клеопатре Келенисарию и приказал позабыть про существование области Иудеи.

Клеопатра досаждала своими визитами к соленому морю в землях Хордоса. По прихоти ее он всякий раз был вынужден встречать эту женщину, которой покровительствовал когда-то сам Цезарь. На берегу Ям ха Мелех, которое серпия эта считала своим, и приезжала понежиться в водах соленых, будто бы укрепляющих и даже мумифицирующих возраст ее. Клеопатру кто-то уверил, будто просоленность моря навсегда сохранит ее красоту. Заметив малейший изъян в своей внешности, царица велела тотчас привезти во дворец к ней Ям га Мелех. Ей объясняли, что даже великие боги не смогут такое содеять. Смеясь, Клеопатра отчитывала нерадивых придворных, ленивых военных, а после повелевала готовиться в путь, туда, где на севере, в царстве Хордоса, покоится необыкновенный бассейн соленой воды.

Целое войско, и, кажется, жители нескольких городов сопровождали царицу Египта в путешествии к Ям га Мелех.

Когда самые первые всадники уже видели вдалеке незыблемую поверхность соленой воды в государстве евреев, хвост каравана только еще покидал Александрию. Какое блаженство быть с морем наедине, с морем, которое дарит вечную молодость! Клеопатра могла подолгу рассматривать гигантские кристаллы соли, окружавшие береговую полосу. Могла часами возлежать на плоской лодке в виде лотосового листа, периодически перемещаясь на воду, чтоб охладиться. Причем лежала на воде так же, как этот лист из дерева, не утопая. Она глядела на желто-серые отроги, обступившие море. По всему периметру виделись силуэты – то стража покой ее оберегала. Служанки же были укрыты в шатрах.