Чтение онлайн

– Всэх заррэжэм!

Феликс в ответ лишь расхохотался.

Спустя полчаса после инцидента перед трибуной стояли все восемь команд, допущенные к участию в Играх. Тут же лежали вещмешки, рюкзаки и незаряженное оружие. Сзади толпился перешептывающийся народ. Начальник Павелецкой выступил с речью о важности Ганзейских Игр для всего метро, для разрядки межстанционной обстановки, для понимания того, что все мы едины, несмотря на идеологические и прочие разногласия, и так далее, и тому подобное.

Кухулин не без любопытства осматривал участников. Он тут же выцепил взглядом Еву. Она была единственной женщиной, если не считать Ленору, среди тех, кто решил попытать счастье в соревнованиях. Да, та самая золотоволосая красавица, которая прошмыгнула мимо них на ганзейском посту. Кухулин заметил, как капитан команды, седобородый пожилой мужчина с удивительно светлыми голубыми глазами, косится в сторону Фольгера. Было абсолютно ясно, что они не просто знали друг друга: их связывало общее прошлое, скорее всего, замешанное на смертях и крови.

Наконец начальник закончил говорить, и возле трибуны оказался чиновник с полупрозрачной коробкой, заполненной семью шарами.

– В соответствии с пятым пунктом основных правил, – громогласно провозгласил он, – первыми стартуют победители прошлых Игр – команда Содружества Станций Кольцевой линии во главе с двукратным чемпионом Алексеем Грабовым.

Вперед вышли три сталкера крепкого телосложения. Толпа приветственно загудела. Кухулин сосредоточился на капитане. Он был высок, хорошо сложен, в принципе симпатичен. Но его портили серые цепкие глаза пернатого хищника и массивный подбородок.

«Недобрый человек, – решил Кухулин, – стервятник».

– Прошу команду Кольцевой линии на старт. К левому перегону. Очередность старта остальных команд определится жеребьевкой.

Хорошенько встряхнув полупрозрачную коробку, чиновник поставил ее на тумбочку и запустил внутрь руку.

– Вторым номером стартует… – выкрикнул он, открывая шар и разворачивая вчетверо сложенный листок, – команда «Дед и компания».

Фольгер разочарованно выдохнул. Кухулин понимал, на что надеялся Феликс: он рассчитывал просто подкараулить Еву в засаде и потом преспокойно переправить ее в свой Рейх. Возможно, какими-то потайными ходами. Теперь же придется напрягать силы, чтобы настигнуть цель.

Седобородый мужчина по прозвищу Дед, молодой парень и златовласая женщина подошли к тумбочке.

– Прошу вас к правому перегону, – сказал чиновник.

Ева, закинув на плечи рюкзачок, на прощание озорно улыбнулась и подмигнула Фольгеру. Тот подмигнул ей в ответ. Ничего другого ему не оставалось. Спустя минуту послышался свист – Ганзейские Игры начались.

Волею судеб третьими на старт ушли бандиты с Новокузнецкой: Лом и два его подельника.

– Н-да-а-а, – протянул Феликс, – того гляди, вообще последними окажемся.

– Итак, четвертыми сегодня отправляются… отправляются… – чиновник развернул очередной листочек, – Конфедерация 1905 года!

Кухулин по обыкновению смерил взглядом капитана команды. Бледноватый, – впрочем, как и большинство жителей метро, – уже начинающий лысеть мужчина лет тридцати пяти – сорока. Был он худощав и с виду на бравого сталкера не тянул, – но кто знает, каков он на самом деле: внешность часто бывает обманчива. Его партнеры были совсем молоды.

Стартовать пятыми выпало команде Красной Линии. У Кухулина сложилось впечатление, что они самые подготовленные. Ребята были как на подбор. Не качки, конечно, да и качки в беге на длинные дистанции с вещмешком и автоматом оказались бы далеко не в выигрышном положении. Нет, они были поджары, а в глазах читалась целеустремленность, близкая к фанатизму. Вот уж действительно: победа или смерть.

Краснолинейцы ушли к левому туннелю, а Кухулин осмотрелся. Кроме них оставалось еще две команды. По правую руку стояли парни из Бауманского альянса. Кухулин до сих пор так и не сложил представление об этой фракции метрополитена. Главным оказался невысокий крепыш с раскосыми глазами и добродушным лицом. Двое других были чуть выше и чуть моложе.

По левую руку находились сталкеры Полиса. Странно, – буквально за десять минут до начала жеребьевки в команде Полиса полностью сменился состав, и вместо привычных глазу мужиков в камуфляже теперь перед трибуной стояли три человека в одежде, сшитой из какой-то светло-коричневой мешковины. Но более всего Кухулина заинтересовал взгляд капитана. Осторожный, внимательный, острый и в то же время надменный, будто утверждающий свое превосходство по праву рождения… или должности. Кухулин успел узнать, что обитатели Полиса разделены на четыре сословия, во многом схожие с индийскими варнами. Заправляли там военные и ученые, которых также именовали кшатриями и браминами. И почему-то Кухулин был уверен, что капитан команды относится к последним. Не похож был этот остроскулый мужчина на солдата. Выправка не та. Говорят, у тех, кто принадлежит к элите Полиса, на висках должны быть татуировки, однако у людей, облаченных в костюмы из мешковины, не было заметно ничего подобного.

– Шестыми отправляются на старт, – выкрикнул чиновник, раскручивая очередной шар, – команда Четвертого Рейха!

– Неужели, – тихо произнес Фольгер, – и на том спасибо, хоть шестые, а не последние.

– Прошу вас к правому туннелю.

Кухулин, Фольгер и Ленора похватали свои вещи и направились к краю платформы. Спрыгнув вниз, они подошли практически к началу перегона. На мгновение Кухулину показалось, что перед ним зев огромных ворот, и вот-вот сейчас он увидит завесу, освещенную пурпурным сиянием, и шипящий отвратительный голос вновь вползет в ушные раковины и надавит на перепонки. Тряхнув головой, Кухулин отогнал от себя недобрые мысли и предчувствия.

– Напоминаю, в перегоне между Павелецкой и Таганской применять насилие по отношению к соперникам запрещено, – один из камуфлированных ганзейцев, стоя на краю платформы и обняв автомат, давал напутственный инструктаж. – Считается, что команда прошла перегон только в том случае, если его преодолеют все три участника. Исключение – гибель товарища. Так что, даже если у вас тяжелый трехсотый, вы его сперва должны дотащить до станции, а уж потом двигать дальше. Стартуете по сигналу.

Инструктор воткнул в губы свисток и, подождав несколько секунд, с силой выдохнул воздух. Мгновение спустя команда Фольгера устремилась во тьму туннеля.

Когда-то давно Верховный Хранитель Книг считал себя атеистом. По специальности он был физиком-ядерщиком, хотя по факту наукой никогда не увлекался. Он работал в одной крупной госкорпорации и занимался в основном хозяйственной частью, отвечал за ремонт помещений. Многим казалось, что должность его не имела никакого значения для работы компании. Но на самом деле все обстояло наоборот. Благо до катастрофы финансовые потоки текли нескончаемой рекой, и через него отмывались немалые денежные средства. Два, а иногда и три раза в год в административных зданиях госкорпорации проводился капитальный ремонт. Подвесные потолки, настенные панели, проводка срывались подчистую и заменялись на новые. А потом гигантски завышенные сметы невозмутимо вписывались в годовую отчетность.

Уже тогда в голове будущего Верховного Хранителя начали формироваться первые религиозные убеждения. Он видел, что его личный успех напрямую зависит от постоянного обновления интерьера. Своего рода вечная ремонтная сансара, дарующая процветание и богатство. А когда грянул катаклизм и все заграничные счета вместе с десятком роскошных дач и вилл канули в небытие, в сознании зрелого креакла произошел переворот. Он вдруг понял, что весь мир, как коридоры госкорпорации, периодически нуждается в капитальном ремонте, в полном сносе всего старого. И вот этот момент наступил: планета была пожрана ядерным огнем.