Чтение онлайн

«Как же крем?!» – Рома удивился всего лишь на миг, а затем его палец нажал на спусковой крючок пистолета.

Пуля угодила в шайбовидный глаз мутанта. Взвизгнув, тварь скатилась с окровавленного Игната. Тем временем на Леху из тьмы кинулись сразу два глабера. Краснолинеец успел выстрелить в одного из них, но, видимо, не зацепил никаких жизненно важных органов монстра, поскольку обе зверюги повалили парня, и фонарь его погас. Трёшка остался один. Вращаясь как заводной, он несколько раз выстрелил, и, судя по визгу, даже в кого-то попал. Слишком близко подобравшегося зверя Рома полоснул лучом фонаря по черным глазам, отчего мутант шарахнулся в сторону. Откуда-то из кромешной мглы доносился треск рвущейся плоти, хруст костей, шипящий рык и слабеющий вопль поедаемого заживо сталкера. Рома понял, что это конец. Победы ему не видать. Значит, смерть.

Трёшка расстрелял бледно-серого мутанта, ослепил еще двух или трех зверюг светом фонаря, а затем попытался очень быстро перезарядить свой «стечкин». Этим воспользовался один из глаберов. Гигантский грызун молниеносно ринулся на краснолинейца. Рома попробовал увернуться, но другая тварь, вцепившись сзади в ногу, не дала ему шансов на маневр. Монстр вгрызся Трёшке в живот. Заорав от жуткой боли, выронив пистолет и фонарь, сталкер все же сумел извлечь нож из чехла и нанести несколько мощных ударов в шею рычащего мутанта, прежде чем еще один глабер вцепился ему в горло.

Несмотря на постоянный бег, чередующийся с быстрым шагом, Ленора ни капли не устала. Возможно, это было связано с действием майка, которым поделился Фольгер. Кухулин, внимательно осмотрев пробирку с бесцветным порошком, позволил Леноре принять небольшую дозу.

Девушка сразу заметила, что с Феликсом творилось что-то неладное: в каждом перегоне он хотя бы раз прикладывался к своей микстуре. Это придавало ему невероятные силы, и он мог бежать наравне с Кухулином и Ленорой.

– Ты погубишь себя, – заметил Кухулин, когда Фольгер в третий раз принял лекарство.

– Я знаю, – согласился Феликс, – но я смертельно болен, без него мне совсем не жить.

Леноре нравился их новый попутчик. В отличие от большинства подземных жителей, Фольгер был веселым, хоть веселость эта замешивалась на черной горечи и отчаянии. Девушка чувствовала, что Феликса гнетет какая-то печаль, нечто удручающее, но что именно – Ленора, разумеется, знать не могла. А еще ей казалось, что Фольгер устроил погоню за златовласой красавицей, сестрой какой-то важной шишки из какой-то странной фракции под не менее странным названием Четвертый Рейх, не по приказу начальства, а потому, что любил ее, хоть и тщательно скрывал это от посторонних.

«Вот мой Кух, – думала девушка, – такой же, никогда не покажет своего отношения. А ведь он меня тоже очень любит. Очень. Я знаю, он хороший».

Однако чаще Ленора ни о чем не думала, а просто бежала следом за Фольгером и своим мужем. Перегоны сменялись станциями, станции – перегонами. После гудящих, переполненных разномастными болельщиками залов троица окуналась в холодную туннельную мглу, а потом выныривала в мир яркого электрического света и суетливых кричащих людей. Поначалу девушку даже забавлял бег по большому подземному Кольцу. До тех пор, пока на их пути не попались первые жертвы кровавых Ганзейских Игр.

Как и прочие участники, команда Феликса Фольгера перешла из правого внешнего туннеля в левый внутренний и вскоре наткнулась на обезглавленный труп. За годы, проведенные в Самарском метрополитене, за время жестокой революционной войны в Стране Десяти Деревень девушка привыкла ко всяким мерзостям, но все же вид безголового мужчины ее покоробил. В этом же перегоне они обнаружили еще одного убитого – совсем молодого парня с отрезанным ухом. Ленора узнала его – это был напарник Евы, той самой красотки, которая нужна была Феликсу. Сам Фольгер заметно помрачнел, а взгляд его стал затравленно-тревожным. У Леноры невольно защемило сердце. Она считала Феликса хорошим, но несчастным, и ей было его жалко.

Фольгер даже спросил у Кухулина замогильным голосом, не пропустили ли они труп Евы. Но потом решил, что проще будет узнать на следующей станции, что случилось со златовласой красавицей. Феликс оказался прав: на станции, которая носила название, кажется, Проспект Мира или, может быть, Площадь Мира, – Ленора не запомнила точно, – им сообщили, что Ева двинулась дальше в одиночку.

Ленора искренне обрадовалась этой новости, потому что капитан их команды тут же просветлел. Девушка не знала, какая она, эта Ева. Возможно даже плохая, но если Феликс счастлив рядом с ней, значит, и Ленора должна быть счастлива. Друзья ведь всегда переживают друг за друга.

В следующем перегоне они обнаружили новые трупы. Убитыми оказались ребята из фракции со странным названием «Конфедерация 1905 года».

«Неужели теперь нам на пути будут попадаться одни покойники? – спросила саму себя Ленора. – А ведь мы тоже можем погибнуть».

Впрочем, беспокойство девушки тут же улетучилось. Рядом ее возлюбленный муж – Кух. А он умный, сильный и храбрый, совсем ничего не боится и всегда знает, как правильно поступить.

Они преодолели еще одну станцию, вошли в новый туннель. Кухулин поменялся местами с Фольгером, заглотнувшим очередную порцию порошка, и теперь бежал первым. Ленора, как всегда, была замыкающей. И в этом перегоне не обошлось без неприятностей. Еще три мертвеца. Двое были расстреляны, у третьего отсутствовало чуть ли не полчерепа, а глаза были залиты запекшейся кровью.

– Бандиты с Новокузнецкой, – сказал Феликс. – Не сильно большая потеря для остатков человечества.

Команда двинулась дальше. Ленора помнила, что, согласно правилам Игр, которые ей вслух прочитал на Павелецкой Кухулин, на станции Киевская должны быть подведены промежуточные итоги. Девушка очень надеялась на то, что больше не встретит убитых, что все остальные благополучно преодолеют первый этап соревнований. Там, на этой самой Киевской, Фольгер найдет Еву, заберет ее с собой, и они, наконец, покинут подземное Кольцо. А потом Феликс поможет Куху увидеть волшебные светящиеся звезды, расположенные на древних башнях, и ее муж избавится от мучительных видений, вновь обретет дар внушения и станет прежним повелителем мутантов.

Но самое ужасное ждало Ленору и ее спутников впереди. В следующем перегоне перед ними предстала жуткая картина. Мертвый мужчина с раздробленной пулей переносицей незряче глядел в пустую тьму. Глаза его, остекленевшие, были переполнены ужасом. А неподалеку лежала она – златовласая красавица. Ленора остолбенела. На нее накатила совершенно противоестественная смесь жалости и восхищения. Мертвая Ева лежала с простреленной грудью, бездыханная и окоченевшая, но блаженно улыбающееся лицо ее, будто высеченное из белого мрамора, внушало невероятное спокойствие.

«Она умерла счастливой!» – осенило Ленору, и она перевела взгляд на Феликса.

Фольгер стоял спиной к Леноре, и девушка не желала видеть глаза своего нового друга, боясь найти в них бесконечное отчаянье и нестерпимую боль. Мужчина опустился на колени перед возлюбленной. Его дрожащая рука потянулась к нежному мраморному лицу златовласой красавицы. Пальцы коснулись матово-бледной окаменевшей ямочки на щеке и медленно-медленно поползли вниз, к изящному подбородку.

Ленора почувствовала, как обжигающе горячая капля стекает к уголкам губ, но не стала ее стирать, – следом обязательно потечет новая. Кухулин, серьезный и строгий, стоял рядом с женой, и лицо его не выражало ни капли сочувствия. Ленора знала это выражение лица: тысячу раз она видела его во время революции в Десяти Деревнях. Скольких соратников он похоронил без единой слезинки? Ее муж не умел сопереживать отдельным личностям, сострадание у него могла вызвать лишь несправедливость. Социальная несправедливость, как любил говорить он. Кух впускал в себя только коллективное горе, – как совсем недавно, когда увидел греющихся у костра нищих на Павелецкой. Но пожалеть одного-единственного человека он никогда не сможет.