Чтение онлайн

Путь проходил и через Полис – государство, в котором человек не утратил свое достоинство и право называться хомо сапиенсом! Но ввиду того, что время было точно распределено, в Полисе решили не задерживаться, а так, одним глазом посмотреть, головой на дрезине повертеть и все. Это, в каком-то плане, разочаровало Вадима. Кто ж не мечтал походить по самым культурным станциям московского метрополитена. «Как там, в песне-то пелось… видно не судьба, видно не судьба…» – утешал себя сталкер мысленно.

На Полис, все же, удалось хоть глазком посмотреть. Почти предельно чистые платформы, никто не бухает, люди трудятся во благо общества, нет тунеядцев… здесь собраны самые творческие и трудолюбивые люди метро. Вот бы погулять хотя бы! И все же, нужно поспать немного. Ночка будет жаркой. После того, как конвой проехал Полис, Вадим уснул.

***

– Э-эй, – кто-то потрясывал Вадима за плечо, – Как тебя там… просыпайтесь, к Лубянке подъезжаем.

Вадим чуть приоткрыл глаза. Разбудил его мальчуган, сидящий рядом всю дорогу. Челнок, не иначе. Сталкер слегка потянулся, посмотрел на товарища – тот спал мертвецким сном.

– Рота, подъем! – жестко и громко сказал Вадим над самым ухом у Егеря. Эффект был ожидаем. Рейнджер чуть ли не подпрыгнул на месте, но лицо его тут же залилось дневной бодростью. Осознав, что приказ отдавал не Коваленко, Егерь с презрением посмотрел на умирающего со смеху Вадима.

– Шутки вздумал шутить? – возмущенно протянул рейнджер, – Ещё один Емельянов! Какого лешего ты делаешь?

– Да такого! Подъезжаем, – парировал Вадим, указывая на приближающуюся гермодверь Лубянки. Вот проехали блокпост. Вот въехали на станцию. Конечная. Рейнджеры сошли с дрезины. Посмотрели на время: два пятнадцать. Рано ещё для выхода. Со станции решили выходить в три. Заодно и время с запасом. Осталось решить вопрос: что делать целый час? Вадим захотел пройтись и осмотреть станцию – интересно же! Егерь не стал настаивать на другом, поэтому отправился вместе с товарищем.

Лубянка была под властью Красных, поэтому самое первое, что бросалось в глаза, – это присутствие красного цвета почти повсюду. Флаги, ковры, ленты, надписи, символика – все красное. Прямо как на Пушкинской… Неприятные воспоминания о том коротком, но столь ужасном времени нахлынули вдруг, и Вадим попытался хоть как-то от них отвлечься. Например, разговором по душам.

– Егерь! – позвал товарища Вадим.

– Чего?

– А ты до войны как жил?

– До войны…– рейнджер задумался, после непродолжительной паузы ответил, – В Перми я жил.

– Где-где? – не понял сталкер.

– В Перми. Ну, город такой есть, далеко от Москвы.

– Как тебя сюда занесло тогда?

– Да как… с классом на экскурсию ездили в Москву. Дня на три, что ли. И вот именно в эти дни и ударило. Мне тогда двенадцать лет было. Спаслись, да только я от остальных отбился, и потерялся. Сколько не искал – все без толку. Потом рос как-то сам по себе. Воровал, подрабатывал, приживался в новом мире. У меня и фамилия другая была. Но она мне очень уж сильно не нравилась, и я себе новую придумал. Затем прослышал, что где-то набор солдат происходит. Ну, и попытал я счастье свое. И вот, через какое-то время, в Орден пробился. Вот, в целом, и все... а сам-то как?

Разговор все-таки затянулся, и время пролетело незаметно. Когда рейнджеры сверили часы, стрелки показывали без пяти три. Пора! Бойцы двинулись к пропускному пункту на Чистые пруды. Показав приказ на пропуск, рейнджеры вышли со станции и отправились во мрак туннеля. За все то время, которое солдаты потратили на прохождение и обнаружние лазейки, не произошло почти ничего интересного. Разве что только у самой лазейки сидел падальщик, пожирающий пойманную крысу. Егерь цокнул языком, достал «Пернача» и, дав по мутанту короткую очередь, устранил чудовище. Затем, поднявшись по лестнице, рейнджеры вышли к узкому помещению с одной лишь дверью. Егерь подошел к двери, подозвал Вадима, и начал раздавать указания:

– Значит так, сейчас делаем следующее: на счет три я открываю дверь, ты входишь и осматриваешь помещение на наличие угроз. Если опасности нет, говоришь: чисто. Если есть – стреляешь. Понял? – Вадим кивнул, – Противогаз ещё только сразу нацепи на морду, там сразу поверхность.

Вадим натянул на себя противогаз, взял поудобнее «бизона» и, кивнув, встал напротив Егеря. Рейнджер сосчитал до трех, после чего оперативно поднял засов и распахнул дверь. Тихо это сделать не получилось, ввиду того, что дверь была ржавой и, поэтому в момент открытия раздался скрип, режущий уши. Вадим вошел в помещение, поводил из стороны в сторону стволом и, не обнаружив угрозы, пробурчал в проем:

– Чисто!

Егерь не заставил себя ждать. Захлопнув за собой дверь, рейнджер достал из вещь-мешка планшет с картой, сориентировался, и обратился к Вадиму:

Лазейка выводила во дворы, за несколько кварталов до монастыря. Вадим уже не ощущал таких же чувств, как при первом выходе на поверхность. Обстановка ничуть не изменилась: такое же серое небо, полумрак, и пустота. Луна еле-еле просвечивала через пасмурное небо. Так красиво. Егерь взял ВСК-94, размял плечи и скомандовал жестом «Вперед!», Вадим двинулся за ним.

Рейнджеры вышли на Большой Кисельный переулок и пошли вдоль Малого. Пейзажи ни чем не отличались: все также мрачно, брошенные машины, разваленные дома, скелеты людей и неведомых чудищ… И тут, что-то промелькнуло между домов. И снова. Вадим насторожился, поднял «бизона». Потом, промелькнуло снова, но так резко, что рефлекс Вадима отдал команду нервам нажать на спусковой крючок. «Бизон» выпустил два патрона и замолчал. Егерь молниеносно поднял ствол винтовки, насторожился, потом медленно поводил стволом из стороны в сторону и, также медленно, отошел назад к Вадиму. Сталкер только сейчас понял, что его целью был обыкновенный рваный пакет. Таких оплошностей не прощали…

– Слышь, Вадимка, – все также водя стволом, спросил рейнджер, – А ты по кому стрелял?

– Да по мутанту, вроде, – ляпнул первое, что пришло в голову Вадим.

– Крупный?

– Нет… падальщик, наверное.

– Почему без глушителя?

– Так нет его у меня…

Егерь цокнул языком, скомандовал «Прикрой!», снял с плеч вещь-мешок и принялся там что-то искать.

– У тебя, когда день рождения, – параллельно спросил рейнджер.

– Двенадцатого февраля.

– Блин, ну ладно, – разочарованно пробубнил Егерь, потом встал и протянул Вадиму глушитель, – Будем считать, что это на следующий год. Только ты потом не забудь, у меня день рождения седьмого апреля, если что, и мне как раз так не хватает новенького и хорошего ножика…

– Пошли уже! – поторопил стрелка сталкер, насаживая глушитель на «бизона».

– Молись, чтобы фашисты твои выстрелы не услышали, а то операция провалится.

Рейнджеры свернули с Малого Кисельного переулка во дворы, попутно осматривая окрестности. Вадим заметил, что на одном из зданий, под адресной табличкой, красовалась трехконечная свастика Четвертого Рейха. Форпост близко.

Сталкер не сразу заметил, что справа, навстречу рейнджерам, приближаются два силуэта. Вадим, было, поднял ствол, но Егерь рукой остановил его.