Чтение онлайн

Банку снова убрали в ящик. Мужики застелили стол газетой, уселись.

Первый кивнул на мальчика.

— А этот, того, не опасный? А то сидит…

— Да он обгашенный. Долго отходить будет.

— Тогда хорошо.

Пару часов спустя оба уже громко храпели. Один за столом, другой на старой раскладушке у стены. Мальчик медленно поднялся, хватаясь целой рукой за стену. Бесшумно прошел вдоль комнаты, покопался в вещах. Нашел теплую куртку, из какого-то свертка выволок ворох документов. Потрепанные старые паспорта и новые местные самоделки. Перебрал, рассматривая даты рождения. Цифры плыли перед глазами. Наконец, попалось подходящее — местный новодел, без фотографии и лишних данных. Павел Аркадьевич Чижов, 2007 года рождения. Где сейчас тот самый Павел, мальчик вполне ясно себе представлял. Главное — старый владелец уже не обидится.

Он надел куртку. В глазах потемнело от боли, когда сунул покалеченную руку в рукав. Положил новые документы в карман. Вслушался в ровное и спокойное дыхание спящих, пошел к столу.

В воздухе стоял плотный запах спиртного. На расстеленных газетах стояли два стакана, лежали остатки нарезанного мяса. Мальчик аккуратно взял в руку перочинный ножик. Держать левой было неудобно. Примерился, чтобы ловчее лежал в ладони. Зубами поднял рукав до локтя. Не хотелось испачкать новую куртку.

Медленно, словно обдумывая что-то, шагнул к раскладушке.

Мысли мерцали и гасли. Круговорот картинок, воспоминаний, образов заставлял голову раскалываться от боли. Чиж знал, что этот день тянется уже долгие месяцы, и впереди еще много таких же, невыносимо длинных часов. Целую вечность назад он вернулся с дежурства и по привычной лестнице спустился в кротовью нору. И чуть меньше вечности назад видел мужчину с разорванным горлом в Анечкиной разворошенной кровати. И дальше длились и длились мучительные часы. Светловолосый ребенок, мертвая Анечка на полу, среди бетона и мусора.

Этого не могло быть. Столько страшного просто не могло случиться за тот краткий период, от восхода до заката солнца. Чижу показалось, что он видел лишь историю, сказку, рассказанную кем-то вечером перед костром. Больная фантазия невидимого сказочника.

Кто-то прикасался к нему. Чиж открыл глаза, скосил взгляд в медленно темнеющее небо, уже покрытое первой тусклой россыпью звезд. Он лежал на боку, от земли тянуло холодом. Мальчишка сидел рядом, сжав его руку в своих ладошках.

Чиж хотел пошевелиться, но смог лишь поднять голову. Мальчик оживился, придвинулся к нему поближе.

— Тише, дядя, тише.

— Быстро очухался, — сказал кто-то. Чижу понадобилось много времени, чтобы понять, где он раньше слышал этот голос.

Истеричка навис над ним, схватил за волосы, посветил в глаза карманным фонариком.

— Вечно эти дикари брешут. Говорили, часов пять.

Мальчик зашипел, с размаху ударил Антона. Фонарик полетел на землю, и в коротком отблеске Чиж успел увидеть лицо ребенка. Нечеловеческое, с горящими глазами и оскаленными клыками.

— Ишь, дрянь! — буркнул Антон и замахнулся, но бить не стал.

Зашумели заросли, послышались чьи-то шаги.

— Пока все тихо, — отчитался еще один голос.

— Ничего, ждем.

Чижов снова попытался двинуться, но ничего не вышло. Тело было чужим, руки и ноги холодные и мягкие, как у куклы.

— Ты лежи, — сказал Антон. — С тобой мы позже разберемся, когда все закончим.

— Ч-что вы де-елаете? — с трудом выговорил Чиж.

Язык тоже казался неживым, шевелился во рту с огромным трудом.

— Ждем тварей, что за этим выродком придут. Они ведь появятся, да? Он нужен им? Что скажешь?

— Не-езн… — протянул Чиж, но Антон перебил его.

— Да все ты знаешь! Я в курсе, что ты с этой сукой заодно! Ну ничего, мы еще выясним, что это за уроды такие, и откуда они выползли. Все расскажешь, когда мы от них избавимся.

Снова послышались шаги.

— У нас все чисто.

— Хорошо, ждите.

Невидимый боец ушел обратно, шорох в зарослях медленно затих.

Небо темнело, звезды разгорались ярче, потом взошла луна. Вояки ждали в темноте и тишине. Чиж беспомощно валялся на земле, пытаясь унять бешеный стук сердца, громом отзывающийся в ушах. Мальчик так и держал его руку, тер, перебирал пальцы.

— Не бойтесь, дядя, — прошептал он, низко склонившись над Чижом. — Света больше нет, папа-Волк придет и загрызет их всех.

Чиж хотел переспросить, но мысли в голове ворочались быстрее языка. Вновь замелькали беспорядочные воспоминания. Анечка в странном комбинезоне, залитая рыжими лучами комната. «У всех на виду, но никем не замечено».

— …Красная Шапочка ответила «Никуда я не пойду с тобой, Волк! Мне страшно!». А Волк ответил, что если уж бояться кого-то, то точно не его, — возник в голове тихий голос, читающий ребенку сказку на ночь.

Мальчишка сильнее сжал пальцы, напрягся и шумно засопел. Чиж не сразу сообразил, что ребенок принюхивается. Странно, по-звериному.

— Папа! Я здесь!

Эхо звонкого детского крика заплясало в воздухе над темной набережной.

— Сука, — шепотом выругался кто-то из бойцов и подскочил, намереваясь кинуться на мальчика.

Не успел. Едва приблизившись, рухнул на землю и больше не шелохнулся. Привыкший к темноте Чиж сумел рассмотреть тонкий штырь арбалетного болта, торчащий из шеи мертвеца.

— Папа! — снова крикнул мальчик и побежал куда-то, скрывшись из вида.

Вокруг происходило что-то, тихо, стремительно. Чижу оставалось только лежать и прислушиваться к возне и болезненным вскрикам. Кто-то бежал и падал, воздух наполнился свистом летящих болтов. И в самый разгар возни Чиж поднял глаза и увидел его.

Темный силуэт бесшумно выплыл из зелени, и скорчившийся на земле человек замер, затаив дыхание. При неверном свете звезд многое невозможно было рассмотреть. Волк был высок ростом и шел, словно человек, на двух ногах. Из всей его странной, тонкой и мохнатой фигуры выделялись лишь глаза. Два горящих в ночи огонька. Мальчик висел на монстре, обхватив его руками за шею. Волк придерживал ребенка жуткой лапищей с тускло блестящими металлическими когтями. Второй лапой он гладил сына по голове.

Чиж смотрел на это чудовищное зрелище, не в силах отвести взгляд. Снова все путалось, и ему казалось, что это лишь видение. Часть затянувшейся сказки, в которую он попал во сне, наслушавшись странных историй, рассказанных Анечкой на ночь.

Кипящее вокруг сражение закончилось быстро. Появились другие волки. Кто-то стаскивал в кучу тела убитых, двое притащили и оставили рядом с Чижом кого-то живого, стонущего от боли.

— Твари! Ненавижу!

Чиж снова узнал голос Антона-Истерички. А потом кто-то из волков за шиворот вздернул его с земли, поставил на колени, с необычайной легкостью, будто он был невесом. Он чуть двинул головой, взглянул на второго пленного.