Чтение онлайн

– Не, ну никакого почтения к старшим… В общем, взял вязальщик плату за проход, кровью. А нам пришлось вернуться и из окон попрыгать. Караванщики все свое барахло побили, а куда деваться-то? Жить захочешь, и голой задницей на ежа сядешь, лишь бы помогло.

– Их барахло меня интересует меньше всего. А о вязальщике нужно в Ганзу доложить. Не знаю, что это за тварь такая, и как выглядит, но она на моих глазах упыря в здание утянула. Так что недооценивать новую напасть не стоит, и людей нужно предупредить.

– Упыря? – недоверчиво обронил Соленый, от такой новости наконец-то остановившись. – Ничего себе... А мы-то думали, в кого ты там палишь.

– Вообще-то я в вичуху стрелял. Вы что, вичуху не видели? А что вы вообще видели, помощнички?

– Димон, сбавь обороты, – Каравай успокаивающе похлопал парня по колену. – Забыл, что сейчас ночь, и твое зрение острее нашего? Мы же фонари не жгли, это все равно что лишний раз объявление дать: приходите, гости дорогие, кушать подано, в меню – парочка людишек из метро, живые и теплые. Да и снег валит, что с фонарем, что без него – ни черта не видно.

Про человека, которого утянула вичуха, Димка решил не рассказывать – не видел смысла. Его уже не вернуть. К тому же это очень личная, не для посторонних, тема, которую он может обсудить только с Наташей. И очень важная новость, несмотря на такую трагичную потерю – носители «быстрянки» не исчезли, а значит, надежда на воссоздание семьи изменённых еще есть. Нужно лишь хорошенько поискать. И вполне возможно – не в метро, а снаружи, среди тех, кто выживает на поверхности. Что-то ему говорило, что этот человек был именно из таких поселений. Возможно даже, из диких караванщиков… Черт. Нужно найти этот отряд и аккуратно расспросить, сдается, не зря он ради них так рисковал шкурой.

– Везунчик ты, однако, – с неподдельным восхищением продолжал Каравай. – Никогда не видел таких везучих. Упыри, вичухи, клыканы. Прямо карнавал какой-то.

– И вязальщики, – кивнул Димка. – Каждый год на поверхности появляется что-то новенькое. Смена популяций, все, как говорил Натуралист. Волна за волной, приходят, вытесняют прежних обитателей, а следующая волна смывает и этих. Стигматов, к примеру, давно не видать, а прошлой весной они главной опасностью были. Сгинули.

– Да слышали мы твои сказки, – пренебрежительно отмахнулся Соленый. – Герой ты наш блаженный. Когда в следующий раз снова решишь жизнью рискнуть, предупреди заранее. Вдруг нас это не заинтересует, а ты зря корячиться будешь?

– А что тебя не устраивает? – Димка недобро прищурился.

– Ты меня не устраиваешь, – Соленый уставился на него в упор, с трудом выдерживая ответный тяжелый взгляд Стажера. – Забодал своими выходками.

– Предлагаешь спокойно смотреть, как гибнут люди, когда мы в силах оказать помощь? Типа – наша хата с краю, ничего не знаем?

– А хоть бы и так! О себе тоже иногда подумать не помешает.

– Да успокойтесь вы, оба, – встрял Каравай, укоризненно глядя на спорщиков. – Хватит уже лаяться. Все равно ведь не подеретесь. Вечно вы как кошка с собакой…

Повисло тяжелое молчание. Из-за дверей все еще доносился приглушенный вой и недовольное рычание клыканов. Впрочем, постепенно звуки стихали. Несолоно хлебавши, звери уходили, поняв, что людей им все-таки не достать. Голод и холод гнали их на поиски новой пищи. Соленый, тоже прислушиваясь к звукам снаружи, снова отправился в путешествие от стенки до стенки, казалось, с каждым шагом выражая молчаливое неодобрение поведению Стажера. Димке было плевать. Он знал, что прав. И по-другому поступить не мог. Соленый невзлюбил его еще с того дня, когда по распоряжению Шрама попал под начало Стажера. Каравай, а в быту – Михаил Петрович Валуев, был мужиком миролюбивым, тертым жизнью, ко многому относился с терпимостью и пониманием, во власть никогда не рвался – хорошо знал, что любая маломальская власть – это и дополнительная ответственность. Соленого же страшно уязвило, что их новоявленный командир – на четыре года моложе его самого. А может, просто так сложилось, что характеры не сошлись, всякое бывает. Хотя Солёный почти за два месяца совместных похождений и проникся уважением к способностям новичка выживать в безнадёжных ситуациях, но неприязни почти не убавилось. Что называется, нашла коса на камень. Что ж, это его право, Сотникову детей с ним не растить, а брюзжание как-нибудь переживет. Лишь бы дело делал. Ну а боец он более-менее толковый.

– Не понимаю, зачем они это делают? – Соленый резко остановился, уставившись на стенку, где на гвоздиках, вколоченных в покоробленную обивку, красовался самый разнообразный хлам: гильзы с вложенными записками, клочки бумаги с именами, вырезанные фигурки идолов, тряпичные куколки, самодельные пластиковые жетоны. Традиция на развешивание фетишей возникла несколько лет назад, и теперь свято соблюдалась.

– Да какая тебе разница. – Вытянув из кармана платок, Димка тщательно стер с лица и шеи мерзкую пленку липкого пота. Сердце после сумасшедшей пробежки уже успокаивалось, а усталость постепенно отступала, и настроение немного улучшилось. – На каждой станции свои заморочки, пора бы уже привыкнуть.

– Не, не все так просто, – покачал головой Каравай. – Вот эта шлюзовая здесь считается особым местом, оно как бы между мирами, верхним и нижним, между туннелями метро и поверхностью. Если оставляешь здесь что-то, что принадлежит тебе, то как бы оставляешь частицу себя, и тогда повышается шанс вернуться обратно.

– Почему? – недоуменно вскинул брови Соленый.

– Ну, как почему… ни верхний, ни нижний мир не уверены на все сто, что имеют на тебя право. И пока они спорят между собой, ты в относительной безопасности.

– Что за дерьмовая философия, Каравай? – Соленый сплюнул на пол. – Ты вроде мужик в годах, а такую чушь за другими повторяешь.

– Для тебя, может, и чушь, – пожилой сталкер тяжело вздохнул. – Лишь такие невежды как ты, выросшие под землей в информационном вакууме, полагают, что природа везде одинакова и не имеет разума. Огрызки цивилизации, необразованные и дремучие.

– А тебе сильно образование помогло, дедуля? – ехидно поинтересовался Соленый. – Ты до сих пор никто, тобой вон молокосос командует.

– Знаешь, парнишка, ты говори, да не заговаривайся, – Каравай было нахмурился, привычное миролюбие на миг ему изменило, но затем снова взяло верх – не хотелось ссориться по пустякам. – Для меня никакой разницы нет, кто и кем командует, главное при этом человеком оставаться. И вообще, пора сменить тему. Димон, ты уже отдышался? Замерз, как собака, к настоящему теплу край как хочется. Сам знаешь, старые кости уже не греют, это только вам молодым все нипочем.

Димка кивнул и поднялся. Принял протянутый Караваем «Бизон», с удовольствием ощущая тяжесть привычного оружия, с которым пришлось расстаться на время вояжа с клыканами. Рюкзак с уже аккуратно упакованной химзой, «разгрузка» и респиратор обнаружились тут же, все его вещи напарники сберегли. Задерживаться и впрямь не стоит. Гнетущее напряжение, продолжавшее расти внутри, давно гнало его вниз. Чертова ломка снова подступила опасно близко. Нужно спешить к Наташе. Ведь и она сейчас чувствует то же самое, ей тоже тревожно, и места себе не находит. Вспомнив о стрельбе по вичухе, Димка перезарядил пистолет. О таких вещах, как пустой магазин, никогда нельзя забывать, оружие может понадобиться в любой момент. Затем подхватил разгрузку, надел. Теперь он был готов к дальнейшим действиям.

– Да, вот еще что. Надо караванщиков найти, потолковать кое о чем.

– А отложить никак нельзя? Люди наверняка уже дрыхнут в гостевой палатке, чего зря тревожить после такого перехода-то? Ты ведь и сам с ног валишься, Димон!

– Я же сказал – надо, Каравай. И я – в порядке.

– Зато мы не двужильные, – буркнул Солёный.

– Времени много не займет, не беспокойся. В конторе выясню, где их разместили, и потолкую… А затем сразу двинем в Ганзу. Если не в силах продолжать путь, можете остаться здесь, потом догоните. А мне нужно вернуться. – И Димка с многозначительным нажимом добавил: – Обязательно.