Метро 2033. Тёмная мишень
Шрифт:
Огонь, поначалу неохотно принявший богатое подношение, теперь разгорался все сильнее, охватывая тахту со всех сторон жаркими объятиями, взметая языки пламени почти до потолка. Повалил тяжелый удушливый дым. Жар ощутимой волной ударил в лица. Димка знал, что через несколько минут, забрав все трофейное оружие, предусмотрительно собранное в коридоре, им придется уйти. А пока на его плече – лишь ремень привычного «Бизона».
Он повернулся, вглядываясь в осунувшееся лицо Наташи. Ее глаза влажно блестели, но настоящих слез не было. «Санитары» не плачут по своим умершим. Никто из них не уходит навсегда. И Димка все еще ощущал их присутствие рядом – доброжелательность Анюты, миролюбие Олега… И тех, кто погиб еще до них – молчаливый Испанец, юный и простодушный Игорь, старик Остапыч, безымянные близнецы...
– Пора, – казалось, это сказал не Димка, а кто-то вместо него, глухо, как сквозь вату. Но все так и было. Он видел сон, который уже не изменить. И как и раньше, ему не хотелось видеть, как пламя пожирает тела близких людей, превращая их в обугленные скелеты.
Наташа кивнула, бросила прощальный взгляд на чадящее пламя, в котором почти полностью скрылись тела товарищей, и вышла в коридор. Димка тоже начал поворачиваться, вернее не он сам, а его тело начало поворачиваться, следуя уже запечатленным в прошлом событиям, но тут что-то пошло не так.
Пламя в центре огромного костра вдруг заволновалось, расступаясь, словно внутри заворочалось что-то живое. Выкатились горящие головешки, рассыпая искры по дымившему ламинату. Димка вздрогнул, попытался остановить собственное движение. Не тут-то было, прошлое владело им целиком и полностью, и комната продолжала уходить из поля зрения с каждым сантиметром поворота тела и головы. И все же он успел увидеть. Увидеть, как прямо в пламени приподнялась и села человеческая фигура… На какой-то миг ему показалось, что это Анюта, и они сжигали ее заживо, хотя не было никаких сомнений в ее гибели. Но сквозь колеблющееся полотнище, сотканное языками огня, он разглядел лицо девушки, с которой никогда раньше не встречался. Её волосы вспыхивали, скручиваясь на черепе, правый висок и скула страшно обгорели, но левая сторона еще была не тронута огнем, и именно из-за этого контраста лицо казалось чудовищной маской жизни и смерти.
– Помоги… – донесся сквозь пламя призрачный шепот, бьющий болью и отчаянием. – Не оставляй меня здесь… Не уходи без меня… Не уходи!!!
Он продолжал поворачиваться, не в силах ничего изменить, и охваченная уже самым настоящим пожаром комната ушла из поля зрения. Он сделал шаг в коридор, вслед за Наташей…
И тут Димка услышал голос, который не мог не узнать. Голос человека, которого он до сих пор ненавидел всей душой, человека, который должен был отправиться к праотцам после смертельного удара шилоклюва.
Но сейчас все шло не так, как должно.
– Ты уверен, что действительно изменился, парень? – Голос Панкратова звучал бесстрастно и глухо, словно с трудом преодолевая грань между мирами живых и мертвых. – Но сделал ли ты хоть что-то, стоящее всех жертв? Хватит плыть по течению, слабак!
И эта паскуда смеет давать ему советы, как жить дальше?!
Беззвучно закричав лишь в собственном сознании, Димка с яростным отчаянием рванулся назад. Реальность сна от запредельного усилия словно треснула по швам. Перед глазами на миг потемнело, вены на лбу и висках вздулись. И он все-таки обернулся, вскидывая неподъёмный «Бизон» с усилиями, рвущими руки от дикого напряжения. В лицо ударил обжигающий жар, но он его не почувствовал, высматривая ненавистную цель.
И увидел – там, возле окна, сквозь языки пламени бушующего пожара проступил знакомый силуэт врага.
Не раздумывая ни мгновенья, Димка ударил по нему длинной трескучей очередью, вгоняя в пламя и тьму горячий свинец...
Глава 6. Незнакомец
– Погоди-ка.
Пожилой следопыт бесцеремонно отодвинул Хомута плечом. Повозившись с застежками маски, сорвал ее с лица незнакомца. Тот уже не хрипел, успел потерять сознание. И даже, казалось, не дышал.
– Не показалось, – задумчиво обронил Оспа, нащупав пальцами шейную артерию. Он почувствовал слабый, нитевидный пульс. – Где-то я его определенно раньше видел…
– И что с того? – Хомут недовольно скривился. – Хочешь сфоткать на память?
– Убери нож. Раз выжил, значит, и мы его судьбу решать не вправе.
– Да иди ты со своей философией, старый! Ты, что ли, на себе его потащишь? Лично я не собираюсь надрываться, ребра болят, спасу нет! Да ты посмотри, какой он здоровый, этот мужик! По снегу да на своем горбу? Ты вообще это как себе представляешь? Да ну нах!
– Тише, тише, Хомут, – негромко осадил Оспа, нахмурившись. – Чего раскричался, на себя не похож. Правила поверхности забыл?
– Ты мне мозги не пудри! – Хомут тоже сбавил громкость, но в глазах его плескалась злость и несогласие с решением старшого. – Лишний груз – лишний шанс здесь сдохнуть.
– Сейчас ты не спасешь его, а в следующий раз и тебе никто не придет на помощь, – терпеливо напомнил Оспа, вслушиваясь в окружающую тьму.
– А… сердце у вичухи вырезать будем? – поинтересовался Кирпич, тоже с любопытством присматриваясь к незнакомцу. – Или ну ее, эту гадость… Лучше человека спасти, да?
Оспа и Хомут, разгоряченные несвоевременной перепалкой, одновременно уставились на подростка.
– А и правда, – кивнул Оспа, усмехнувшись в густые усы. – Чуть не забыли, зачем охоту на эту уродину устроили. Займись-ка, Хомут.
– Ну, кто бы сомневался! Больше ведь некому руки марать, только мне. Ловко ты стрелки умеешь переводить…
– Самое подходящее дело для твоей обновки, и заткнись уже, наконец. Про вой в подъезде, надеюсь, еще не забыл? Да и второй летун может в любой момент вернуться... Не накаркать бы. Нужно убираться из этого проклятого дома!
– Вот и нечего в альтруиста играть!
Тем не менее, подстегнутый напоминанием, Хомут принялся за дело – трофейный нож с противным хрустом вонзился в еще теплую плоть вичухи, вспарывая брюхо ближе к грудине. Из страшной раны выступила вязкая, быстро густеющая на морозном воздухе кровь. А уж запашок от влажных кишок пошел такой, что непривычного к подобным процедурам Кирпича аж перекосило. Давясь вчерашним ужином, он торопливо зажал нос рукавом и отступил на пару шагов.
Спохватившись, Оспа погасил фонарь. Из-за садившихся батареек тот и так уже еле светил, а все, что было нужно увидеть, уже увидели. Остальное можно сделать и в лунных отблесках, сочившихся в окна. Как назло, в этот момент потемнело еще больше – небо затягивалось тучами.
– Так, пацан, помогай, – позвал Оспа, переключая внимания парнишки на себя и подхватывая за левое плечо «подарок». – Бери справа, тащим.
– А что такое альтруист? – неугомонный на вопросы Кирпич не преминул зацепиться за незнакомое словечко, подступая к человеку в гнезде.
– Вот спасешь кого-нибудь просто так, не за личный интерес, и будешь альтруистом. То бишь недальновидным идиотом, как считает Хомут. Раз-два, взяли!
В четыре руки стащили человека на пол, затем старшой вышел на минутку из комнаты и вернулся уже с древними санками. Деревянный верх сгнил, но недобитая взрывом дверка от шкафа, которую оторвали от старой рухляди тут же, в комнате, вполне сгодилась на замену. Ее наскоро прикрутили к алюминиевой раме веревкой, извлеченной из рюкзака Оспы. Еще кусок верёвки прикрутили к передку, чтобы было за что тянуть. Работа хоть и простая, но заставила лопоухого Кирпича разогреться, от усердия он даже язык высунул, помогая Оспе закручивать узлы.