Чтение онлайн

Землю тогда выкупил город Париж, который сделал на ней нынешний рынок Сен-Жермен. На первый взгляд, здесь стоят только довольно заурядные дома конца XIX века, но когда хорошо поищешь, можно еще найти остатки прошлого. В переулочках, спускающихся к реке, видишь галереи на улице Мабийон и, ниже, булыжную мостовую бывшей ярмарки. Можно даже спуститься по каменной лестнице, чтобы очутиться на прежнем уровне улицы и пройтись по шишковатым булыжникам, которые еще помнят крики ярмарочных зазывал и буйных школяров…

Можно также обойти аббатство Сен-Жермен. Оно занимало четыре улицы, и план его все еще существует: улица де л’Эшоде на востоке, улица Гозлен на юге, улица Сен-Бенуа на западе и улица Жакоб на севере.

Очень любопытна первая из этих улиц. Булыжная мостовая — реликт Средневековья — в центре прерывается желобом, предназначенном для стока нечистот, которые люди той эпохи сливали в окна. С точки зрения уборки мусора сейчас стало лучше, но внешний вид переулка очень красив! Самое удивительное — это устойчивое впечатление, что каждое здание не принадлежит одной и той же улице, как если бы исчезла воображаемая стена, разделявшая стили и эпохи на противоположных тротуарах… Что ж, здесь и в самом деле существовало разделение — стена аббатства!

В момент Столетней войны некое пространство образует треугольник, зажатый между стеной Филиппа-Огюста, в нескольких метрах от улиц Одеон и Дофин, и стенами аббатства. Эта площадь представляла зону не для строительства, поскольку любое здание на таком месте могло бы помочь возможному штурмующему перебраться через стену… Когда опасность отдалилась, эта защита из камня потеряла свое значение, и здания робко вытянули свой нос, приспосабливаясь к ставшему свободным углу. Если вам кажется, что улица де л’Эшоде имеет заостренную мордочку, вы теперь знаете причину!

В конце улицы де л’Эшоде, на углу с улицей де л’Абэ, уже шесть веков вас поджидает очень старый дом, характерный для строений XV века, менее широкий на первом этаже по сравнению со вторым, чтобы могли свободно проходить упряжки. Этот дом принадлежал бальи [27] , офицеру, который распоряжался судьбой заключенных, сидевших в аббатстве. Не требовалось никаких отчетов ни королю, ни городским властям: до эпохи Людовика XIV Сен-Жермен-де-Пре — настоящее государство в стенах города — имело своего прево для отправления правосудия, свой суд и свою тюрьму. Сегодня, справа от церкви на бульваре Сен-Жермен, бронзовая статуя Дени Дидро, некогда гостившего в крепости Венсенн, наблюдает за расположением бывших казематов.

Аббатство имело своим аббатом кардинала, чей дворец конца XVI века, занимающий номера 3 и 5 по улице де л’Абэ, долго считался одной из самых красивых резиденций Парижа. Она остается также памятником архитектуры Ренессанса и свидетельством богатства церковников.

Другие памятники, занимающие номера 6, 8 и 10, все так же в ограде бывшего Сен-Жермен-де-Пре: руины часовни Богородицы и службы, строения, в которых проходила повседневная жизнь монахов. Пусть даже фрагментарные, разрозненные, поврежденные, эти остатки свидетельствуют о великолепии эпохи — XIII века — когда страсть воодушевляла людей, пришедших из отдаленных регионов, чтобы найти в Париже интеллектуальное соперничество, вкус к обучению и стремление подняться над собой — это все понятия, свойственные бенедиктинцам. Сам архитектор Сен-Шапель Пьер де Монтрёй — нарисовал каменные кружева часовни Богородицы. Некоторые детали выставлены в маленьком сквере к северу от церкви: овальные оконные проемы, изящные розетки, которые словно бы пришли из Нотр-Дам, могильные надгробья, ободья колодцев… Великий зодчий покоится здесь с 1264 года, погребенный под останками своего творения, чьи камни можно увидеть в перегородках лавочек на улице де л’Абэ. Слившись с современной жизнью, эти реликты наблюдают за нами из глубины веков. И пусть эти камни молчат, они говорят об ощущениях, цветах, лучах света, атмосфере… тому, кто умеет хорошо видеть и слышать.

Хотите прислушаться, раскрыть глаза и довериться сердцу? Войдите в дом № 14–16 по улице де л’Абэ, и вы не пожалеете… Этот жилой, вполне современный дом позволяет увидеть кусок прошлого аббатства. Как только закрывается парадная дверь, в обстановке тишины и сосредоточенности, подобающих такому месту, вы открываете справа то, что осталось от дортуара монахов. На средней стене, отделяющей столовую аббатства от его гостей, каменные слепки напоминают витражи. Если вы поднимете голову, чтобы полюбоваться ими, ваш взгляд вернет жизнь останкам здания, наполовину включенного в стену. Вообразите, как монахи входят и выходят под этими сводчатыми потолками, настолько величественными, что их не затронула революционная деградация! Здесь видишь перед собой великолепный пример современной ассимиляции средневекового реликта, ибо весь ансамбль, в белоснежной чистоте обновленного камня, мудро освещенный естественными проемами и белыми пятнами, дает впечатление фантастической композиции, играющей эпохами и стилями.

От дома № 16 по улице де л’Абэ посмотрите направо. Видите ли вы ангела над строением, стоящим напротив церкви? За ним круглая башня, к которой можно пройти через дом № 15 на улице Сен-Бенуа. Только эта башня осталась от стены аббатства, построенного в XIV веке, до Столетней войны.

Но в VII веке весь этот квартал еще только ждал своего зарождения…

Для Парижа централизованная власть, задуманная Хлотарем II, выражается нескончаемым приходом и уходом значительных персонажей, появляющихся во всех регионах. Король отныне перемещается меньше, посылает только редких эмиссаров в свои владения, но зато принимает во дворце Сите сыновей аристократов и представителей духовенства, пришедших к нему с просьбами или приносящих ему вести из своих далеких краев. Мало-помалу он оставляет виллу Клиши, чтобы постоянно бывать в Париже, центре решений.

С этого времени в Париж «поднимаются», как в Библии избранный народ «поднимался» в Иерусалим. Впрочем, парижское население считает себя гораздо выше других жителей королевства: разве не оно привыкло месить грязь на улицах, где можно встретить короля Хлотаря, королеву Бертруду и их сына принца Дагобера? Подобная близость к королевскому величию отчасти возвышала всех жителей города — во всяком случае, они сами так думают и внушают это другим!

Впрочем, прочие регионы завидуют этому и желают иметь короля у себя. Приходится уступать, и Хлотарь посылает своего сына Дагобера в Австразию. Двадцатитрехлетний юноша-знаком с государственными делами, поскольку он несколько лет играет роль эффективного советника при отце. Но теперь все для него меняется: надо покинуть Париж и перебраться в Мец, собственную маленькую столицу, чтобы оттуда управлять восточными землями. В течение семи лет Дагобер исполняет функции второго короля, вплоть до смерти отца, который скончался в возрасте сорока пяти лет, в октябре 629 года. Получив известие о его кончине, Дагобер покидает Мец и приезжает на королевские похороны, состоявшиеся в базилике Сен-Венсан-Сент-Круа, где уже покоятся король Хильдеберт, брат прапрадеда покойного, и король Хильперик, его отец.

Под хорами церкви нашли многочисленные готические надгробья королей XII века. Надгробье Хильдеберта, обнаруженное в великолепном состоянии, самое древнее из надгробий, сохранившихся во Франции, было перенесено в Сен-Дени.

В Австразию Дагобер не вернется. Он располагается во дворце Сите, и совершенно естественно, что именно его увенчали франкской короной. Короной слегка подъеденной… ибо у Дагобера есть сводный брат по имени Карибер II, юноша слегка придурковатый, но этот недостаток не устраняет того факта, что меровингский дом в очередной раз разделен в вопросе престолонаследования. Бродульф, дядя Карибера со стороны матери, персонаж хитрый и амбициозный, требует для своего дорогого племянника половину наследства. Впрочем, уверяет он, именно этого и желал покойный Хлотарь! Всем немного трудно поверить, что усопший король хотел уступить часть королевства семейному простачку, тогда Бродульф представляет свидетелей. Бывшие советники будто бы слышали от своего господина соответствующие речи. Когда их допрашивают, они запинаются и путаются в показаниях. В сущности, нет, они ничего не знают, никто ничего им не доверял, реальные намерения покойного им неведомы.

Как только подлость Бродульфа разоблачают, он бежит в Бургундию, на берега Соны, где его супруга мобилизует нескольких сторонников. Неужели споры о наследии Хлотаря будут продолжаться вечно? Нет, ибо добрый король Дагобер приказывает убить злобного Бродульфа, что сразу кладет конец дерзким претензиям.

Но ведь Карибер королевской крови, ему следует дать некоторое утешение. Он получает королевство Аквитанию со столицей в Тулузе. Королевский титул вполне фиктивный, поскольку тщедушный Карибер полностью подчиняется брату. А через три года мудро умирает, исчезнув с прекрасных страниц Истории. Но у него остается сын, дело так и не кончается. Этот младенец в один прекрасный день может потребовать свою часть… «Управлять значит предвидеть», гласит пословица. Во имя единства франкского королевства малютку поспешно душат прямо в пеленках. Итак, все улажено. Дагобер не такой человек, чтобы расстраиваться из-за сосунка!

Отныне Дагобер обладает абсолютной властью. Дворец Сите вновь становится центром. Из Меца, Лиможа, Руана, Лиона или Бордо знатные люди посылают своих детей, мальчиков и девочек, чтобы они ощутили воздух парижского двора. Те приезжают в Париж, как сегодня отправляются на стажировку в Нью-Йорк или в Лондон, чтобы учиться или приобрести полезные знакомства. Да и где можно завести связи молодым людям из Нейстрии, Австразии, Бургундии? И где встретить молодых чужаков, которые приехали с целью обрести хорошие манеры франкской столицы? Так, король Эдвин, владыка Нортумберленда (на северо-востоке Англии) посылает двух сыновей учиться в Париж, будучи уверен, что его наследники увидят в Дагобере образец, который сделает из них могучих и уважаемых государей.