Чтение онлайн

Юлиану все нравится в Лютеции, за исключением «грубости галлов и суровой зимы». Действительно, галлов сложно назвать примером для культурного подражания. Они преимущественно говорят на своем языке, соблюдают обычаи и поклоняются богам, неизвестным римскому аристократу… Варварское в них может искоренить только великая цивилизация.

Однако что касается холодного сезона, то Юлиан остерегается его не напрасно. Вторая зима его пребывания в Лютеции выдается особенно лютой, и Юлиан рисует нам апокалиптическую картину: «Река несет, будто мраморные плиты… эти огромные замерзшие ледяные блоки сталкиваются между собой, но сейчас же снова продолжают свое движение, настоящая дорога в течении…»

Необходимо отапливать резиденцию на острове. Зажигают все жаровни, Юлиан требует большего, так как он коченеет в этом омерзительном климате. Наконец приходит долгожданный сон… Неожиданно он просыпается от приступа сильного кашля, он задыхается, вся комната в дыму, глаза слезятся, а горло пересохло, он не может дышать, так как каждый вздох, кажется, разъедает его внутренности… Он кричит, зовет на помощь, но затем туман застилает глаза, и он погружается в тяжелую дремоту… Но его вопли услышаны. Рабы бросаются в комнату и выносят безжизненное тело во двор. Свежий воздух возвращает Юлиана к жизни. Тлеющие угли чуть было не прервали неудержимый взлет. Что стало бы с Парижем, если бы ночью эта выдающаяся личность задохнулась в дыму? Он превратился бы еще в один небольшой город, который боится суеверных римлян? Стал бы скромной галльской крепостью с отвратительной репутацией?

Но нет, Юлиан уцелел. Когда наконец-то весна растапливает лед, он отправляется в сторону Рейна, восстанавливает крепости, договаривается с мелкими королями варварских племен, переходит границу между алеманнами и бургундами и к концу осени возвращается в Лютецию. Поговаривали, что этот деятельный генерал не намерен больше покидать свою резиденцию. К нему приезжает жена Елена. Вне всякого сомнения, его жизнь на берегах Сены была бы безмятежна, если бы не политика. Последняя подбрасывает очередную неприятность…

Поскольку Юлиан обеспечил стабильность в Галлии, его солдат затребовали для похода на восток, на войну с Персией. Оставить милую Лютецию? Изнурять себя в пустынях Месопотамии? Да ни за что в жизни! В феврале 360 года легионеры восстают. Они проходят через весь город, бранясь и сквернословя, крича, что никогда не оставят Юлиана. Манифестации на улицах Парижа… Такого здесь еще не видели!

Тогда вице-император задействует свой авторитет. Он обращается к галльским солдатам: он услышал и понял их и сделает все возможное, чтобы они не отправились на восток.

– Я умоляю, пусть гнев ваш успокоится на время. Того, что вы требуете, легко добиться без бунта и революционных козней. Поскольку тяга к родной земле сдерживает вас и вы опасаетесь неизведанных стран – я понимаю, как они непривычны вам, – то в настоящий момент возвращайтесь по домам. Вы не увидите ничего за пределами Альп, поскольку вы этого не хотите. Я лично принесу извинения императору Константину и приведу ему веские оправдания вашим действиям. Будучи дальновидным государем, он способен услышать здравые доводы.

Эти прекрасные слова, как и должно случиться, немного успокаивают солдат, но весной недовольство вспыхивает с новой силой, и легионеры, римские и галльские, решают активно брать судьбу в свои руки.

– Юлиан Август!

Этим дружным криком они признают Юлиана своим императором. Они больше не будут бояться интриг далекого императора – его никто никогда не видел, но он умудряется постоянно держать всех в страхе.

Солдаты заполняют резиденцию и требуют, чтобы император надел на себя венец. Венец? Какой еще венец? Все равно, что это будет, но на голову молодого человека просто необходимо надеть нечто напоминающее корону для того, чтобы провозгласить его императором вместо другого императора. Кто-то предлагает колье его жены Елены. Юлиан отказывается. Никто не вправе посягать на драгоценности государыни. А что если взять круглую золотую бляшку, которая украшает сбрую лошади? Юлиан морщится: украшение какой-то клячи, пусть даже из золота, ему кажется не достойным его величия. Ситуация выглядит безвыходной…

Тогда один из центурионов по имени Мавр снимает с себя витое ожерелье и кладет его на лоб Юлиана, наделяя его властью. Дело сделано. Этот простой жест, который поддерживает вся армия Галлии, делает Юлиана императором.

– Я обещаю всем по пять золотых монет и фунту серебра! – бросает в толпу новый суверен.

Неудивительно, что после этих слов сильные руки подхватывают его и поднимают на большом щите пехотинца. Вновь провозглашенного императора несут четыре человека. Именно так Юлиан предстает перед толпой жителей города, и те на всякий случай выдавливают из себя несколько радостных криков приветствия новому владыке. А что с императором Константином? Пал, все просто и ясно.

Юлиан собирается сделать Лютецию столицей своей империи? В ближайшее время у него есть более насущная задача: ему непременно надо отрастить бороду, он считает ее обязательным атрибутом мужественности при столь высоком положении!

Сделав такое важное дело, в начале лета он оставляет Лютецию и начинает новую кампанию, пятую по счету, недалеко от Рейна. Юлиан еще не знает, что на берега Сены он больше никогда не вернется…

От самой резиденции Юлиана ничего не осталось, однако на этом самом месте уже несколько веков находится дворец. Теперь это Дворец правосудия Парижа (Palais de justice de Paris). Как и большинство домов, что находятся на острове, здание претерпело значительные изменения во второй половине XIX века согласно замыслам барона Османа. Неоготический южный фасад датируется не далее как началом следующего столетия, но и он уже отмечен историей – на нем оставили след многочисленные пули во время освобождения в августе 1944 года.

До этого, во времена франков, дворец стал королевской резиденцией, и по средневековой традиции король проводил в своей комнате торжественное заседание парламента – Ложе справедливости. Трон появился там во времена Людовика Святого. Последний добавил к ансамблю часовню-реликварий Сен-Шапель (Sainte-Chapelle), самое древнее строение на территории.

Все четыре башни вдоль Сены имеют названия. Первая квадратная – Часовая башня, получила такое имя благодаря первым вмонтированным туда общественным часам, подарку Карла V жителям Парижа в 1371 году. Но свой нынешний вид башня имеет с 1585 года. На вершине этой постройки есть небольшая комната со сводчатым потолком, откуда Карл V любил созерцать свой город, и колокольня, на которой звонили подряд три ночи и три дня в случае рождения или смерти короля. Далее мы видим башню Цезаря (это современное название только лишь для напоминания, что дворец когда-то был римским), Серебряную башню (намек на богатства короля) и Бонбек (bonbec – «хороший клюв»). Последняя, самая старая из всех, появилась при Людовике Святом… Здесь находилась камера пыток, чтобы заставить «добрых говорунов» запеть!

Лютеция, имперский город, в этом же 360 году станет городом церковным. Галльский епископ решает созвать в Париже важный собор. Его главная цель – объединение паствы для борьбы с христианской ересью, в особенности последователями арианства. Приверженцы этого культа не признают ни божественности Христа, ни авторитета папы. Париж, таким образом, в мгновение ока становится местом, где римский католицизм проявляется наиболее догматично.

В это время Юлиан ведет свои войска в бой. Его провозгласили императором, но, по правде говоря, что же изменилось? Он по-прежнему продолжает бороться против франков, алеманнов и аттюаиров.