Чтение онлайн

И вновь голос Деборы:

«…Великая сила, способность к преобразованию и перевоплощению…»

Майкл содрогнулся.

«…Это нелегко… Ты даже представить себе не можешь, как это трудно… Возможно, это самое трудное, что только…»

«Я смогу это сделать…»

Когда Майкл проснулся, Эрон был уже возле его постели. Роуан принесла чистую одежду, и Лайтнер помог Майклу принять ванну и переодеться.

Каждая мышца, каждая клеточка его существа нестерпимо болела. У него было такое чувство, что все это время он не покидал своего дома на Либерти-стрит. Майкл смог прийти в себя только после хорошей порции пива, принесенной Эроном.

– Я не собираюсь напиваться, – успокоил он Роуан.

Она объяснила, что у него был сердечный приступ и что все, что ему сейчас необходимо, это хорошо выспаться, отдохнуть и ни в коем случае не снимать перчатки.

– Я готов с радостью закатать свои руки в бетон, – ответил ей Майкл.

Потом они все вместе вернулись в отель, и Майкл долго рассказывал обо всем, что ему довелось увидеть и пережить.

– Я не знаю, почему меня вовлекли во все это и какая роль мне отведена, – заключил он. – Твердо уверен лишь в одном. Все они по-прежнему обитают в особняке. И еще. Этому существу нужна Роуан. Он хочет воспользоваться ее силой для изменения, для преобразования материи.

Роуан выглядела совершенно потрясенной.

– Ты не жалеешь, что приехала? Быть может, следовало прислушаться к просьбе твоей приемной матери и остаться в Калифорнии? – спросил Майкл.

Она покачала головой:

– У меня сейчас все перемешалось в голове. Все так странно.

– Объясни.

– Я не хочу терять семью. И очень благодарна Эрону за то, что он подарил мне возможность ее обрести. Я имею в виду досье. И в то же время я не желаю иметь ничего общего с этим проклятым существом и тем злом, которое оно несет не только мне, но и всем остальным. Я не хочу видеть его, и… И в то же время он невероятно влечет меня к себе.

– Я же говорил, что противостоять ему невозможно.

– Нет, ты не прав. Но это будет очень трудно…

– И опасно, – закончил за нее Эрон.

– Я боюсь, Роуан, искренне боюсь, – признался Майкл. – И ненавижу собственный страх.

– Понимаю. – Роуан улыбнулась. – Но все же мы примем вызов. И победим.

Ночью, когда Роуан уснула, Майкл отправился в гостиную, достал блокнот, который дал ему Эрон, и принялся писать, стараясь как можно полнее и детальнее изложить все, что только в состоянии был вспомнить.

Отныне он не сомневался, что ни Шарлотта, ни Мэри-Бет, ни бедняжка Анта не имеют ровным счетом никакого отношения к его видению. Равно как, скорее всего, и Дебора. Хотя тот факт, что в том кошмаре, который пришлось ему пережить в особняке, Дебора не принимала участия, показался ему немаловажным.

Что же касается самого видения, то оно было связано в первую очередь с тревожным боем барабана во время шествия тайной гильдии Комуса или какого-то иного подобного события. И еще. Майклу вспомнилась ночь, когда они занимались с Роуан любовью в ее доме в Калифорнии. Позднее он вдруг проснулся с ощущением того, что в доме пожар и что внизу собралась толпа народа. Осознание присутствия некоего зла потом долго не оставляло Майкла.

Однако самый, быть может, загадочный факт состоит в том, что Роуан в тот момент была именно там, внизу. Она разжигала огонь в камине.

Вернувшись в постель, он обнял Роуан, с наслаждением вдохнул теплый запах ее кожи и волос…

– Майкл… – прошептала она сонным голосом. – Святой Михаил Архангел…

– Спи, любовь моя, – шепнул в ответ Майкл и еще крепче прижал ее к себе.

Легат… Наследие Мэйфейров…

Это слово пришло ей в голову ночью. Ей снились больницы, великолепные клиники и лаборатории, где трудятся талантливые исследователи.

«И сделать все это в твоих силах».

Они не поймут. Эрон и Майкл – да. А остальные не поймут, потому что не читали досье и не в курсе всех обстоятельств. Они не знают, что было в сосудах.

Кое-что им, конечно, известно, но только не вся многовековая история семейства. Им ничего не скажет имя Сюзанны Мэйфейр, повивальной бабки и целительницы из грязной шотландской деревушки, или Яна ван Абеля – великого ученого, который мог часами сидеть за своим столом и тщательно вырисовывать каждый мускул, каждый сосуд человеческого тела. Они понятия не имеют о Маргарите и о мертвом теле, бьющемся на кровати и вопящем голосом призрака, о Джулиене, внимательно наблюдающем за происходящим, том самом Джулиене, который почти столетие тому назад должен был уничтожить все сосуды с их ужасным содержимым, но вместо этого перенес их в мансарду.

Эрон и Майкл знали эти страшные тайны. И потому не нуждались в объяснении смысла сновидения о клиниках и лабораториях, о руках, исцеляющих тысячи и тысячи больных и страждущих.

Как тебе это нравится, Лэшер?

Роуан умела обращаться с деньгами, и ее не пугала мысль о наследии, ибо она отлично представляла себе, какие связанные с ним проблемы, сложности и ограничения могут возникнуть. Ее интерес к деньгам не шел ни в какое сравнение с увлеченностью наукой, будь то анатомия, микрохирургия, биофизика или, скажем, биохимия нервной системы. Тем не менее она изучала финансовое право и, если понадобится, займется им вновь. А особенности легата и правила наследования, установленные в семье Мэйфейр, усвоить будет нетрудно. А потом… Потом эти деньги превратятся в новые здания и оборудование клиник, лечебниц, лабораторий и в итоге – в сотни, тысячи спасенных жизней.

Если бы только ей удалось избавиться от воспоминаний о старухе. Она, словно призрак, постоянно преследовала ее в этом доме – она, а не те духи, которых видел Майкл. Стоило Роуан подумать о том, как он страдает, сердце ее мучительно сжималось. Она не могла видеть, как незримые демоны буквально сжигают его изнутри, убивают в нем все, что она так любит. Будь на то ее воля, она любой ценой прогнала бы их прочь. Но как это сделать, Роуан не знала.

Но старуха… Она по-прежнему лежала в кресле-качалке, словно и не намерена была его когда-нибудь покинуть. И запах, исходящий от нее, был гораздо отвратительнее вони, источаемой сосудами, потому что эта смерть оставалась на совести Роуан.

Этот запах осквернял дом, он осквернял историю семьи, осквернял мечту о клиниках и лабораториях.

«Впусти нас, старуха. Я хочу войти в этот дом, вернуться в свою семью. Сосуды разбиты, и содержимое их уничтожено. В моих руках история семьи, она ценнее бриллиантов. И я искуплю все грехи прошлого. Позволь мне войти и выиграть эту битву…»

Ну почему, почему они не стали друзьями – Роуан и эта старуха? Ведь Роуан не испытывала ничего, кроме презрения, к ужасному, исполненному злобы, язвительному голосу, который донесся из содержимого разбитых сосудов и набросился с упреками на Майкла.

И призрак знал, что она ненавидит его, что воспоминание о его ласках вызывает у нее отвращение.

Вчера она много часов провела здесь в одиночестве до приезда Майкла, прислушиваясь к каждому скрипу, к каждому шороху, и ждала Лэшера, звала его, пыталась с ним разговаривать:

«Ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что можешь испугать меня. Я не испытываю ни страха перед тобой, ни любви к такому существу, как ты. Тызагадочен, да, а я любопытна. Но мой рациональный ум остается равнодушным, ты не способен его всерьез заинтересовать. И тем не менее ты мне мешаешь, ибо стоишь между мной и теми, кого я могу полюбить по-настоящему».