Чтение онлайн

– Еще один человек, - наконец сказала она.
– Когда я пришла, в доме уже было пусто, только бардак на кухне остался совершенно нетипичный, у нас в доме так никогда не делалось. И была записка, стояла прислоненная к сахарнице.

– Что было в записке?
– спросила Полина.

– Что срочно вызвали, какая-то серьезная авария. И то, что всегда было в таких записках.
– Алиса говорила, глядя мимо Полины в стену ее кабинета, но вроде была стабильна, и можно было попытаться.

– Что именно в них было всегда?

– "Береги себя, целую".

– А подпись была?
– аккуратно задала Полина последний вопрос.

– Да и нет, - пожала плечами барышня, честно пытаясь вспомнить.

– Как это?

– Только одна буква. "Л". Но я не помню, что она значит...

– Я понимаю. А что было потом, ты помнишь?

– Потом я купила газету "Хельсингин саномат" на заправке. А, перед этим я туда ехала. На машине. Потом я два дня дозванивалась куда-то, а потом посмотрела новости, написала Манифест, выложила в сеть... Весной вернулась сюда и начала делать, что обещала в Манифесте. Помню, как на пирсе стояла, в районе Песков, смотрела на купол и думала, что они мне за все заплатят, и за это тоже. Но того человека уже не было. Вообще нигде не было.

– Ты его не нашла, - аккуратно поправила барышню Полина.

– Да, но если бы он где-то был, я бы нашла.
– Алиса выглядела в этот момент очень похожей на свою версию девятнадцатого и двадцатого года, и это было, пожалуй, нехорошо.

– Котик, не все так просто...

Барышня уставилась на нее большими и круглыми глазами.

– Я объясню, - сказала Полина.
– Но давай сперва еще раз проговорим вот этот второй слой, про восемнадцатый год. Итак, ты видела аварию с места, находящегося рядом с Сосновым Бором, верно? И увидев, побежала домой, так?

– Не так, - качнула головой Алиса.
– Я туда приехала на машине, но по дороге назад ее разбила, по оплошности. Пешком я шла почти от Стрельны. Сосновая Поляна, Лигово, вот это вот все. На Ленинском было очень много всех и всего, поэтому я его обошла и пошла крюком, через Софийскую.

– Зачем?

– Потому что трусиха и дура. Но это уже все равно ничего не меняло.

– Чего ты боялась?
– спросила Полина.

– Всего. Людей, выстрелов, полиции, того, что сейчас города не станет вообще, того, что город останется в разрухе и непонятно, как жить дальше... вообще всего, понимаешь? И метроном этот чертов по мозгам всю дорогу, - Алиса поморщилась и зябко передернула плечами.
– И знаешь, что самое страшное? Они не хотели. И Мейрин вчера тоже не хотел. Но сделал бы сто пудов. А вина мага ложится и на отряд. Но виноватыми мы были бы недолго, минут двадцать, ну полчаса. В восемнадцатом иначе вышло. И они тоже не хотели. Хотели мы, потому что устали бояться, что они таки допрыгаются. Как Мейрин вчера. Но тогда нельзя было вызвать старшего мага и сказать, что сейчас будет. Это теперь они в курсе. Тогда-то все их маги на станции и были... А мы с лета боялись, со смерти Гаранта. И знаешь, когда оно случилось, даже легче стало. Сначала не верилось, а потом стало понятно, что делать. А они так и не поняли, понимаешь, они так и не поняли ничего...

– Ну, - осторожно сказала Полина, - мне кажется, что они понемногу понимают. Вызовом вот вчера не пренебрегли. И выводы сделали правильные.

– А толку?
– барышня вяло пожала плечами.
– Все равно его уже нет. И меня нет. Я тоже не хотела, но ведь некому больше было...

– Город остался, котик, - мягко сказала Полина, - И значит, ты есть. Тебя, конечно, нет, такой, какой ты себя помнишь и привыкла быть, но ты есть, потому что есть город. И тот человек тоже есть, потому что есть город. Потому что тот человек поехал в Сосновый Бор, раз его вызвали на аварию. И значит, город есть благодаря ему. И благодаря тебе, потому что ты написала Манифест Убитого Города. И создала Сопротивление, потому что больше некому было это сделать.

Алиса посмотрела на Полину так, как будто впервые ее видела.

– Слушай, скажи мне... Вот как с этим жить теперь?

Полина усмехнулась:

– "Случилось так, что наша совесть и честь была записана у нас на кассетах, кто-то принес новой музыки, и нам было нечего больше стирать. Знаешь, Пабло, даже будь у тебя мучо миллионес песетас - если хочешь научиться красиво жить, давай сначала научись умирать".

– А почему ты связываешь?
– во взгляде Алисы даже появился какой-то интерес, правда, не слишком убедительный.

– Я обязательно объясню, - пообещала Полина.
– Но не теперь. Теперь сходи в госпиталь и попроси успокоительного.

– У нас есть в казарме аптечка, я лучше у Инис попрошу. А то в госпитале на ночь оставят.

– Хорошо. Где-нибудь обязательно попроси и прими. Давай, прямо сейчас.

На сегодня Алисе было явно достаточно, да и времени у Полины уже совсем не осталось, еще минут через десять она начала бы опаздывать на занятие, а еще надо было забежать переодеться, а перед этим прибраться на рабочем столе. Но закончить уборку она не успела. Дверь опять открылась, и вошел граф да Айгит.

– Мистрис Полина, здравствуйте. Князь просил передать извинения за то, что сегодняшнюю встречу с вами он вынужден отложить до воскресенья.

Она сложила рабочие журналы в ящик стола и подняла голову.

– Здравствуйте, мастер Дейвин. Как неожиданно слышать это от вас, обычно такие вещи мне передают через секретаря школы.

Граф, подсаживаясь к ее столу, улыбнулся:

– Вы, как всегда, очень догадливы. Я пришел с этой новостью, потому что рассчитывал перехватить ваше свободное время, пока его никто не занял. Пойди я к вам после звонка Иджена в школу, у меня не было бы ни единого шанса. Мистрис Полина, вы не согласитесь разделить со мной обед и беседу? Правда, после предыдущих суток я как собеседник буду не слишком интересным...

Значит, разговор планируется деловой, поняла она. Никакого неудовольствия у нее это не вызвало, все самое паршивое уже случилось, а что его могло заинтересовать, было даже любопытно. Она сняла шаль с подлокотника кресла и поднялась.

– С удовольствием, мастер Дейвин. Только, если можно, не через портал.

По дороге через школьное здание они беседовали про лошадь, и Болид, легкий на помине, попался им на глаза во дворе, точнее, перешел им дорогу. Майал разговаривала с мерином на певучем языке народа ддайг, ведя его по двору за гриву без всякой уздечки. Болид кивал и отвечал ей тихим гуканьем. Дейвину он качнул головой и махнул хвостом в качестве приветствия, а Полину вообще не заметил: контроль Майал был очень мощный, почти как у князя, коню было хорошо и спокойно, несмотря на мельтешащих на непривычном ему дворе людей.

По дороге через здание аристократии граф признался мистрис психологу, что хотел поговорить с ней об Алисе, поскольку пришел к выводу, что не все понимает в ее поведении. Он поговорил бы с князем, но князь ближайшие сутки будет очень занят, как раз оставшимися последствиями действий недомага отряда Алисы.

– Последствия все-таки были?
– спросила Полина.

Вероятно, голос выдал ее волнение, потому что Дейвин успокаивающим тоном произнес:

– Купол на месте, мистрис Полина. И с ним ничего не случилось, разве что внешний контур слегка разбит штормом, но это мы поправим в течение ближайшего месяца.
– Он вздохнул и продолжил.
– Последствия есть, но края они не касаются, это внутреннее дело магов саалан, причем не профессиональное, а, как это... я не знаю нужного слова. Точнее, знаю, наверное, но не могу применить.

– Я бы и помогла, мастер Дейвин, - вздохнула Полина, - но забытое слово определяется только по контексту, по содержанию обстоятельств, которые оно описывает.

– Хорошая мысль, - одобрил граф.
– Я опишу обстоятельства, а вы скажете слово, договорились?

– Да, конечно, - Полина наклонила голову, одновременно соглашаясь с графом и приветствуя Нодду, наводившую порядок на его рабочем столе в приемной.

Они прошли приемную и вошли в апартаменты Дейвина. Граф предложил ей место у стеклянного биокамина, сам устроился во втором кресле и перешел к обстоятельствам, описывающим забытое слово.