Чтение онлайн

Забавно было и то, что на такой оживлённой улице около здания было удивительно пусто. Только редкие люди входили или выходили из него в то время, как остальные как будто старались держаться от дома подальше.

Когда они подъехали, расплатившись с извозчиком, Кондрат поднялся по ступеням и вошёл внутрь.В этот момент он даже испытывал какой-то трепет перед этим местом, не совсем понимая, чего ему ждать.

Но всё оказалось достаточно банально и привычно. Практически на самом входе его встретил пропускной пункт, где человек пять охраны проверяли каждого входящего. Это ничем не отличалось от обычного досмотра в его мире: просили снять пальто, ощупали тело, порылись в карманах. Возможно, это и заняло бы меньше времени, будь у него пропуск, — Кондрат видел, как другие служащие спокойно проходили, просто показав свои документы, — однако пришлось потратить минут десять, прежде чем его пустили дальше, подсказав направление.

В коридорах этого места царило какое-то мрачное и в то же время успокаивающее чувство безопасности. Людей было мало, будто здесь работало от силы полтора десятка человек. Ощущалась какое-то запустение, удивительно приятное чувство одиночества, когда за стенами на тротуарах в некоторых местах было не протолкнуться.

Процедура не заняла много времени. Дойдя до нужного кабинета, Кондрат вошёл внутрь, представился и показал свои документы, после чего его внесли в списки и попросили расписаться. Попросили расписаться сразу на пяти бланках. Что-что, а бюрократия здесь была, судя по всему, в самом расцвете сил. Что-то действительно от мира к миру не меняется.

Едва покончив с этим, Кондрат решил вернуться к основному вопросу, а именно к собственному собеседованию, которое будет проходить в скором будущем. Может это была простая формальность, а может его собирались там колоть как шпиона — Кондрат не знал. Однако, что ему точно было известно, так это что хорошо продуманное прошлое никогда лишним не будет. Последний штрих, который полностью узаконит его в этом мире.

Или станет последней чёрточкой, которая подпишет ему приговор.

Как правильно лгать?

Вообще, было два варианта, и всё зависело от того, чего ты хочешь добиться: чтобы никто не узнал, что ты врёшь или чтобы они не смогли доказать, что ты врёшь. Может показаться что это одно и то же, однако, по факту, две разные вещи.

В первом случае важно заставить поверить их в твою невиновность, что сделать довольно сложно. Зато достаточно просто заставить их заподозрить тебя, даже внешне не понравиться, и всё, ты уже никого не убедишь. Во втором случае плевать, что они о тебе подумают, главное, что они смогут доказать и то, насколько ты владеешь фактами, как хорошо оперируешь ими и преподносишь.

Кондрат исходил из того, что, раз его пригласили, то ни в чём не подозревают. Если бы подозревали, то этот цирк был бы не нужен — его квартиру уже бы штурмовали стражи правопорядка. А значит получается первый вариант — никто не должен знать, что он обманывает. Поэтому здесь была важна даже не точность ответов, а то, как ты их преподносишь. И Кондрат знал несколько хитростей подобного допроса.

Первое, стараться не конкретизировать. Конкретизируя, ты сам даёшь им почву для развития темы ещё глубже, чтобы поймать тебя на неточностях. Сколько людей закапывали себя из-за того, что слишком точно всё описывали, потом путаясь в собственных показаниях.

Второе, говори своими словами, как будто это пересказ фильма. Очень многих сам Кондрат ловил на том, что они подробно описывали события, и сколько раз ты их не спроси, они их опишут слово в слово, как стихотворение. Хотя человек, который каждый раз будет повторять историю без задней мысли, рассказывать её будет каждый раз по-новому, иногда вспоминаю какие-то новые детали.

Третье не волноваться, но и в то же время не вести себя слишком спокойно. И то, и другое всегда вызывает вопросы. В первом случае тебя начинают подозревать, ведь если сильно волнуешься, то значит есть что скрывать. Во втором, почему ты настолько спокоен, возможно, ты что-то скрываешь и уверен, что они этого не поймут. Выглядит сложно, но по факту надо быть просто человеком: лёгкое волнение похожее на предвкушение.

К тому же, именно потому, что люди задумываются, как бы выглядели, если бы не обманывали, они и попадаются, ведя себя странно.

Поэтому Кондрат отправился в библиотеку, где мог найти любую интересующую информацию, а именно страну, из которой он мог приехать, если его спросят о своём прошлом. Понятное дело, у него был паспорт из графства Легрерианов, однако надо было ещё объяснить, откуда он в принципе взялся: где родился, где рос и где учился своему делу.

Поэтому он старался найти страну, подходящую на роль его дома, что было не тривиальной задачей. Не враждебная, но и не дружественная, не сильно далёкая, но и в то же время не соседняя.

Другими словами, нюансов было много. И это, не считая того факта, что ему ещё требовалось продумать, как именно отвечать на вопросы касаемо его личной жизни в прошлом. Понятное дело, что лгать не стоило. Кондрат не слышал здесь об артефактах или каких-то других способах опознать ложь, но проверять не стоило.

Таким образом Кондрат освободился лишь к вечеру, когда солнце практически полностью скрылась за горизонтом, а фонарщики уже вовсю зажигали уличные освещение. Однако и дома его не ждало спокойствие.

Пату была тут как тут, и пусть она не произнесла ни слова, однако её требовательное лицо немягко намекало на их уговор.

— Я помню о нашем уговоре, Пату.

— Это хорошо, — кивнула она медленно, уже чувствуя, что есть какое-то «но».

И оно было.

— Вы помните наш разговор? — спросил Кондрат.

— О моей крови, с которой ты хочешь поговорить?

— Верно.

— И тебе, дай мне догадаться самой, нужно именно сейчас к ней.

— Чем раньше, тем лучше, — ответил он.

Ведьма задумалась на несколько секунд, после чего хмыкнула.

— Ну как скажешь, Кондрат Брилль, — ответила она и шагнула в его сторону.

— Только я…

И Кондрат не успел закончить, как в то же мгновение, когда она коснулась его, ощутил те самые непередаваемые чувства при телепортации, будто его засунули в вакуум и вытащили обратно.

— … оденусь перед этим, — закончил он фразу, глядя уже на совершенно другое окружение.

Теперь они стояли на вершине холма, обдуваемого холодными северными ветрами с моря, у подножья которого расположился лагерь малхонтов.

Было понятно, что ведьма это сделала злонамеренно, для того чтобы позлить его. Может она думала, что он тут же попросится обратно, и потом заявить, что выполнила часть уговора. А может так проявлялось её вредность. В конце концов не зря Пату называли духом ледяного ветра. Хорошего человека так не назовут.

— Мы на месте, — пожала она плечами, не пытаясь скрыть улыбки на губах. — Она в лагере у подножья.

— Вижу, — ответил Кондрат.

— Не могу быть уверена, что она будет рада тебя видеть, — заметила Пату.