Чтение онлайн

— Проверяю, все ли пробелы закончены, чтобы суд прошёл без сучка и задоринки.

— А, понятно… Ну, думаю, многие обрадуются, что его не стало, а то тот был как неприступная стена.

Как не приступная стена — хорошая фраза. А могло быть так что его жена, графиня Хартергер из рода кого-то там и убила его, потому что её очень попросили? Нет, если женщина входит в другую семью, то этим всё сказано, однако кто сказал, что родственные связи теряют свою силу? Особенно на пороге больших денег и изменений в мире?

Кондрат сделал себе пометку посмотреть, что можно будет откопать по жене. Он и так собирался этим заняться, но теперь появился лишний довод в сторону того, чтобы заняться графиней плотнее. Мало верится, что его убили из-за каких-то любовных историй, мести или ревности.

К тому же кто-то из близких, как жена — это очень хороший убийца. Убийца, которого мало заподозрят в устранении неудобного человека.

Графа охраняли, охраняли как очень важное звено защиты самого императора, Кондрат это уже успел узнать. И гвардейцы, как выяснилось, тоже были наняты не просто так. Все верные трону люди. Единственный промах — не установили защиту против телепортации, однако всё остальное, казалось, контролировали.

Конечно, такому важному человеку глупо было вообще позволять селиться за городом, стоило его держать едва ли не за стенами императорского дворца. Но так устроена система, неповоротная и медлительная. Пока что-то не случиться, никто об этом не задумается. Так убивали президентов, так воровали секретные данные, так проводили всевозможные операции, пользуясь тем, что никто не обращал внимание на, казалось бы, очевиднейший факт промаха спецслужб.

— Ты сейчас куда, — спросил Кондрат, собираясь.

— Я сейчас вернусь домой, разузнаю про вашу чёртову гору и вернусь, а там посмотрим. Кстати, если что, я приглашаю тебя на свою свадьбу, — подмигнул он. — Будешь… ну не свидетелем, конечно, но почётным гостем. Батя тоже будет рад тебя видеть.

— Приятно слышать. Я приеду, — пообещал Кондрат.

— И жену свою не забудь.

— Очевидно.

— А что очевидно? — издал смешок Вайрин. — Знаешь, я бы не удивился, приедь ты без неё.

Конечно, Кондрат не думал, что о нём настолько плохого мнения, однако ничего не поделаешь.

Они распрощались у крыльца дома, и каждый двинулся своим путём, поймав экипаж. Город, что удивительно, не тонул в пробках даже в снегопад. Лошади пока не научились буксовать, а люди оперативно пересаживали экипажи и телеги на лыжи.

Едва он подошёл к своему месту уже в специальной службе, Дайлин тут же спросила:

— Признавайтесь, пили?

— Даже если бы и да, то это что-то плохое? — поинтересовался Кондрат, раскладываясь.

— Нет, но я бы предложила тебе заварить отвар от головной боли, — ответила она.

Кондрат даже замер, бросив на неё взгляд, удивлённый от такой заботы.

— Что? — приподняла она брови.

— Ничего.

— Ничего?

— Да. Так… — сел за стол. — Что мы имеем по делу чиновников…

— Ни-че-го, — произнесла лениво Дайлин. — Ждём пока Вайрина, а там уже будет отталкиваться от ситуации. Можно попробовать пройтись по остальным, но как по мне, это пустая трата времени. Они все как языки проглотили. Кстати, Урден вызывал к себе меня, спрашивал, как у нас с продвижением.

— Что ты ответила?

— Рассказала, что мы нашли и до чего додумались. Рассказала про военное ведомство, которое вставляет нам палки в колёса.

— А он?

— Сказал с ними не связываться. Короче, я сказала, что у нас есть продвижения, и сейчас будем пробовать выйти на контакт с одним свидетелем, — пожала Дайлин плечами. — Его это пока устроило. Но думаю, что ты прав, это кто-то из солдат.

— А может и нет… ­— ответил Кондрат задумчиво.

— Так, — выпрямилась она. — Погоди, ты же говорил, что это кто-то из солдат.

— Я не говорил.

— Но ты что-то подобное сказал!

— Я сказал, что это может быть связано с каким-либо преступным приказом, который отдал директор, на тот момент, капитан. Однако есть вариант, что может убивать и не сам солдат, а кто-то из его родственников. Тот, кто не дождался своего ребёнка, — произнёс он задумчиво.

— Эм… ладно, а с чего ты это взял? — решила она не спорить.

— Если бы ты прошла мясорубку вместе с другими товарищами, ты бы пошла мстить своим командирам? — задал он встречный вопрос.

— Не знаю, но продолжай, — кивнула Дайлин.

— Очень часто люди после подобного сломлены, они даже вспоминать о войне не хотят. Желай они отомстить своим командирам за их грехи, они бы это сделали ещё на поле боя, а если не сделали тогда, то и не сделают сейчас. Но есть их родители. Родители тех, кто не вернулся. Те, кто помнит о произошедшем и держит огромную злобу на тех, кого считают виновными в смерти своих детей. Дети — сильнейший мотиватор действовать.

— Это как-то… притянуто за уши, Кондрат, — произнесла Дайлин медленно. — С чего ты это решил?

Она была права, это выглядит притянутым за уши, и Кондрат этого не отрицал. Он мог быть как прав, так и не прав, однако именно догадки двигают расследование. Догадки и попытки их подтверждения и опровержения. Иногда приходиться двигаться подобным очень скользким путём, как говорят, дедуктивным методом, чтобы добиться успеха.

И если обратиться к нему, то Кондрат бы выдвинул ещё одно предположение, что мстит не тот, кто воевал с ними плечом к плечу, а тот, кто считает их виновными в гибели кого-то близкого. К тому же, подобный вывод всё же имел под собой определённые основания.

Стал бы он мстить тем, кто однажды послал его на штурм без шансов? Нет, вряд ли, ведь он выжил, он хочет забыть весь тот ужас и никогда не возвращаться к этому. Но стала бы мстить убитая горем мать, которая схоронила там сына? Или отец? Вполне возможно, что да. Потому что они не пытаются этого забыть, они всегда помнят, кто забрал их маленькое чадо. Кто забрал человека, который всегда будет для них маленьким карапузом, который едва научился ходить.

И вот кто-то из них идёт по улице и узнаёт человека, который погнал на смерть его кроху, а теперь набирает таких же молодых, идейных, патриотичных и глупых мальчишек, — а для Кондрата, как и для многих других, даже в двадцать лет они остаются мальчишками, — и что он чувствует? Ужас? Боль? Ярость? Желание прекратить это?