Чтение онлайн

– Я думала, что ты вернешься только на следующей седмице. – Я поцеловала папу в небритую щеку.

– Вышло освободиться пораньше. – Он растеряно поправил круглые лекторские очки. – Как вижу, вы справились и без моей помощи, молодой человек?

– Извините, - для чего-то попросил прощения Тин.

– Что ж… - Отец растеряно оглянулся в сторону дома. – Похоже, мы теперь можем варить пшенную кашу . Заходите.

– Мне пора, - мгновенно отказался Валентин.

– Ну, хорошо. – Он поправил очки. – Валентин, передайте родителям, что я загляну на днях.

Прощались скомкано и неловко, а когда мы вошли в дом, то посреди кухни обнаружился криво стоящий дорожный сундук с откинутой крышкой. На кухонном столе были свалены какие-то свитки и тубусы. Верно, папа собирался в страшной спешке.

Не произнося, ни слова он направился к себе комнату. Во всем мне чудился немой укор: и в разбросанных вещах, тонко намекавших, в какой панике только переступивший порог родитель собирался в участок, и в гробовом молчании, и в ссутуленных плечах отца. После смерти мамы он всегда поступал подобным образом – замолкал.

– Почему ты не накричишь на меня? – не удержалась я. – Накричи. Можешь даже ударить, я заслужила.

Папа оглянулся, в лице появилось удивление. За всю свою жизнь он не повысил на меня голоса и не тронул даже пальцем.

– О чем ты толкуешь, Валерия?

– Я знаю, что сильно подвела тебя.

– Ты раскаиваешься, этого достаточно.

Однако на пороге спальни, прежде чем закрыть дверь, он помедлил.

– Но знаешь, дочь, если бы сегодняшним утром я застал тебя с молодым человеком, то расстроился бы чуть меньше, чем когда узнал, что тебя арестовали за незаконное перемещение в Абрис.

Папа скрылся в комнате. Лучше бы он поднял скандал, тогда бы я не чувствовала себя из рук вон плохой дочерью.

***

С отработки я возвращалась поздним утром, когда солнце уже набрало густоту и силу. От непривычки тело ныло так сильно, словно метлой и савком меня колотили, а не заставляли скрести мостовую на торговой улице. Под ногтями появились темные полумесяцы, и сама себе я так напоминала пыльный мешок, что хотелось с головой окунуться в прохладную купальню.

У пешеходной мостовой, как раз напротив переулка, ведущего к дому, стоял незнакомый элегантный экипаж. Рядом с нашей калиткой меня поджидала высокая брюнетка в белом платье. Обнаружив невесту Валентина, я с трудом подавила позорное желание спрятаться в кустах.

– Кларисса?

Она обернулась, на красивом лице с точеными чертами появилась милая улыбка.

– Извини, что нагрянула без предупреждения, Валерия.

Ранним утром, отскребая брусчатку совком, я была уверена, что начавшийся подобным образом день просто не может стать хуже. При появлении красивой, стройной гостьи становилось ясным, что может, и еще как станет.

– Ты выглядишь… усталой, - заметила она.

– У меня с сегодняшнего дня началась отработка. – Я продемонстрировала на внешней стороне запястья знак, поставленный стражьем участке. На этом месте у Клариссы поблескивала витиеватая руна обручения, вызывавшая во мне чувство глубокой обиды.

– Валентин говорил, что ты в последнее время в дурном настроении. Вот я подумала, почему бы нам не развлечься?

– Развлечься?

Спасибо, Кларисса, я уже все утро развлекалась, убирая за лошадьми. Спасибо твоему жениху.

Мало того, что от злости Тин обрек меня на грязную, тяжелую работу дворничихой. Он не успокоился и отправил невесту домучить жертву до смерти. Имея таких внимательных друзей, можно было не заводить врагов.

– Померить платья, поболтать как подружки, - пояснила она, - съесть что-нибудь вкусное. Я от Валентина слышала, что ты знаешь отличные едальни. Так что скажешь?

Убей меня прямо здесь.

– Конечно, давай развлечемся, как подружки, - нервно улыбнулась я. – Почему нет? Мне нужно пятнадцать минут на умывальню…

По дороге на торговую улицу я с трудом справлялась с дремотой и была уверена, что от усталости вырублюсь на первой же попавшейся софе в примерочной комнате или же уткнусь носом в тарелку с поздним завтраком.

Мы приехали в знаменитую на весь Тевет портняжную лавку. На вывеске не значилось имени, только золотой вензель, известный даже мне, далекой от мод и фасонов. Обычно такие лавки я обходила за четверть мили. Когда мы вошли в шикарно обставленный торговый зал, то к Клариссе со всех ног бросились белошвейки. Появилась высокая ухоженная женщина и кивнула с видом королевы:

– Госпожа Кларисса, а вот и вы! Новые наряды привезли сегодня утром. Мы их никому не показывали – вас ждали.

– Чудесно, - распевным тоном отозвалась невеста Тина. – Я приехала, как только получила послание.

Нас проводили в примерочную комнату, предназначенную для особых покупателей. Через полчаса и пятнадцать цветных платьев, продемонстрированных Клариссой, я отчаянно перебарывала сон и мечтала растянуться на плюшевом белом диванчике с ногами, но мне приходилось чинно сидеть и изображать из себя благовоспитанную барышню, правда, изредка клевавшую носом. Когда я сладко зевнула, едва не вывернув челюсть, белошвейки в шестнадцатый раз раскрыли портьеру, прятавшую Клариссу. Стоя на возвышение, она демонстрировала черное приталенное платье с широкой длинной юбкой. Помощницы придержали зеркало размером в человеческий рост, чтобы придирчивая клиентка получше рассмотрела прелесть наряда.

– Как думаешь, оно понравится Валентину? – спросила она, любуюсь отражением.

– Он не любит черный цвет, - машинально отозвалась я.

– Зато любит брюнеток. – Кларисса улыбнулась сама себе.

– Я почти уверена, что он не замечал у девушек цвет волос. У него были и брюнетки, и блондинки, и рыжие, и… - Под пристальным взглядом невесты я мгновенно исправилась: – Брюнеток он выбирал чаще.

Девушка понимающе улыбнулась и мягко вымолвила:

– Его сложно любить, правда, Валерия?

Из живота поднялась горячая волна. Ей понадобилось несколько коротких встреч, чтобы разгадать тайну, на какую самому Тину не хватило и нескольких лет!

Как часто бывало в делах, касавшихся лучшего друга, мне оставалось изворачиваться и прятать страх под нахальством.

– Кларисса, ты считаешь, что я влюблена в Валентина? Серьезно?

– А ты хорошо притворяешься. Видимо, сказывается опыт…

Я покосилась на белошвеек, мгновенно зашушукавшихся в сторонке, и, не моргнув глазом, солгала:

– У меня есть парень. И давно.

– Парень? – на лице Клариссы появилось удивленное выражение. – Тогда почему Валентин о нем ничего не знает?

– Было бы странно, если бы я рассказывала ему о своих поклонниках, - отозвалась я.

Противница кашлянула, не зная, что еще сказать, а потом повернулась к работницам:

– Платье ужасное и сидит плохо. За такие деньги, оно должно превращать меня в королеву, а не в дворничиху. Покажите что-нибудь еще.

Когда занавеска снова запахнулась, я перевела дыхание. От нервического напряжения было сложно усидеть на месте. Как всегда я принялась метаться по лавке, прошлась по примерочной комнате, вернулась в торговый зал, где несколько клиенток восхищенно закатывали глаза перед одетым в небесно-голубой шелк манекеном.