Между двух огней
Шрифт:
– Алло? Рик?
– я много лет не слышал его голос, но не забыл его.
– Это Дамьен Лаваль.
– Кузен?
– удивился он.
– Не часто ты звонишь. Что случилось?
– Минни, - я сделал короткий вдох, пытаясь успокоиться.
– Она умирает, и ты мне должен помочь ее спасти.
– Конечно, - поспешно ответил он. Мне пришли на ум воспоминания, с какой любовью он, семнадцатилетний юноша, возился с ней, когда Минни была младенцем. Да и после они поддерживали отношения более близкие, чем я.
– Чем я могу помочь?
– Ты должен меня обратить.
Лорейн.
Чем выше мы поднимались в гору, тем леса становились беднее. Драй поймал какую-то животинку и силой заставил меня поесть. Немного побурчав, я поела. Гордость гордостью, а голод не тетка. Сьюзан, посмеиваясь, наблюдала за этим. Ее комментарии постоянно звучали у меня в голове. Вот же язва, а. К пункту назначения мы вышли раньше, чем рассчитывали. Видимо, мы где-то срезали приличный угол. Я посмотрела на солнце. Было примерно три часа дня.
– О, мы умеем вычислять время по солнцу? Кто научил?
– Штар, - я поежилась, вспомнив сон. Как хорошо, что Сью больше не задавала вопросов по этому поводу.
Я была удивлена, увидев не домик отшельницы, стоящий на скале, а небольшую деревеньку в несколько домов. Чуть поодаль стояла крошечная, немного покосившаяся от времени, изба. Это как-то не совпадало с моим представлением того, как должна жить талантливая ведунья. Тем более, учитывая, сколько ей лет. Я ожидала увидеть затворницу, а не сельскую знахарку.
– Зря ты так. Предубеждение не лучший способ для начала знакомства, - Сьюзан не могла не прокомментировать мои мысли. В свое время, такое себе позволял лишь один оборотень. Что-то неуловимо похожее было в поведении этих двоих. А ведь Чарльз так и не сказал Лориэн, из какой семьи был ее бета.
Мы обернулись, и вышли из-за деревьев уже людьми. Не нужно было привлекать к себе лишнего внимания. Деревенька казалась вымершей. Ставни в домах были плотно закрыты, улица была абсолютно безлюдной. Ощущение жизни приносил лишь лай дворовых собак. Видимо, тут просто не любят чужаков.
– Вот мы и пришли, - сказала Сью, опускаясь на деревянную скамейку рядом с домом ведуньи.
– Я думаю, что это все займет не слишком много времени, так что сегодня можно будет двинуться обратно.
– Я бы не был так уверен. Найди место, где мы могли бы переночевать. А я пойду с Эл…
– Я сама справлюсь, - я прервала альфу, и, не слушая его возмущенных комментариев, шагнула внутрь.
Тут уже мои ожидания оправдались. В домике, как мне и представлялось, царила тьма. Даже со зрением оборотня мне было тяжело различить мебель, стоящую в комнате. Причиной такой темноты были грязные окна, которые почти не пропускали солнечные лучи. Пахло плесенью и травами. Следом за мной в комнату ввалился Франциско.
– Я ждала вас, Драйи, - было очень сложно определить, откуда раздается голос. В глубине помещения зажглась свеча, и я различила женское лицо. Определенно, его обладательница когда-то была красива. Но время все равно берет свое, кем бы ты ни был.
– Можешь не переживать за свою названую сестру, лорд. У тебя нет таких вопросов, на которые ты сам не мог бы дать ответы. Моя мудрость тебе ни к чему. Покинь нас, - Драй не сдвинулся с места, а лишь крепче сжал мою ладонь.
- Я не скажу ни слова, пока ты не выйдешь вон, - видимо пифия не привыкла к тому, что ее указания не выполняются, - и ни за что не стану помогать ей. Ты хочешь взвалить на себя еще и эту вину?
– Франко, выйди, – шепнула я в самое ухо альфы. Сьюзан была права. Он действительно корит себя за то, что обманул меня. Он поморщился, но вышел.
– Подойди, дитя, - голос хозяйки столь неприветного дома был неприятным и скрипучим. Я опустилась на что-то, отдаленно напоминающее кресло, и хотела было задать интересующий меня вопрос, как меня жестом прервали. – Ты хочешь жить. И, как любой человек, боишься смерти. Это нормально. Только мертвые ее не боятся. Но вот то, что ты врешь себе – большая ошибка. Дай я взгляну на твои руки.
Я, молча, протянула женщине ладони. Она развернула их внутренней стороной к себе и долго рассматривала.
– У тебя трудная судьба. Ты уже побывала на вершине и узнала, как больно лететь с нее вниз. Но покой для тебя – лишь призрачное видение будущего. Если ты найдешь в себе силы предать собственную кровь, ты его обретешь, - колдунья непонятно откуда достала замшевый мешочек. Развязав завязки, она вытащила из него три деревянные руны, и положила их на стол. – Твоя жизнь – постоянные метания. Выбор, если хочешь. И только ты знаешь, на что ставить – на жизнь или на смерть.
– Мне незачем жить, - я даже не пыталась скрыть от гадалки то, что твориться у меня внутри.
– Ой ли? – она широко улыбнулась. – Не ври себе, дитя. Ты потеряла многое. Но если опустишь руки сейчас, потеряешь еще больше.
– А волчонок? Она же убьет меня…
– Не убьет, если ты захочешь жить. Тебе нужно определиться – ты еще жива, или ты уже мертва, - женщина загадочно улыбнулась. – Я не могу выбрать твой путь вместо тебя. Решай, красавица.
– Я хочу жить, - решение было принято интуитивно. Я даже подумать не успела, как слова сами слетели с языка.
– Вот, - старушка протянула мне небольшой флакон из темного стекла, - выпьешь это, как только начнутся схватки. Роды будут тяжелыми, но ты выживешь. Ты уже была с обратной стороны жизни, но твое время еще не настало. Ступай с миром, леди Драй. Надеюсь, что мы больше не увидимся.
Я, не оборачиваясь, вышла из домика. Франциско нетерпеливо метался туда-сюда, а Сьюзан флегматично что-то жевала.
– Мы уходим, - сказала я и, не останавливаясь, направилась в сторону леса.
– Она получила все ответы. Нам нечего тут больше делать, – сказала Сью и последовала за мной. Только Драйя не удовлетворил комментарий волчицы.
– Лорейн, черт возьми, что она сказала? – альфа схватил меня за руку, заставляя остановиться. Я подчинилась, и устало посмотрела в его глаза.
– Я выживу.
– А волчонок?
– Тоже.
– Почему у тебя тогда такой вид, как будто тебя на эшафот отправили?
– Она назвала цену жизни.
– И что же это?
– Позволь, я оставлю это при себе, - я вырвала руку и бегом бросилась в лес. Для того чтобы обратиться мне даже не пришлось концентрироваться. Он ни за что не узнает, чего мне будет стоить мой покой. Ни за что.