Чтение онлайн

Сейди гримасничает. Сначала я думаю, что это отвращение к произошедшему, но потом она задерживает руку над животом.

– Все хорошо, сладкая? – спрашивает Дэйл, одновременно положив на тарелку свой кусок тоста.

На его лицо очень легко читается беспокойство.

Сейди качает головой и стремительно покидает комнату, преследуемая моим братом.

Дом погружен в тишину, которую нарушает лишь негромкое тиканье часов в форме подсолнечника на кухне и гул кондиционера, охлаждающего дом, стоящий под палящими лучами Техасского солнца.

Они ушли уже какое-то время назад. Я заканчиваю пить кофе и ставлю всю грязную посуду и чашки в раковину. Я навожу порядок на кухне настолько аккуратно, насколько могу, поглядывая на часы, понимая, что уже наступило время, когда Дэйл должен уйти на работу. Думаю, это не очень хороший знак, но я в этом не разбираюсь. Может быть, тесты требуют много времени, чтобы дать точный результат.

Я поворачиваюсь к маленькому телевизору и смотрю новости. Как только ведущий закругляется, заходит Дэйл.

У него мрачное лицо, и он качает головой.

– Она не беременна, – сообщает он.

– Дерьмо.

Я очень хотел, чтобы это с ними все-таки случилось. Я на самом деле хотел, чтобы все произошло как можно быстрее, чтобы мы все могли сосредоточиться на результате, а не на самом процессе, но думаю, мы должны продолжить.

– Я должен идти на работу. Ты присмотришь за Сейди?

Я киваю.

– Это произойдет. Просто для этого требуется немного больше времени.

Дэйл трет лицо руками, как будто он устал от всего этого.

– Я знаю, и Сейди тоже, но каждый такой месяц, кажется, погружает ее еще чуть глубже в бездну отчаяния. Я просто хочу…

– Ты хотел получить волшебную донорскую сперму, и вот я здесь, – говорю я, пытаясь заставить моего брата рассмеяться.

Ненавижу видеть его таким подавленным.

– Мы можем повторять это столько раз, сколько нам потребуется.

Дэйл качает головой и смеется.

– Ты завел хорошего дружка для своей правой руки? – шутит он.

И вот мы опять вернулись к теме мастурбации. Твою мать.

– Я и моя правая рука стали лучшими друзьями с тех пор, как мой член смог встать по стойке смирно, – смеюсь я.

Дэйл выглядит задумчивым.

– Ты, должно быть, раздумываешь о том, чтобы выбраться отсюда и завести себе подружку… после всего этого.

Я пожимаю плечами.

– Это не так уж и важно. У меня куча времени. Я буду рядом, пока мы не достигнем нужного результата, хорошо?

Он кивает и вздыхает.

– Ты не мог бы хорошенечко за ней присмотреть сегодня? Я немного волнуюсь за нее. Я знаю, она пытается не плакать, потому что не хочет, чтобы я волновался. Если бы я только мог взять отгул, я бы так и сделал.

– Конечно, – соглашаюсь я. – Без проблем. Я позвоню тебе, если это понадобиться.

Дэйл чувствует облегчение и хватает холодный недоеденный тост, пока выходит.

– Я ухожу, но позвоню тебе немного позднее.

Когда входная дверь щелкает закрывающимся замком, в доме чувствуется жуткая тишина. Дэйл сказал, что хочет, чтобы я присмотрел за Сейди, но что именно под этим подразумевается. Если она там, а я здесь.

… Он ожидает, что я постучу в ее дверь, если она не появится?

Чувствую ли я достаточно уверенности, чтобы сделать это.

Мне следует это сделать. Я делюсь спермой, чтобы Сейди могла выносить ребенка от моей плоти. Нам следовало быть в хороших дружеских отношениях, если не больше, но я не чувствую, что у меня было достаточно много времени, чтобы узнать Сейди лучше. Все было сосредоточено на том, чтобы она забеременела, и у меня не было и шанса на что-либо еще.

Полагаю, я выжду еще час и пойду к себе в комнату, чтобы навести порядок в вещах, как мне это нравится. Ничто другое не заставляет меня ощущать контроль над жизнью, как порядок. Наверное, это все армия, которая вдолбила нечто подобное в меня. Я нахожу пылесос и тряпку, и проделываю на самом деле отличную работу. Я ожидаю, что в конце концов появится Сейди, но она этого не делает.

Я жду еще полчаса, слушая местную радиостанцию, проигрывающую хорошую кантри музыку. Я пялюсь в потолок, пытаясь представить, что она может чувствовать. Женщина намного эмоциональнее, чем мужчины. Они ощущают все глубже. По крайней мере, это мое мнение. Когда песня, которую я слушаю, заканчивается и начинается реклама, щелкаю выключателем и прислушиваюсь.

В доме абсолютная тишина.

Я выхожу из комнаты и снова прислушиваюсь. Я надеюсь услышать шум работающего телевизора, радио или чего-нибудь еще.

Ничего.

Я иду на кухню, но Сейди там нет.

Я собираю всю смелость в кулак и поднимаюсь наверх. Если она не захочет разговаривать со мной, то всегда может приказать мне уйти. По крайней мере, если я услышу ее голос, то буду знать, что она в порядке.

Я поднимаюсь по лестнице медленно, пытаясь не топать как стадо слонов, как я обычно это делаю. Дверь в спальню закрыта.

Мой стук разрывает тишину, хотя я стараюсь не стучать слишком громко.

– Да, – голос Сейди не звучит так, будто с ней все хорошо.

– С тобой все в порядке, Сейди? Дэйл попросил меня проверить тебя…

Я приближаюсь к двери максимально близко, пытаясь не упустить то, что она мне отвечает. Я слышу какой-то шорох, затем Сейди открывает дверь.

Ее покрасневшие глаза отчетливо выделяются на бледном лице. На ней мешковатый кардиган, хотя сегодня достаточно жаркий день. В нем Сейди выглядит совсем крошечной и грустной. Она сжимает дверную ручку, будто ей нужна опора.

– Я…

Слезы начинают градом стекать по ее щекам, и без всяких раздумий я обхватываю ее руками, притягивая поближе к себе. Что-то внутри Сейди будто ломается, она прячет свое лицо у меня на груди, вцепившись в мои плечи. Рыдания прорывают целую плотину, и я кладу руку на ее спину, шепча слова успокоения. Это происходит инстинктивно.

– Не плачь, сладкая, – шепчу я.

Это происходит совершенно инстинктивно, когда я наклоняю свое лицо и оставляю легкий поцелуй на ее макушке, чувствуя, что, возможно, переступаю черту. Сейди пахнет, словно летний жасмин, и я его вдыхаю этот аромат. Прошло очень много времени с тех пор, как я держал в своих объятьях женщину, и меня бьет осознание, сколько всего я пропустил в своей жизни. Сейди так прекрасно ощущается в моих руках, но в глубине души я чувствую, что это не самый правильный поступок.