Чтение онлайн

С любовью,

10-е июня 1929

Дорогая Фредди,

Это не то, что ты думаешь.

Мне становилось лучше. Всё было под контролем. Ты взяла с меня обещание никогда больше его не использовать после того, как сгорела церковь. И я пытался. Предполагалось, что это больше не произойдёт.

Роуз. И Чейз. Уверен, ты в курсе. Наши семьи дружили годами, и Роуз была влюблена в него с тех пор, как научилась ходить. Думаю, когда-нибудь это должно было случиться. Мне стоило догадаться. А затем, когда я нашёл их в его спальне… для меня это был шок. Ей всего шестнадцать. Они… не подходят друг другу. Роуз слишком чувствительная, слишком невинная, как для игрока Чейза. Я не мог поверить, что он соблазнил её. Я так разозлился… Я планировал всего лишь напугать его, заставить думать, что она неверна ему, чтобы он оставил её в покое и отпустил с миром…

Это не должно было так закончиться. Я думал, он просто забудет о ней… Это я подарил ему нож на четырнадцатый день рождения. Для наших рыбалок. Чтобы резать сеть, потрошить рыбу и всё такое.

Вместо этого он перерезал моей сестре глотку. С меня хватит. С этим покончено навсегда.

Помнишь, как мы курили опиум на чердаке Гленшипов? Чейз смеялся, что ты не станешь этого делать, а ты хотела доказать, насколько он неправ. Так вот, Фредди, то, что у меня, хуже опиума. Гораздо хуже. Возможно, мне придётся уехать на какое-то время. Но я смогу совладать с собой.

Я люблю тебя, Фредди. Всегда, всегда, всегда.

— Уильям

15-е декабря 1942

Дорогая Фредди,

Ты единственная, кто понимает меня. Ты единственная, кто знает, помимо моей семьи. Твоё молчание последние годы было… невыносимым.

Скоро моему сыну будет столько же, сколько и мне, когда это случилось. Помнишь, как мы испугались, когда я схватил тебя за руку и заставил увидеть твоего старшего брата в лейтенантской форме? Ты так сильно ударила меня, что мой нос кровоточил целый час.

А после этого ты обняла меня своими хрупкими ручками и говорила, что всё будет хорошо. Снова и снова.

Пять лет назад я приехал в Эхо. Просто чтобы ещё раз взглянуть на этот городок. Я никому не сказал, что собираюсь туда. Я пошёл в поместье Гленшипов. Оно почти превратилось в руины. Это едва не разбило мне сердце.

Однажды мы занимались любовью в библиотеке, за зелёными бархатными занавесками. Ты помнишь?

Я навестил и Роуз. Ты похоронила её в семейном мавзолее, чтобы она вечно покоилась в любимом городе. Я так и не поблагодарил тебя за это.

Недавно посмотрел фильм «Гражданин Кейн». Он напомнил мне о тебе.

Ты моя розочка, Фредди.

— Уилл

13-е марта 1958

Фредди,

Джон сказал мне, что Тру утонула. Да, я попросил твоего бывшего присмотреть за тобой. Не вини его. Он всё ещё любит тебя.

Джон сказал, что ты перестала краситься, пить, спонсировать художников и устраивать вечеринки. В общем, всё, что ты так обожала. Всё, что давало тебе жизнь. Он также сказал, что ты заперлась в поместье, и проводишь дни, глядя на океан или небо.

Люди постоянно умирают, Фредди. Даже дети. Это не твоя вина. Бог не наказывает тебя за бурную молодость. Как и меня за… то, что я творил. Просто такова жизнь.

Ты часто говорила, что во мне живёт Дьявол. Но люди меняются. Я изменился. Я не Дьявол, Фредди.

Ответь мне. Пожалуйста.

— Уилл

Я оделась и пошла в гостевой домик. Пришлось пробираться в темноте через деревья и влажную траву, вздрагивая от каждого холодного порыва ветра. Ривер не спал. Сидел на кухне и пил кофе. Если он и удивился моему визиту, то не подал виду. Я попросила его разбудить Нили, потому что хотела им кое-что показать. Он молча прошёл по коридору и сделал, как я просила.

Мы пошли в город. От кромешной тьмы нас спасал только мой слабый фонарик. Дождь прекратился, но тропинка была скользкой и грязной.

— Куда мы идём, Ви? — наконец спросил Ривер, когда мы прошли туннель. Нили не проронил ни слова.

— Искать доказательства, — ответила я. — В мавзолей Уайтов.

— Доказательства чего? — было приятно, что на этот раз он в недоумении, а не я.

Я его проигнорировала.

— Джек взбирался на мавзолей Гленшипов, когда искал Дьявола. Но мавзолей Уайтов спрятан гораздо глубже, в деревьях. Зато он больше. И у него готические колонны. И глубокомысленная фраза, высеченная над входом. Вам понравится.

— Не сомневаюсь, — Ривер споткнулся об камень, но вовремя восстановил равновесие. — А нельзя посмотреть на него утром? Когда будет тепло и видно, куда идти?

— Нет.

Нили хохотнул.

Когда мы подошли к кладбищу, в небе появилась луна. Ветер с моря стал более ласковым. Железные ворота оказались открытыми. Мы протиснулись сквозь проём.

Я замерла и попыталась насладиться ощущением покоя и одиночества, которое всегда появлялось у меня на кладбище. Затем повела Нили и Ривера к мавзолею Уайтов.

Наша семейная гробница держалась особняком в самом конце кладбища, неподалёку от могил самоубийц и заброшенной сторожки, которая рассыпалась на кирпичики. Здесь были похоронены Фредди, мой дедушка и безумный дядя, а также два несчастных младенца, которых Фредди родила перед моим папой.

За гробницей Гленшипов постоянно ухаживали, потому что она находилась у входа на кладбище. А вот за нашей — нет. Каменная крыша поросла плющом, а стены закрывали ежевичные кусты, похожие на колючих пиявок. Оказавшись перед мавзолеем, я была немного ошарашена степенью его запущенности. Она была ощутима и этим угнетала. Я призадумалась, когда была тут в последний раз. Когда вообще здесь кто-то был? После смерти Фредди? Неужели прошло так много времени?

Внутри меня зародилось горькое чувство вины. Почему я не ухаживала за могилой Фредди?

Может, я получила от родителей не только любовь к искусству и снобизм, но и небрежность к другим? «Всё нормально, Вайолет, — отозвался в моей голове голос бабушки. — Мне нравится нынешний вид моей могилы. Забытая и заброшенная».

Это была правда. Фредди всегда любила покинутые, тихие вещи. Как города-призраки, поржавевшие автомобили на свалках или сломанные мельницы, стоящие на месте, где когда-то была ферма.

У неё хранилась коллекция ключей к зданиям, которые сгорели в Эхо. Одиннадцать практически одинаковых ключей, не считая одного большого, принадлежавшего старой деревянной церквушке, обращённой пеплом одним свихнувшимся священником. Она прятала их в розовом носовом платке и показала мне одной летней ночью, когда мы обе не могли уснуть. Я помнила светлячков, и что платок Фредди пах розами, и влажный ночной воздух, и имбирный лимонад, и мягкие, морщинистые, родные руки.

Я вытянулась и дёрнула за плющ. Под ним скрывались слова, высеченные на камне над дверью. Они закручивались спиралями и светились в лунном свете, как нечто из Средиземья.