Чтение онлайн

Может быть, возглавлял не столько борьбу подполья, сколько самосохранение остатков Организации.

В мае 1954 г. он вместе с женой Ульяной был схвачен чекистами. Обстоятельства его ареста с помощью бандеровца, завербованного коммунистами, описал уже упоминавшийся Георгий Санников:

«Чумак решительно встал и повернулся к спящим Лемишу и Оксане (псевдоним супруги Кука. — А. Г.). Два шага, и он вплотную подошел к нарам [в бункере]. Протянул руки и взял лежавшую рядом с крепко спавшими портупею провидныка с прицепленной к ней гранатой, ножом и пистолетом. Кобура пистолета жены провидныка и часть ремня оказалась у нее под спиной. Чумак осторожно потянул к себе ремень. Женщина не проснулась. Он разрядил пистолеты. Вынул запал из гранаты. Ни Лемиш, ни Оксана не пошевелились. Они продолжали спать. Тогда он приподнял все еще продолжавшего спать Лемиша и посадил его к стене. Провиднык продолжал спать. То же самое он проделал с Оксаной. Она всхрапнула и встрепенулась. Чумак сел за стол. Ствол его автомата был направлен в сторону сидевших на нарах. Женщина проснулась и закричала. Даже тогда, когда он казнил по приказу своих командиров людей, среди них попадались женщины, он не слыхал такого страшного крика, похожего скорее на вой волчицы, угодившей в смертельный капкан. Женшина смотрела на Чумака глазами, полными ужаса и недоумения. Лицо ее искажала гримаса отвращения и боли. Проснувшийся после короткого, как беспамятство, сна, Лемиш пришел в себя и, повернув голову в сторону Чумака, смотрел на своего уже бывшего связного глазами, выражающими сожаление, горечь и боль от случившегося с ними. Он не впал в истерику, как Уляна. Он пытался найти выход, что-то предпринять и хотел поймать взглядом глаза преданного ему в прошлом человека, никогда не вызывавшего у него и тени подозрения. Чумак явно боялся встретиться взглядом с некогда обожаемым им командиром, а ведь он раньше считал его за своего провидныка. Лемишу так и не удалось посмотреть в глаза своему связному. Чумак сознательно отворачивался от него, смотрел в сторону Ульяны. Глаза Ульяны горели гневом и ненавистью. Она неожиданно для Мыколы плюнула ему в лицо.

— Сдохнешь вместе с гэбэшниками, проклятый Иуда, — произнесли шепотом, показавшимся всем троим громким голосом, запекшиеся губы Ульяны.

Чумак достал из кармана серую от грязи тряпицу, служившую ему носовым платком, и вытер со щеки плевок. Не спуская с сидевших на нарах глаз, медленно пятясь от них, зашел за лестницу, нащупал в земляной нише “Тревогу” и нажал на кнопку. Раздался еле слышный и короткий щелчок. “Все, назад пути нет”, — подумал Чумак и облегченно вздохнул.

Где-то там, в каком-то райотделе ГБ зажглась сигнальная лампа на контрольном щите и раздался звонок, который мгновенно взметнул наверняка дремлющего дежурного офицера, сразу же поднявшего на ноги “тревожную группу”: “Сигнал от Чумака. Ле-миш захвачен или убит. Тревога”…

Чумак отодвинулся от включенного им аппарата. В бункере стало тихо. Чумак с автоматом в руках, изготовленный к стрельбе, сидел за столом напротив Лемиша и Оксаны. Он по-прежнему не смотрел в глаза ни Куку, ни Уляне. Взгляд его был где-то посредине между сидевшими на нарах. Наконец, Лемишу удалось поймать взгляд Чумака. Теперь они смотрели друг на друга глаза в глаза» [385] .

Вероятно, в гляделки в тот раз Кук играл не случайно — из описания его дальнейшего разговора с Чумаком складывается впечатление, что Кук хотел его либо подкупить, либо как-то «заболтать» и уйти от МГБ и в этот раз… Не удалось.

Главкома арестовали и он со своей женой пробыл в предварительном заключении шесть лет. Поскольку вся история происходила уже во время оттепели, то Кука, по воспоминаниям его самого и его следователя, особенно не «ломали». Просто держали в тюрьме — даже в одной камере с женой, вели с ним «душеспасительные» беседы о пользе марксизма-ленинизма и вреде мечтаний о независимой Украине. Для разговора с ним в тюрьму являлся сам глава компартии Украины Кириченко. Таким образом встретились два правителя Украины — Генеральный секретарь Украинского главного освободительного совета и Первый секретарь ЦК КПУ. Кроме очень узкого круга лиц из КГБ, МВД и высшей партноменклатуры, никто не знал, где находится этот человек. Подпольщики и оуновцы за границей думали, что он погиб.

Держали его в тюрьме без суда. По некоторым данным, Хрущев предлагал расстрелять Кука, но советского диктатора отговорили.

Сам Кук уже не выдержал долгого заключения. Он начал требовать, чтобы его либо осудили, либо отпустили. Коммунисты выбрали второе. Вскоре от его имени опубликовали обращение, произведшее эффект разорвавшейся бомбы. В 1960 г. Кук призывал заграничных членов ОУН отказаться от создания подпольной организации в Украине, хвалил советские порядки и осуждал сотрудничество ОУН с немцами в годы войны. По его собственным словам, Кук не отказался от содержания этого письма и в 1990-е гг. Наверное, над дипломатической обтекаемостью формулировок послания чекисты работали очень долго.

Кука выпустили, в том числе для того, чтобы показать — советская власть после смерти Сталина изменилась, прощает своих злейших врагов. А через год Богдан Сташинский ушел на Запад и рассказал, что это он два года назад убил Степана Бандеру…

В 1961–1968 гг. Кук работал старшим научным сотрудником Центрального государственного исторического архива в Киеве, в 1968-1972-м — в Институте истории Академии наук УССР по специализации «источниковедение».

Советское руководство озаботилось «правильностью» направления деятельности столь ценного научного сотрудника и додумалось попросить его написать труд об отношении марксизма-ленинизма к национальному вопросу.

Кук написал, и за это его из Академии наук выгнали.

С 1972 по 1980 гг. Кук работал товароведом «Укрбытрекламы», а после в возрасте 67-ми лет ушел на пенсию.

Свою жену Ульяну он похоронил ещё в советские времена.

В независимой Украине Кук — был на пенсии, которая эквивалентна 30 $, проживал в Киеве и возглавлял исследовательский отдел Братства бывших бойцов УПА. Последний главком последние годы своей жизни пребывал в здравом уме и твердой памяти, и, хоть и ссутулился под тяжестью лет, читал без очков и пользовался сетью Интернет. Квартира Кука была заставлена шкафами с книгами немецком, польском, французском, английском, украинском и русском языках. Он охотно общался с журналистами, рассказывал о борьбе УПА. Понятно, рассказывало не все, что знает. Приходилось ему встречаться и с бывшими оперативниками, «разрабатывавшими» его дело — в частности, с Георгием Санниковым. Тогда, в 1950-х, кто из них мог подумать, что судьба их сведёт в том же самом городе, но совсем в других обстоятельствах? Всё же увидев Оранжевую революцию, Василий Кук умер осенью 2007 года.

Руководители как СССР, так и советской Украины в 1944 г. были уверены в том, что УПА будет уничтожена в течение нескольких месяцев. Однако эта уверенность вскоре сменилась озлобленностью.

16 марта 1945 г. первый секретарь ЦК КП(б)У Никита Хрущев разослал секретарям обкомов КП(б)Х начальникам областных управления НКВД и НКГБ западных областей Украины гневное письмо:

«По решению ЦК КП(б)У Вы обязаны были 15 марта 1945 г. ликвидировать в своей области банды украинско-немецких националистов.

На совещании секретарей обкомов, начальников областных Управлений НКВД и НКГБ Вы дали обещание закончить ликвидацию банд раньше этого срока.

Однако на 16 марта в Вашей области еще оперируют десятки банд и сотни бандитов.

Таким образом решение ЦК КП(б)У не выполнено. Вы не сдержали своего слова…

ЦК КП(б)У считает, что Вы не сделали надлежащих выводов из решения ЦК КП(б)У и не использовали всех возможностей, которые Вы имели, для окончательного разгрома и уничтожения всех бандитских групп.

Предлагаем Вам в трехдневный срок дать в ЦК КП(б)У объяснение о причинах невыполнения решения ЦК от 26 февраля с.г. и сообщить о принятых Вами мерах для окончательного уничтожения оуновских банд в Вашей области» [386] .

Однако, толку от этого нагоняя было немного…

Письмо наглядно показывает, что партийные органы, а не чекисты были инициаторами и руководителями борьбы репрессивно-карательной системы с УПА. И повстанцы это отлично понимали, истребляя не только представителей «боевого отряда партии» — чекистов — но и работников аппарата «ума, чести и совести нашей эпохи».