Чтение онлайн

В свою очередь, советские органы стремились не только запугать украинское население, но и вовлечь его в противостояние с УПА. То есть сделать так, чтобы западные украинцы воевали против западных украинцев. Потому что среди восточных украинцев и так многие были офицерами Красной армии, сотрудниками НКВД и НКГБ, советскими государственными и партийными деятелями — в общем, в той или иной степени восточные украинцы входили во все руководящие слои Советского Союза, враждебные ОУН.

В том числе для раскола западно-украинского населения были созданы так называемые «истребительные батальоны» — группы местных жителей, участвовавших в антипартизанской борьбе. В советских документах их участники назывались истребителями, повстанцы же звали их ястребками.

Уже упоминавшийся Николай Перекрест, воевавший в составе Внутренних войск НКВД — МВД в Западной Украине в 1944–1951 гг., говорил, что к 1948 г. население было уже на стороне коммунистов. Это выражалось, в частности в том, что: «В селах создавались отряды местной самообороны. Их называли “истребительными батальонами”, а тех, кто в них служил, — “ястребками”. Правда, с ними бандеровцы расправлялись особенно жестоко, и чтобы не подставлять ребят, наши потом отказались от этой идеи» [387] .

Непонятно, почему потом «наши» отказались от этой идеи, если население было, по словам Перекреста, уже на стороне новой власти, а до самороспуска УПА осталвался какой-то год?

От этой идеи не отказались, «истребительные батальоны» провоевали с УПА до самого конца ее существования. Только их численный состав был в 1949 г., понятно, значительно меньше, чем в 1946-м.

Существовали также «группы содействия истребительным батальонам» — вооруженный партсовактив. Все это было неким советским аналогом и антиподом повстанческих Самооборон-ных кустовых отрядов.

Истребителей использовали не только как боевые или охранные части, но и как проводников ВВ НКВД, а также в качестве агентуры.

Как только большевики начали создавать истребительные батальоны, ОУН приняла обращение к их членам: «…И видит батюшка Сталин, что не сдержать ему хода революции ни вагонами орденов, ни отрядами НКВД, ни голодом, холодом, расстрелами, Соловками, тюрьмами, ни морем крови, которая окончательно его заливает и зальет. И НКВД ищет новые силы для борьбы с нарастающими революциями порабощенных народов, новых гончих собак, собак, воспитанных на хозяйстве хозяина народа, которого могли бы вынюхать и загрызть — это истребители явные и неявные (тайные). Так как нет ничего хуже, чем своя собака, зараженная большевистским бешенством. НКВД хорошо знает, чего достигает, пуская брата на брата. И пускай никто из истребителей не тешит свою совесть, что, вступая в истребители, спасает свою ничтожную жизнь дешево. И когда у него даже нет намерения кусать своего брата, то его принудят хорошей дрессировкой, и тогда возврата не будет.

Итак, для чего создает НКВД истребителей?

1) НКВД не хватает сил для борьбы с нарастающими национальными революциями;

2) для борьбы с национальными революциями нужны собаки, которые выросли на территории и в среде и знают их хорошо, чего не знает НКВД для охоты;

3) НКВД хочет, чтобы в борьбе с революцией падали не они, а эти охотничьи собаки;

4) НКВД хочет, чтобы в конце проигранной ими борьбы был караван, за которым можно было бы спрятаться перед народным гневом, говоря: “Это они это сделали”..

Истребители! У кого еще не умерла личная и национальная честь, пускай сейчас выходит из истребителей хотя бы ценою собственной жизни, так как в противном случае вал революции сокрушит вас с корнями. “Чтобы солнце не грело вашего смердящего гноя”. Во время твердой борьбы нет места для спекулянтов.

Смерть предателям народа! Да здравствует Украинское Самостоятельное Объединенное Государство! Слава Украине! Героям слава» [388] .

Такой пламенный призыв был куда менее действенным способом влияния на украинцев, чем опер-, рай- и прочие уполномоченные НКВД, а также партийные и хозяйственные работники, загонявшие селян в «истребки».

Хотя, коммунистически настроенные элементы из западных украинцев, коих было не очень много, имели веские причины вступать в борьбу с УПА.

Например, осенью 1945 г. руководители парторганизаций Львовской области доносили в Киев Никите Хрущеву о действиях националистов: «В Бибрском районе в селе Гринева в ночь на 14. VIII повешен председатель сельсовета тов. Репин Николай Иванович с оставленной запиской на груди: “Именем военного трибунала УПА приговорен к смертной казни через повешение”. Секретарь сельсовета Войтович Николай приговорен к смертной казни — расстрелу. Тов Войтовича бандиты увели с собой.

Секретарь Поморянского РК КП(б)У сообщил, что 2 VIII с. г. из села Подозаив бандиты увели председателя и секретаря сельсовета. 6. VIII с. г. возле села Подсуив были обстреляны пулеметным огнем секретарь РК ЛКСМУ тов. Гончаров и оперуполномоченный РО НКВД т. Качаев. В результате обстрела тов. Гончаров убит, а тов. Качаев тяжело ранен.

29. VIII в селе Пиддубцы бандиты убили директора МТС тов. Решетняка и 4 трактористов. (…)

Секретарь Радеховского РК КП(б)У сообщил, что в ночь на 30. VIII с.г. в мельнице в присутствии крестьян был убит секретарь с[ель]с[овета] тов. Рублевский. Убийца скрылся» [389] .

Отлично понимая, что «большевистский десант» в Западной Украине моментально попадет под удар повстанцев, ЦК КП(б) У 10 мая 1944 г. приняло постановление «О распределении оружия для вооружения партийно-советского актива, работающего в западных областях УССР». На эти цели было выделено 4000 комплектов оружия — в большинстве своем пистолетов ТТ.

Оружие следовало выдавать довольно широкому кругу советских, в том числе номенклатурных работников — от секретарей обкомов, горкомов и райкомов КП(б)У до начальников районных отделений связи и секретарей обкомов, горкомов и райкомов комсомола [390] . В дальнейшем этот перечень был даже расширен, поскольку повстанцы в массовом порядке убивали глав сельсоветов, председателей колхозов, захватывали и уничтожали колхозное имущество и даже небольшие промышленные предприятия.

18 сентября 1944 г. Украинский штаб партизанского движения передал для вооружения обкомов КП(б)У и управлений НКВД Западных областей УССР 2466 винтовок, 340 ручных и 9 станковых пулеметов, 670 автоматов и 284 минометов 50-миллиметрового калибра.

И арсенал этот «отправили в поле» не зря.

Свидетельствует Василий Савчак («Сталь»), ветеран УПА из села Ямница Ивано-Франковской области: «19 декабря 1949 г. чекисты арестовали секретаря ямницкого сельсовета Долчука Михаила (Пшониевого)…. Подозревая Долчука в связях с подпольщиками, следователь постоянно спрашивал его: “Почему тебя не убили?” Дело в том, что почти все верные режиму работники сельсоветов в других селах были уничтожены, а Долчук остался живым. Сам Долчук позднее вспоминал: “Мы действительно были связаны с партизанами, так как господствовало двоевластие: ночью руководили наши, а днем большевики”» [391] .

Выдача оружия партсовактиву вселила в новых «хозяев жизни» больше уверенности и в некоторой степени усложнила действия повстанцев. Но были и другие последствия…

Упоминавшийся Перекрест так говорил о людях, ставших объектом бандеровского террора: «Я знал людей, чьих близких уничтожили “лесные братья” (вообще-то, таковые действовали только в Прибалтике. — А. Г.). У меня друг был, из местных, Ваня Белокурый, первый секретарь Куликовского райкома комсомола. Его родителей и брата бандеровцы расстреляли, сам чудом уцелел… Они говорят, что убивали только активистов. Но кто такие активисты? Наиболее грамотные, целеустремленные люди. Цвет нации. Вот их бандеровцы и убивали, обвиняя в предательстве украинской независимости» [392] .